Список

Ло Бинхе устало опустился на лежанку в сарае и стал мысленно перебирать список ненавидимых им людей. Первым номером прежде долгое время стояло имя лорда Цинцзин. Но с недавних пор учитель перестал издеваться над мальчиком, а напротив стал мягок и заботлив. Бинхе, помедлив, решил пока пропустить первое место и перешел к следующему. Второй номер принадлежал Мин Фаню, старшему ученику пика Цинцзин, который возглавил травлю Ло Бинхе и доставил тому немало страданий. Бинхе посмаковал видения, как он бы отомстил высокомерному ублюдку, перебирая в памяти известные ему казни с помощью огня, воды, ножей, крюков, вживленной под кожу проволоки... И остановился на старинной пытке веревкой. Бинхе представил, как обматывает в несколько витков руки и ноги старшего ученика, а потом вставляет между телом и петлями прочную палку и начинает медленно вращать, затягивая витки, пока члены не нальются багровым, синим, белым и, наконец, черным… </right> На третье место он помещал обитателей дома, котором умерла его мать. Глава семьи, его жена, сын-подросток, повар, слуги… Бинхе подумал, как приятно бы ему было перерезать сухожилия под коленями этим недостойным людям, заставляя их ползать по грязному полу в заколоченном подвале. Он оставил бы их запертыми без еды и питья на несколько дней, вынуждая резать и калечить друг друга ради горсточки заплесневелого риса и чашки тухлой воды. Пока в живых не останется последний из них. Уродливый, безумный, бесконечно жалкий, оставленный медленно умирать среди полусгнивших тел домочадцев. Кровожадные картины, развернувшиеся перед мысленным взглядом Бинхе, не смогли погасить тлеющий внутри гнев, что все чаще напоминал о себе в минуты одиночества. Он вновь обратился к первому пункту своего списка. Прежде он представлял, как терзает тело высокомерного и жестокого лорда Шэня, размалывает фаланги тонких пальцев, вкладывает кусочки пылающих углей в разверстые раны. Теперь эти мысли не приносили прежней радости. Образ окровавленного куска плоти незаметно сменился в его воображении видом лорда пика Цинцзин, сидящего у окна в бамбуковом домике. Шэнь Цинцю задумчиво смотрел куда-то вдаль и улыбался уголками губ, плавно обмахиваясь расписным веером, а потом обратил на Бинхе ясные прозрачно-серые глаза, из уголков которых расходились насмешливые лучики. И Ло Бинхе почувствовал, будто сейчас задохнется. В груди стало жарко. Изнутри стремительно поднималась тяжелая волна, с низким рокотом прошла сквозь него и схлынула, оставив лишь пустоту. Кожа Ло Бинхе стала горячей и влажной. Юноша шумно задышал, выгнулся и замер, невидяще уставившись в потолок хижины. После нескольких минут, когда Бинхе упокоил дыхание, ответ на вопрос, кого следует называть впереди прочих в его списке, стал ясен, будто проступив из тумана. Как он мог забыть, что едва не трясся от ненависти при виде лорда Байчжань! Того, на которого смотрел его учитель, кого слушал так внимательно, которого касался кончиком веера, мягко улыбался и смеялся в ответ на его слова... Бинхе заживо сгорал от ненависти, когда, как он знал, Лю Цингэ вливал в тело учителя целебную ци. Когда он мог только бессильно представлять, как руки Бога войны гладят податливое тело, обводят линию точеных плеч, касаются ключиц, согревают светлую, безупречно гладкую кожу. Как духовная сила владыки пика Байчжань проникает в тело учителя, смешиваясь с искаженными потоками ци, подобно сливающимся ручьям, наполняя собой. Бинхе пытался вообразить самые страшные и болезненные пытки для Лю Цингэ, но… никогда ранее не подводившее воображение отказалось рисовать кровожадные картины. И причиной тому стала вонзившаяся в мозг случайная мысль, что, возможно, если что-то произойдет с братом Лю, что может опечалить учителя.