Ангелы не спят

Вторник. До Армагеддона осталось три года, четыре дня, семь часов и сорок три минуты. * * * За все шесть тысяч с лишним лет, что Азирафаэль прожил с начала сотворения Земли, ему многое пришлось повидать и одно было хуже другого. Однако самым ужасным событием в его вечной жизни оказалась серьезная простуда с кашлем, температурой и прочими прилагающими атрибутами. Его горло постоянно першило, а затем появилась ангина, от чего ему было больно говорить. Покрасневший нос опух и каждые пару секунд ангел громко шмыгал. Сильный кашель раздирал его легкие с усердием, какое проявляет вода, оттачивая камень. В таком положении Азирафаэль лежал под одеялом в своей личной комнате, расположенной в его книжном магазинчике, одетый во фланелевую пижаму нежного, кремового оттенка и теплые шерстяные носки. Лежал он, к слову, сжимая в руках носовой платок и регулярно шмыгая. В общем, малоприятное зрелище. Возможно, вы могли подумать, что ангел переживал людской недуг в полном одиночестве, но это ошибочная версия. Кроули, как только узнал почему его дру… давний враг не может пойти с ним в хорошенький ресторанчик неподалеку, тотчас приехал на своей любимой Бентли с кучей лекарств. — Как ты, черт возьми, умудрился заболеть? — он взволнованно расставлял таблетки и микстуры, понимая, что они не помогут, но сам факт их существования в этой комнате успокаивал. — Не знаю, — прохрипел Азирафаэль, — так получилось.  — Ангелы и демоны не болеют, в конце концов, — ворчал Кроули, измеряя больному температуру. — Тридцать девять! Ты хочешь моей смерти? — Ты бессмертен, — напомнил ангел, массируя себе виски. — Неважно, — отмахнулся демон. — Ты не пробовал поколдовать? Азирафаэль возмущенно посмотрел на него из-под нескольких одеял. — Во-первых, я не колдую, а творю чудеса: колдуют ведьмы. Во-вторых, пробовал — не получилось, — он уныло шмыгнул, почесав нос. Это выглядело очень умилительно: у Кроули даже против воли вырвалась улыбка, которую он тут же стер с лица, но все равно это не укрылось от пронзительных небесных (как в прямом, так и в переносном смысле) глаз Азирафаэля. Однако тот ничего не сказал. Демон сел на кресло, предусмотрительно пододвинутое к кровати, и, приподняв очки, потер глаза. — Силы Адовы, за что мне это, — простонал он. Ангел повернулся на бок лицом к Кроули, оставив реплику без комментариев. — Знаешь, чего мне сейчас не хва… — Азирафаэль не успел закончить и протяжно закашлялся. Змий терпеливо ждал. Напряженное лицо ангела покраснело, на висках вздулись вены. Кроули уже с беспокойством смотрел на него: вдруг самым наиглупейшим способом из всех Азирафаэль вернется к себе Наверх. Но опасения демона не подтвердились — легкие ангела перестал мучить кашель, он тяжело задышал (к облегчению Кроули), — мне не хватает свежесваренного горячего какао, которое я постоянно пью. Душу бы продал за этот напиток. Я пробовал сотворить чудо, но вкус совсем не тот. — Это можно устроить, — скривил губы в ухмылку Кроули, немного успокоившись. — Так уж и быть, ангел, я устрою тебе свидание с кружкой какао, — он удалился на кухню и оттуда послышался лязг, — Эта кастрюля сама упала. Азирафаэль — ангел Восточных Врат — не зависел от своей физической оболочки, однако давно прижился у смертных, перехватив их некоторые привычки. Ему хотелось походить на них как можно больше, что, впрочем, у него отлично получалось. В некотором роде ангел восхищался людьми: из изгнанников Эдема они превратились в независимых существ, которые многого достигли (взять хотя бы суши — великолепное изобретение человечества). Кухня Азирафаэля была заполнена самой разной прилежащей утварью, но техники там практически не было. Лишь одиноко стоящий тостер, которым не пользовались более пяти лет, покрывался пылью. Здесь не было даже электрического чайника: ангел предпочитал заваривать чай собственоручно, добавляя необходимые компоненты для идеальной консистенции и заливая кипятком из старенького металлического самовара, уже немного заржавевшего, но все равно исправно работающего. Его подарил Азирафаэлю один русский поэт, живший в XIX веке, с которым ангел познакомился, когда по работе отправился в Россию*. Этот самовар, к слову, до сих пор исправно работает. Оставшись в спальне наедине с самим собой, херувим прислушался: из кухни доносился лязг и приглушенные ругательства. Если бы шесть тысяч лет назад Азирафаэлю кто-нибудь сказал о том, что он заболеет и демон будет варить ему какао, то ангел в ответ покрутил бы у виска. Архангел Гавриил точно не оценил бы. Чтобы ангелы дружили с демонами? Какой вздор! А насчет Него Азирафаэль не уверен. Порой ему казалось, что Он заранее знал обо всем: о Соглашении, об Армагеддоне, обо всем. А замысел так и остался Непостижимым. Чем черт не шутит. Хотя здесь еще надо бы разобраться, кто так любит повеселиться. Самое необычное в ситуации было то, что через сорок минут демон, шипя, протягивает любимую кружку Азирафаэля, в которой дымился шоколадный напиток. — Обжегся, — заметив вопросительный взгляд херувима, пояснил Кроули. Демон. Сварил. Болеющему. Мать его. Ангелу. Какао. Собственными. Руками. Интересно, что тут выглядит более странным? То, что ангел болеет или то, что демон сварил ему какао? И пусть, попробовав сваренный-демоном-вручную какао, Азирафаэль едва не лишился тела. И пусть вместо сладости херувим почувствовал почему-то соль. И пусть Змий полностью провалил задачу. Азирафаэль все равно заставил себя сделать большой глоток, а после фальшиво воскликнуть: — Как вкусно! Кроули, не знал, что демоны умеют варить какао. — Я и сам не знал, — хмуро ответил демон, с недоверием глядя на ангела. — Ты уверен, что получилось? — Конечно, — широко улыбнулся тот, шмыгнув. Затем вновь поднес кружку к губам, — М-м, весьма необычный вкус. Я бы сказал, что там есть особая изюминка… Крысиный яд, — мысленно закончил ангел. Как бы не была противна эта бурда — огорчать дру… знакомого Азирафаэль не собирался. Поэтому нахваливал его как только мог. Боже, он лгал. Ладно, не лгал, а немного украшал действительность. Это не считается. Кроули до сих пор смотрел на херувима с недоверием. Однако решил, что ангел не стал бы врать, и невозмутимо стал поправлять многочисленные одеяла самых разных расцветок. Азирафаэль благодарно улыбнулся, но, отпив еще какао, едва не скривился. Усилием воли проглотив ужасное пойло, он поставил кружку на стол и откинулся на подушку. Кашель вновь стал прорываться наружу. Рядом, сидя на кресле, демон, театрально простонав и откинувшись на спинку кресла, молвил: — О Сатана, ты меня так наказываешь, да? — Кроули, — задыхаясь, обратился Азирафаэль, — почему… я заболел? Болеют… только… смертные. Ангелы… не могут… болеть. Что… это за… чертовщина? — Я понятия не имею, — с едва ощутимой тревогой в голосе ответил Змий. Затем, приложив ко лбу херувима свою руку, констатировал: — Ангел, ты по-прежнему весь горишь. Азирафаэль ничего не ответил. Натянув одеяло по самое горло, он закрыл глаза, пытаясь уснуть** как можно скорее. Демон сидел тихо, молясь про себя всем известным богам (вам никто не поверит) о том, чтобы ангел поскорее уснул, ибо видеть его мучения Кроули был не в силах. Совсем скоро дыхание херувима стало более глубоким и спокойным, однако все еще прерываемое кашлем. Змий никогда не видел ангела спящим, а увидев, был очарован: лицо Азирафаэля, сейчас выражающее лишь умиротворение, было поистине завораживающим зрелищем. Кроули мог увидеть все морщинки на его ангельском лице, пересчитать их все до последней. Ресницы слегка подрагивали. Тонкие губы немного раскрылись, выпуская едва слышный свист. В голову закралась шальная мысль запустить руку в белоснежные кудри. Демон в глубине своей теоретически существующей души был уверен — они очень-очень мягкие. Вообще, волосы Азирафаэля всегда ассоциализировались у него с облаками: такие же пушистые, такие же сияющие белизной. Хотелось зарыться в них, не думая ни о чем. Виновато глядя на ангела (опять же, вам никто не поверит), Кроули протянул свою руку, остановившись в паре дюймов от манящих своей невинностью волос. Демон нерешительно коснулся их пальцами, боясь разбудить херувима. Кудри на ощупь оказались такими, какими он себе их представлял — очень-очень мягкими, словно шелк. Полностью скрыв кисть в этом маленьком облачке, Кроули начал их перебирать. Увлекшись, он вздрогнул, когда ангел неожиданно громко закашлялся во сне. Демон представил себе, как Азирафаэль просыпается, как недоуменно смотрит на него и как Змий начнет оправдываться… Демон резко отдернул руку. Лучше не искушать судьбу лишний раз. Поднявшись с кресла, он бросил напоследок взгляд на спящего ангела и вышел из спальни. Через несколько секунд раздалось мелодичное пение колокольчика, а после, хлопнула входная дверь. Азирафаэль открыл глаза и сел на кровати, скрестив ноги. Трогая пальцами волосы, которых касался Кроули, ангел мечтательно улыбнулся, взяв с тумбочки кружку с адски приготовленным какао. И машинально сделал глоток.