Ящерка

Распорядок дня на пике Цинцзин был размерен и привычен. На рассвете ученики       просыпались, тренировались, потом занимались хозяйственными хлопотами, после обеда, если у учителя было настроение, он встречался с учениками и давал наставления о пути самосовершенствования, после следовало провести время в медитации и оттачивании своих навыков. Успевая выполнять необходимые упражнения и свершать новые достижения на пути совершенствования, Ло Бинхе удавалось также готовить для учителя изысканные завтрак, обед, ужин и закуски, состоящие каждый из нескольких блюд, содержать домик и окружающее пространство в порядке, заниматься стиркой, разбирать бесконечные административные документы, перепорученные ему лордом Цинцзин… И все это практически не отходя от обожаемого учителя далее, чем на несколько шагов.       Шэнь Цинцю прервал медитацию и скосил глаза, хмуро посмотрев на первого ученика. Симпатичное личико того было наполнено щенячьим обожанием, широко открытые глаза блестели. В голову сразу пришло сравнение с энергичным песиком, который едва сдерживается, чтобы не прыгнуть на любимого хозяина и не начать беспорядочно вылизывать его лицо, и только желание быть «хорошим мальчиком» заставляет его сидеть на месте.       - Этому ученику следует больше сосредоточиться на медитации, вместо того чтобы пытаться взглядом прожечь дырку в этом старо учителе, - строго произнес Шэнь Цинцю. – Этот учитель уйдет. Ученику позволено спуститься, лишь когда продвинется в медитации и начальном формировании золотого ядра.        Не обращая более внимания на жалобные мольбы ученика, льющиеся ручьем хрустальные слезы, Шэнь решительно покинул уступ горы. Шаг его был легок и стремителен. Он предвкушал, как он приготовит чай, сделает ароматный глоток, а вокруг не будет никого, лишь тишина.        В отсутствие учителя лицо мальчика неуловимо изменилось. Он больше не был похож на игривого питомца. Красивое незрелой мальчишеской красотой лицо было спокойно, как поверхность пруда в ясный день. Когда под солнечными бликами и отраженными в зеркальной глади облаками и прибрежными деревьями медленно движется, словно это дыхание, темная вода.       Мальчик сел в позу лотоса и закрыл глаза. Вскоре его изящная фигура слилась с окружающим пространством, словно он стал словно частью горы и неба. Любопытная ящерка заползла на его плечо и принялась греться.        Быстрым движением Ло Бинхе схватил ее и стал рассматривать. Ящерка была размером с его ладонь, не считая длинного гибкого хвоста, обвившего его запястье. Удлиненное тельце покрывала мелкая чешуя, блестящая темно-коричневая на голове и вдоль хребта, молочно-белая на животе и зеленовато-бурая на остальных частях тела. У ящерки были любопытные глазки, похожие на черные семена кунжута, тонкие изогнутые пальцы, похожие на веточки, разной длины, с загнутыми коготками. Лапки мельтешили в воздухе в попытках зацепиться на ладонь или одежду Ло Бинхэ.       Поддев ногтем челюсть, мальчик заглянул в рот. Зубов у ящерки не было, крошечный язык метался вдоль края челюсти. Мальчику после нескольких попуток удалось его схватить и отделить от ротовой полости, чтобы рассмотреть получше. Теперь, лежа на кончике его пальца, язычок казался короче.        Ящерка упорно извивалась в его руке, несколько раз почти выскользнув на свободу, но Ло Бинхе удавалось вновь ее поймать в последний момент. Наконец, ему надоело, и он согнул тельце несколько раз вперед и назад, пока задние лапки не перестали трепыхаться и не повисли, подобно увядшим листьям. На одних только передних лапках ящерка не могла передвигаться столь же быстро. Он неуклюже извивалась, почти переворачиваясь на бок. И это было почти забавно.       Внутри ящерки обнаружились крошечные, будто игрушечные витки кишок, розоватые мешочки, Ло Бинхе предположил, что это печень, сердце и желудок, светлые пузырьки, переплетения жил и мышечных волокон. Все это содрогалось и испускало эманации страха и боли. Сначала ритм пульсации был быстрым, но вскоре стал замедляться, пока не остановился окончательно. Ло Бинхе дотронулся пальцем до крохотного сердечка, вливая в него целебную ци. Тельце ящерки в его ладони конвульсивно дернулось, но вновь затихло. Ло Бинхе с сожалением опустил трупик на землю.       Недалеко от площадки под густым покровом бамбуковых листьев земля была мягкой, и в ней легко было выкопать ямку для маленького тельца. Ло Бинхе тщательно спрятал следы и совершил жест очищения, чтобы рассеять негативную энергию. Посмотрев на солнце, он определил время. Период, который обычно ученикам было положено провести за медитацией, почти закончился. Приближалась пора готовить ужин для учителя.       Приближаясь к бамбуковому домику, отрешенное выражение покидало лицо Ло Бинхе. Открывший дверь мальчик, вновь был похож на соскучившегося вымаливающего ласки питомца.       - Этот ученик выполнил задание учителя, - воскликнул он, вытянувшись в вежливом поклоне, пока его нос жадно впитывал запахи, убеждаясь, что к аромату учителя не был примешан никакой другой.       - Этот ученик хорошо потрудился, - одобрительно сказал Шэнь Цинцю и невесомо погладил волосы мальчика.        Ло Бинхе, изо всех сил стараясь не напугать учителя излишне резким движением, схватил его ладонь и прижал к своей щеке. Он смотрел, как Шэнь Цинцю на мгновение нахмурился, но не стал отнимать ладонь.       - Учитель столь добр к этому ученику, - прошептал Ло Бинхе, глядя в глаза мужчины, и потерся щекой о его ладонь.       Шэнь Цинцю, наконец, отстранился и закрыл лицо веером.       - Ступай, - приказал он.       Ло Бинхе поклонился и вышел. «Если дать учителю побыть в уединении некоторое время, он позволяет себя касаться охотнее», - удовлетворенно подумал он.