"Его первый в жизни гон - это я!"

-- Когда я стану альфой, ты сможешь забыть о мечте обогнать меня! -- задорно рассмеялся Киллуа, с удовольствием подставляя лицо прохладному ветру. Позади кто-то задушенно кряхтел, харкал кровью или обессиленно падал на влажную от росы траву. А Киллуа всё было нипочем! Они с Гоном -- типичнейшие представители вида "дети необыкновенные". Пожалуй, многие из проходящих экзамен головорезов в тайне немного завидовали их легким отношениям. Для детей даже словосочетание "стану альфой" имеет лишь светлый подтекст. А ведь быть альфой ничуть не лучше, чем быть омегой. Много мороки, нервов, работы, истерик, зачастую изнасилований... Воистину, беты -- самые счастливые на свете люди. Беты и дети. * * * Вид сонного города, проплывающего внизу, убаюкивал. Большинство участников уже сладко дремало на прохладном полу. Обстановка вокруг мальчишек казалась чарующе невооброзимой, интимной. На борту дирижабля Киллуа пробило на откровения, и это совсем не удивительно. -- А знаешь, я убийца. -- тихо проговорил он, глядя в полупрозрачное отражение собственных глаз на поверхности стекла. -- Вся моя семья -- убийцы. И отец, и мать, и даже дед... Он говорил уверенным шепотом, убеждая самого себя, что Гон -- это Гон, в которого Киллуа верит. Уж Гон его примет любым, не испугается, не убежит. Он сильный, веселый, добрый и немного наивный... Возможно, о таком друге и мечтал одинокий Киллуа Золдик. Чуть повернув голову, он увидел на лице Гона замешательство. Ошибся? Упустил момент? Зря... поверил? -- Ха-ха, ты серьезно задумался? Я шучу... -- с легким сожалением пробормотал мальчишка. Как бы он не надеялся на лучшее, худшее никто не отменял. Но сомневаться в Гоне совсем не стоило. Он всего лишь немного тугодум, однако именно такой тугодум, с которым и хотел дружить Киллуа! Которому можно было верить. Возможно, Гон Фрикс успел увидеть счастливый блеск в глазах своего лучшего друга. Возможно. До прихода улыбчивого старика, который буквально выбесил Киллуа. Да он издевается! И Гон тоже издевается! Отобрать мяч у главы ассоциации хантеров? Серьезно?! Дед считает, их забавными щенятами?! "Лучше бы не тянул кота за хвост... Лучше бы не говорил, что мне скучно! Лучше бы просто оставался с Гоном... Я ещё столько ему не сказал... А он решил со стариком поиграть..." -- в Киллуа кипело раздражение. Прохладный воздух дирижабля будто специально жег его кожу, чтобы ещё больше рассердить. Всё в этом мире его сейчас раздражало! И только два идиота, которым не посчастливилось наткнуться на пышущего юношеской яростью Киллуа, перестали его раздражать. Потому что трупы, как правило, эмоций не вызывают. Однако раздражение как пришло, так и ушло. Неожиданно, даже слишком. После себя оно оставило легкий привкус горечи. -- Тут скучно. А без Гона -- ещё скучнее. * * * В тесной комнатушке, где друзей и Тонпу заперли аж на пятьдесят часов, творился хаос. Из-за кого? Из-за двух неугомонным хомо-безобраззерс, конечно же. Киллуа и не осознавал, сколько стыдных и взрослых вещей делает, попросту играя с Гоном, лучшим другом, в щекоталки. Да и сам Гон не особо представлял, что обычная беспорядочная щекотка (оба друга её боялись) со стороны может выглядеть как-то неприлично. Лапка тут, лапка там, лапка под майкой... Курапика предпочитал увлеченно читать и не выполнять свой долг старшего и просветленного друга. Тонпа вообще ни в каких переделках не участвовал, лишь наблюдал и гаденько хихикал. Мелкие гомогеи! Только Леорио, как самый зрелый и самый жаркий альфа в комнате попытался помешать "дружескому веселью". -- Так! Сегодня с Гоном сплю я! -- без всякого предисловия сообщил доктор, втискиваясь между до неприличия теплыми тушками. -- А ты не обнаглел, старик? Берега не попутал? Я не стану спать на полу, да ещё и с Тонпой! -- тут же надулся Киллуа, пытаясь спихнуть незванного гостя с насиженного братского гнездышка. -- Эй, ну, чего ты начинаешь?! -- Леорио уперся пятками в пол, старательно игнорируя попытки Киллуа избавиться от него. -- Ну, может, Курапика хочет на пол?... -- Не хочу. -- тут же очнулся юноша, захлопывая книгу. -- О, раз уж никто не хочет спать на полу со мной, то уступите диван мне... -- Закрой рот, Тонпа! -- Я лягу на пол. -- пожал плечами Гон под неодобрительные взгляды всех присутствующих. Итог сей дискуссии был таков: Курапика пропустил Гона на своё узкое кресло, Киллуа, не желающий спать с Леорио, уступил место Курапике, добровольно улегшись на пол. Однако ночью, когда все уснули, Киллуа вероломно забрался под бок к Гону, буквально вжавшись в него из-за тесноты кресла. * * * После тяжелого этапа охоты на плашки Гон выглядел подавленным, расстроенным, отчужденным. Он не спал, как прочие уставшие охотники. Деревянный пол казался неудобным привыкшему спать на любой поверхности Гону. -- Эй, что не так? -- сонно спросил Киллуа, почесывая лохматый затылок. Для него то испытание показалось буквально легчайшим. Противники, хоть и напали втроем, были смешными, слабыми. Вот за лучшим другом мальчишка бы с удовольствием побегал и без желания отобрать плашку. Но Гон молчал. Его мысли были заняты вовсе не догонялками с Киллуа. И последнему это, конечно, не понравилось. -- Гон! -- прокричал обиженный недостатком внимания мальчишка, шумно плюхаясь на пол рядом. -- Ты можешь поделиться со мной чем угодно. "Ну же, мы ведь друзья! Мне не нравится, как ты выглядишь сейчас. Очнись, очнись, очнись... Ты же такой замечательный, когда улыбаешься!" И Гон улыбнулся, будто прочитав чужие мысли. На самом деле он просто взял себя в руки, но Киллуа невольно покраснел, на всякий случай даже взгляд отвел. Кто знает этого Гона Фрикса! Вот он грустит, вот улыбается, а вот уже тянет друга к себе, чтобы обнять. Так ночью будет теплее. Им уже не в первой спать вместе. Но Киллуа точно первый раз в жизни так горит желанием спать с определенным человеком. Их баюкает тихое журчание реки, уносящее тревоги в грядущие бодрые дни. Было бы прекрасно, если бы небольшой параход вдруг стал маленькой лодкой, в которой Гон и Киллуа, два сонных, уставших ребенка, могли без стыда прижаться губами друг к другу. Без осуждающих взглядов взрослых, без смешков и неприятных комментариев. Нужно было уединение, в котором спящий Гон только для Киллуа, а урчащий Киллуа только для Гона. "Когда мы пройдем экзамен на Хантера, сможем устроиться на работу телохранителями или охранниками... Будем жить вместе, только вдвоем, спать на одной кровати, мыться после тяжелого рабочего дня... Я буду тереть ему спину и щекотать бока... А взамен попрошу больше гладить меня по голове! Ох, Гон..." -- но Гон крепко спал и даже не думал о мечтах своего лучшего друга. Впрочем, хорошее настроение Киллуа ничто не могло испортить. В этот раз Гон его! Леорио пусть с Курапикой спит. Хисока подальше пойдет. Все подальше идут! А Гон пусть остается теплой любовью с удобными коленками. * * * Но разве может всё идти идеально? За одну чудесную ночь детских мечт приходится заплатить литр слез. Гон, избитый, едва стоящий на ногах, со сломанной рукой и несгибаемым взглядом глупо, совсем-совсем глупо боролся за право стать охотником. Киллуа вдруг понял, что совершенно не знает своего лучшего друга. Своего Гона! Сколько же в нем решимости... До сего момента Киллуа был почти уверен, что они предназначены в будущем друг для друга, как альфа и омега. Но как он может сделать этого человека своим? Как может попросить лучшего друга отдать всего себя лишь ему, третьему сыну Золдиков? О нет, Гон ведь не омега, даже близко не он. Как мириться силе с силой?... И сможет ли Киллуа сберечь его, не погасив? -- Не сможешь. -- твердо сказал Иллуми своим могильным полушепотом. Его длинные черные волосы коснулись пола самыми кончиками, когда он склонился к застывшему в ужасе лицу. -- Ты не сможешь сберечь этого человека. Тебе не нужен ДРУГ. Тебе нужна омега, которая выносит для тебя щенят. Слышишь, Килл? Сдавайся и поищи себе суку, маленькое чудовище. Или ты хочешь противостоять мне? "Нет... Нет, не хочу..." Глаза Иллуми, как два водоворота в океане нефти, затягивали глубоко в себя, в пучину тьмы, где несчастный Киллуа захлебывался в мерзком чувстве страха. Ему вдруг почудилось, что запах нефти реален. Что черная тягучая жижа разлилась повсюду! Вырвалась из глаз брата и теперь ею пропахли люди вокруг, стены, пол, сам Киллуа. Голова начала раскалываться от этого запаха. Киллуа вдруг понял, что не победит, не защитит, захлебнется в нефти, на дно заляжет и подожмет хвост, лишь бы Иллуми больше не смотрел на него ТАК. Никогда-никогда. Запах чужой крови, чужой смерти, с неохотой перебил тошнотворную вонь нефти. На какое-то мгновение Киллуа почувствовал, что способен соображать и чувствовать ярче, чем ранее. Алые капли, стекающие с его ладони, разбивались о пол, как атомные бомбы. Грохот в ушах стоял невообразимый... Но ещё хуже, гораздо хуже приходилось обонянию. Будто все люди сразу решили поиздеваться над ним! Будто каждый опрыскал своё тело каким-то ароматизатором. Вместе они создавали этот гадкий запах нефти! И Курапика, и Леорио, и все-все-все! Киллуа зажал свой нос рукавом и молча скрылся за дверь. Это гон. Не тот Гон, которого он ждал, но тоже его... Иллуми заставил сущность младшего брата проснуться слишком рано. * * * -- Поздравляю, малыш, ты альфа! Ах, твой отец и не сомневался, да и я не смела! Как чудесно, чудесно, чудеснооо! Нам нужно подобрать для тебя выносливую омегу для первого спаривания! Мать как всегда плясала, как змея на сковородке. Ей на самом деле даже не нужна была причина, чтобы гордиться первым альфой среди своих детей. Достаточно и просто того факта, что он альфа, мужчина, который ДОЛЖЕН принести в семью новое потомство. Какие уж тут мысли о Гоне?... -- Эй! О чем это ты задумался, братец?! Уж не о "мерзких взрослых делишках" ли? -- с ухмылкой вопросил Миллуки, в очередной раз нанося мощный удар по неестественно горячему телу. -- Ну не о твоей же жирной заднице мне думать, бета-хрюшка. -- Киллуа ухмыльнулся в ответ. Отец бил в разы сильнее, а Миллуки сейчас боялся своего рано повзрослевшего братишку. Потому и бил, как тряпка. -- Ах ты мелкий...! Удары сыпались один за другим, снова и снова. И Киллуа был им благодарен. Его измученное сознание почти умоляло о боли, лишь бы не думать о том, что он натворил. Гон теперь уверен в том, что его друг безумный убийца, опасный, страшный. Друзей больше нет. Ничего нет, кроме воспоминаний, кроме послевкусия той спокойной жизни, о которой мечтал слишком взрослый ребенок. -- Кстати, там твои друзья приперлись. Как думаешь, как быстро мама вышвырнет их за дверь по кусочкам? * * * -- Мы хотим увидеть нашего друга! -- крикливый мальчик не желал оставлять госпожу Золдик в покое. Да и его спутники упрямо шли следом. Выражение лица у хозяйки дома было такое, будто Киллуа завел не друзей, а блох. -- Он не сможет сейчас поговорить с вами. И потому передает извинения. -- терпеливо проговорила Кикио Золдик. -- У моего сына первый в жизни гон. Поймите и... -- Его первый в жизни Гон -- это я! * * * -- Зачем ты отпустил его, деда?! -- негодованию Миллуки не было предела. Только что на его маленьких свиных глазках Киллуа без труда разорвал металлические цепи. Воистину, этого монстра держат только отцовская и дедова воли! -- Киллуа не успокоится, пока сам не узнает свою природу. Он представляет опасность для тех, кто пришел за ним. Если всё пройдет так, как предполагает Кикио, то Киллуа вернется. И больше не уйдет. -- А если всё-таки... -- Хех. Тогда не нам его воспитывать. * * * Киллуа чувствовал себя из рук вон плохо. Не из-за ссадин, щедро подаренных расстроенным старшим братом, просто мерзкое чувство жгло низ живота, а в нос снова и снова ударял запах нефти, будто за ним следовала толпа. Киллуа уже решил для себя, что убьет любого, кто встанет на его пути, будь то мама или один из раздражающих братьев. Тем не менее, в коридоре никто не появлялся. Скорее всего отец заранее сказал домочадцам держаться подальше от разбушевавшегося клубка гормонов. Это правильно без сомнений, но... Как теперь успокоится перед встречей с друзьями? Перед встречей с Гоном? Настоящие проблемы только начинались. В какой-то момент стало трудно идти из-за напряжения в ногах. Сердце медленно утекло вниз и начало гулко стучать в районе паха. Киллуа казалось, что он ранен, и вместо пота по лицу течет холодная кровь. Схватившись за стену, юный альфа с большим трудом полз к выходу из своего проклятого дома. Туда, где его уже ждали... -- Киллуа! -- "О, нет..." -- Я так рад тебя видеть! -- "Чем же от тебя пахнет?..." -- Ты меня слышишь? -- "Только не обнимай меня, прошу..." Но Гон обнял. Его счастливая мордашка была полностью покрыта синяками и царапинами. Какой же он красивый! От него пахло отрезвляющей сознание кровью. Едва уловимо, ведь многие раны уже слегка затянулись. Киллуа пришлось уткнуться носом в его щеку, чтобы немного успокоиться. А щека нежная-нежная, чуть пухлая, детская. И Гон недоумевает так по-детски умилительно... Глупый ребенок! -- Пожалуйста... -- чуть ли не плача прошептал Киллуа. -- Выруби меня и унеси отсюда! "Как же вкусно ты, черт возьми, пахнешь!" -- выло проснувшееся подсознание. Оно сейчас совершит ошибку, которую Киллуа себе не простит! Оно обидит Гона, оно прогонит его... А этот дурачок только хлопает глазами и наглаживает дрожащую спину друга. Где-то позади Леорио с Курапикой что-то тревожно говорили, но ни Гон, ни Киллуа их не слышали. В какой-то момент последний захотел, чтобы они просто ушли. Не маленькие же! Сами понимаете, что сейчас кого-то будут жестко трахать... Хотелось бы, чтобы мама к черту ослепла, или чтобы дворецкие не пялились из всех щелей. Мешать они не будут, но и глаз ни на миг не сомкнут, возможно даже на видео запишут, чтобы потом пытать юного альфу. А Иллуми? Он так вообще при каждой удобной возможности будет напоминать: "Килл, а ты помнишь, как изнасиловал друга?" Нет! Нет! Нет! Нет-нет-нет... Да. Небрежно закинув друга на плечо, Киллуа молнией ринулся в глубину леса. -- Беспредел! -- Леорио с Курапикой собрались бежать следом, но путь им ожидаемо преградила бригада людей в черном, возглавляемая бледным мужчиной с аккуратной бородкой. -- Сейчас уже поздно мешать господину Киллуа. Все мы можем попасть под его гнев. -- И что же, нам остается только...?! -- Ждать. * * * Гон вел себя, как домашний зверек в дикой природе, столкнувшийся с охотником. Он покорно болтался из стороны в сторону, лишь с интересом поглядывая на незнакомого дикого Киллуа с почерневшими глазами. Приземление на прохладную вечернюю траву было на удивление бережным, -- юный альфа выжимал из себя остатки самообладания, только бы не причинить другу боль. Гон улыбался ему, продолжал улыбаться даже когда молния зеленой куртки жалобно скрипнула под натиском нетерпиливых пальцев. Ткань соскользнула с загорелых плеч, но одежды по-прежнему оставалось слишком много. Майка была разорвана неосторожным движением, и тут Гон, перехватив чужие руки, завел их себе за спину, а те, повинуясь чуду, легли на теплую кожу. Дрожь прекратилась. Мягкие, чуть шершавые губы беззастенчиво целовали мраморные щеки, которые постепенно наливались румянцем. Будь Киллуа в сознании, он бы обязательно подумал, что это абсолютно странно, но молодой альфа удовлетворенно заурчал, будто его почесали за ушком. Зверь внутри Киллуа не был против, чтобы юная сучка в лице его лучшего друга ластилась к нему, целовала или раздевала. Жадные руки забирались в шорты, довольно подмечая, что его ласковая добыча девственна (кто бы сомневался?). Поддаваясь неспешному темпу, заданному Гоном, Киллуа, приближаясь к немеченной шее, даже рот открывал как-то слишком медленно, отчего друг успевал повернуть его лицом к себе, отвлекая то поцелуем, то неразборчивым шепотом. Гону ещё рано становиться взрослым, он попросту стал жертвой обстоятельств, главной из которой, как ни посмотри, была любовь Киллуа к нему. Сошел бы любой или сошла бы любая, но ведь альфа ждал именно прихода человека, к которому питает чувства. Кто знает, будь Гон среди тех, кто застал всплеск гормонов, Киллуа бы не выдержал и оттрахал его на глазах у всех. Как же повезло сберечь момент прелюдий. Резко сдернув шорты вместе со смешным ребяческим бельем, Киллуа нетерпеливо плюнул на ладонь и, измазав слюной пульсирующий член, попробовал толкнуться в сжатое колечко. Ощущение было такое, будто он пытался проткнуть воздушный шар варежкой. Промежность Гона блестела от слюны и смазки возбужденной плоти, но это же просто раздразнивание молодого альфы! Киллуа почти рычал, когда с силой впихивал себя сквозь протестующие мышцы, пока Гон в болевой агонии до синяков сжимал его бока. Альфа был не таким большим ввиду своего возраста, но и сжатая дырочка уж точно большой не была. Меж ягодиц пробежала алая дорожка крови. Её запах тут же ударил по чувствительному нюху, спустив с поводков все первобытные инстинкты. Несмотря на хлюпающую кровь, на тихое шипение лучшего друга и на собственную боль, причиняемую сжимающимися анальными мышцами, альфа почти бессознательно вколачивался внутрь, почувствовав долгожданную горячую узость. Это длилось ночь, это длилось день. Золдики могут, Золдики делают... А Фриксы просто очень сильные лучшие друзья. К тому моменту, как Киллуа вместе со спермой выдоил из себя последние силы, Гон ещё мог передвигаться ползком. Но не стал. Положив голову на мирно качающуюся грудь, мальчик шепнул в пустоту: -- Уходите... Я не отдам вам Киллуа в жизни, окажись я хоть бетой, хоть альфой, хоть тем более омегой. Люблю... И на этом его силы иссякли. Но его слова ещё долго эхом отдавались в ушах дворецких, госпожи Золдик, Леорио, Курапики.