Through

***

      Сколько прошло времени с ухода Малфоя — Гермиона не знала.       Она лежала на затхло пахнущей кровати и смотрела в потолок, ни о чем не думая. Наверное, впервые в жизни в ее голове было так пусто. Абсолютно ничего не хотелось: не было желания бежать и спасаться, не было желания сражаться. Хотелось просто пустоты. Попасть в бездну.       Сердце тихо-тихо стучало. Она устала, износилась. Все внутренние силы исчерпаны. Веки стали медленно закрываться, а ее тело постепенно проваливалось в безмятежность.       Гермиона распахнула глаза, чуть ли не поседев от страха: в окно неожиданно громко застучали. За стеклом своими ярко-желтыми глазами на нее смотрела небольшая пушистая сова. Она настойчиво продолжала стучать клювом, требуя впустить ее. Письмо, что она принесла, явно предназначалось Малфою. Скорее всего, он разозлится, если Гермиона примет его почту, а с другой стороны — любопытство подначивало забрать конверт, раскрыть и прочитать.       Сова совсем разозлилась. Она с еще большей силой стала бить своим клювом, недовольно поднимая крылья.       Приняв окончательное решение, Грейнджер поднялась и открыла окно, чтобы сова могла залететь внутрь. Когда она забирала у птицы конверт, та ее клюнула и угрожающе ухнула.       — Ай, больно вообще-то!       «Чья эта невоспитанная птица?» — думала Гермиона, осматривая сову.       На конверте она сразу заметила написанное жирным почерком:

«Ответ отправляй этой совой. Она не прослеживается.

Блейз»

      Блейз? Почему он пишет тайное письмо Малфою? Похоже, у них были секреты от Волан-де-Морта. Тогда точно нужно прочитать, чтобы у Гермионы появилось оружие против Пожирателя.       — Прости, у меня нет для тебя угощения, — обратилась Грейнджер к птице, закрывая окно, чтобы та не улетела. — Но, быть может, придет Малфой и даст тебе что-то.       Птица снова недовольно ухнула и уселась на подоконник.       Гермиона легла на кровать и аккуратно открыла письмо: на нем не было даже защитной печати, возможно, у нее выйдет заклеить его так, чтобы Малфой ничего не заподозрил. Отложив конверт в сторону, она начала читать неровный почерк. Видимо, Блейз сильно нервничал и торопился, пока писал.       «Драко, я очень соболезную. Люциуса убили. Предотвратить это было невозможно, ОН был настроен решительно… Люциус умер быстро, не страдал. Нарцисса закрылась в себе, не ест и не пьет. Мы пока переехали в Малфой-мэнор, чтобы следить за ней. ЕГО тут нет, он снова отправился в другой город, отслеживать работу приспешников. Беллатриса уехала вместе с ним. Возвращайся быстрее… Нарцисса очень хочет тебя видеть. Жду ответа».       Гермиона растерянно бегала глазами по пергаменту. Она несколько раз перечитала письмо, не веря своим глазам. Малфои всегда были последователями Темного лорда, насколько она знала, за что убили Люциуса? В голове всплывали моменты, когда этот мерзкий Пожиратель в очередной раз пытался испортить жизнь в Хогвартсе: подсунул Джинни дневник Тома Реддла, чуть не казнил Клювокрыла, Гарри, Рон и Гермиона чудом его спасли, устроил погром во время Чемпионата мира по Квиддичу, стремился украсть предсказание для Волан-де-Морта. Похоже, темный волшебник настолько поглощен своим господством настолько, что стал убивать своих. Против него никто не пойдет, его боятся все приспешники. Скорее, все примут свою смерть, пока Волан-де-Морт не останется совсем один.       Гермиона поежилась. Ей стало страшно, что от скуки и невозможности дотянуться до Поттера, Реддл станет убивать магглов. Ни в чем не повинных людей, даже не догадывающихся о существовании волшебства…       За спиной раздался шорох. Она резко повернула на источник шума и заметила Драко. Гермиона сунула письмо в кофту, чтобы он не заметил.       — Какого хрена, Грейнджер? Это моя кровать, свали!       — Хочу и буду тут лежать, — тихо ответила она, смотря куда-то в пол. Она чувствовала, как уголки письма царапали кожу на ее груди, словно намекая, что его нужно отдать хозяину. Гермиона уж было потянула руку, чтобы достать его и передать Малфою, но в голове что-то щелкнуло. Он ее уничтожит, если узнает, что она читала его.       — Хью? Ты принес письмо от Блейза? — Драко заметил сову своего друга и подошел к ней. Грейнджер шумно задышала, предвещая беду. Она стала медленно подниматься, продумывая, как аккуратно кинет письмо на стол и скроется в другой комнате, будто она его и не трогала.       Он не заметил конверта рядом с птицей и медленно развернулся к Гермионе, привставшей с кровати.       — Ты его взяла?       Она промолчала, думая, что сказать. Хотелось убедить его в том, что она не трогала письмо, осуществить свой план, но Драко стал угрожающе приближаться к ней.       — У тебя на лбу написано, что оно у тебя! Отдала быстро!       — Малфой, я… Прости, — Гермиона вытащила помятое письмо и протянула его Драко.       — Тебя мамочка в детстве не учила, что брать чужие вещи — плохо?! — он подошел и выдернул конверт из ее рук. Она опустила взгляд и смотрела теперь на складки одеяла, представляя, что сделает сейчас с ней парень.       Он сел на стул и начал читать письмо. Его лицо хмурилось с каждым словом все сильнее, Гермиона заметила, как краснели его глаза. Драко поджал губы, закрыл глаза и сидел так несколько минут. Было страшно шелохнуться, ведь она единственная, на ком он может сорвать свою злость прямо сейчас.       — Блять… — он разорвал письмо и кинул ошметки на пол.       — Малфой, я…       — Ты можешь заткнуться? Думаешь, мне сейчас до тебя? — Драко покраснел от злости. Его глаза метали молнии и, казалось, он уничтожит Гермиону только одним своим взглядом. Он зашел в ванную комнату и с сильным хлопком закрыл за собой дверь.       В мыслях Гермионы был полнейший хаос: она не понимала, что происходит. Почему сына из влиятельного чистокровного рода отправили на такое задание, почему он имеет тайны от Волан-де-Морта, и почему тот убил его отца — все это не давало ей покоя. Неужели, Малфои предали Темного лорда?       В астрономической башне, по рассказам Гарри, именно Драко должен был убить профессора Дамблдора, но это сделал Снейп. Потом в их особняке Малфой не рассказал Беллатрисе, что они поймали Поттера. Они сделали что-то еще, из-за чего казнили Люциуса? Или этих причин достаточно для подобного наказания…       Малфой до сих пор был врагом для неё, но сейчас Гермионе было все труднее рассматривать его в таком ключе, сейчас она видела в нем обычного человека, того самого задиристого ребёнка, вынужденного так скоро стать взрослым. Потеря родителей — самое страшное, что может случиться, во всяком случае, для нее. Она была готова на все ради защиты матери и отца, до сих пор ей снились кошмары, повторение того самого дня, когда она лишала их памяти заклинанием. Гермиона не знала, какие были отношения между Драко и Люциусом, но его реакция на письмо Блейза говорила сама за себя.       Она ходила из стороны в сторону, то подходила ближе к ванной комнате, то резко отбегала от нее, не решаясь на дальнейший шаг. Что она могла сделать в этой ситуации? Вряд ли ему нужна её поддержка, да и банальное «соболезную» — это не то, что он хотел слышать сейчас. По-крайней мере, все это он хотел слышать не от неё.       Гермиона не знала, хотела бы она получать в такой момент слова поддержки или лучшим решением было бы остаться наедине с собой и своими мыслями…       Но ведь человек в таком состоянии мог натворить кучу глупостей!       «Нет. Нужно его поддержать. Пускай он спустит потом на меня всех собак, но я не могу оставить его в такой ситуации», — подумала Гермиона и теперь уже решительно направилась в сторону ванной.       Она тихонько подошла и прислушалась: за дверью было тихо. Она только подняла руку, чтобы постучаться, как вдруг дверь распахнулась, чуть не ударив ее, Гермиона вовремя отпрыгнула.       — Думаешь, тебя не слышно? Могла бы просто сказать, что тебе нужно в туалет, а не стоять и подслушивать за дверью, — зло выпалил он.       — Малфой, я, вообще-то, хотела с тобой поговорить, — Гермиона схватила его за запястье, когда он собрался выйти из номера. Он выхватил свою руку и поморщился. — Мне очень жаль, что это произошло. Я не представляю, как тебе сейчас сложно. Если хочешь, ты можешь выговориться мне.       — А тебе не было жаль, когда ты открывала письмо, предназначенное мне? Что ты собиралась там прочитать? Хотела нарыть на меня что-то?       — Нет… просто… — Гермиона уставилась в пол, ее щеки покраснели от стыда. Да, она хотела. Но теперь действительно корила себя за то, что сделала это.       — Просто что? Просто ты всезнайка и любопытная заноза в заднице, да? В следующий раз думай перед тем, как брать чужие вещи, — Гермиона ахнула. Эти едкие слова кольнули внутри, а здравый смысл говорил, что Малфой прав. — Неприятно слышать правду? Привыкла к лести от своих дружков? А теперь не трогай меня, мне не нужна твоя псевдозабота.       — Ну и пожалуйста! — с обидой ответила Грейнджер и села на кровать, отвернувшись от него. — Я хотела помочь от всего сердца, но раз ты, напыщенный индюк, не понимаешь этого, то катись куда подальше!       — Ты совсем страх потеряла, грязнокровка? Еще чуть-чуть, и я перестану любезничать, достану палочку, и тебе не поздоровится!       — И что же ты сделаешь, очень интересно? Убьешь меня? Давай! Меня все равно убьет Волан-де-Морт, когда ты меня к нему приведешь! Или ты не можешь, боишься?       Драко вытащил палочку и приставил ее к горлу Гермионы, отчего она упала на спину. Он угрожающе навис над ней, одной рукой опираясь об кровать.       — Не боюсь, — прохрипел Малфой. — Просто мне же будет лучше, если я отведу тебя к нему.       — Это из-за Нарциссы? — Гермионе было тяжело говорить из-за сдавливающей ее горло палочки, но все же она смогла задать вопрос.       — Хватит лезть не в свое дело! Ты ничего не знаешь, ничего не понимаешь! — он убрал палочку и сел рядом, спрятав лицо за ладонями. Гермиона тоже села и аккуратно положила руку на его плечо. Малфой не шелохнулся.       — Может и не знаю, но понимаю. Я сама чуть не потеряла родителей, — тихо и медленно говорила Грейнджер, пытаясь не спугнуть его. — Чтобы Пожиратели до них не добрались, я наложила на них забвение и отправила в Австралию. Мне было тяжело принять это решение, но их жизнь для меня дороже всего. После я думала, что больше никогда не смогу их увидеть, поговорить с ними или обнять. Поэтому я понимаю, как тебе больно.       Гермиона заметила, что руки Драко тряслись, и она словно увидела себя в прошлом, убегающую из родного дома со слезами на глазах и щемящей болью за грудиной. Это был единственный момент, когда она могла скорбеть об утрате, ведь ее слезы и переживания могли бы помешать в миссии по поиску крестражей. Она никогда не показывала своих чувств друзьям, пыталась оставаться хладнокровной, изо всех сил сохраняла трезвый ум, отвлекая себя всеми возможными способами, ради спасения магического мира. И она понимала, что Малфой тоже не сможет потом выплакаться об утрате отца, в будущем ему нужно будет предстать перед убийцей родителя как ни в чем не бывало, сдать Гермиону и получить вознаграждение.       — Ты думаешь, мне интересно это слушать? — грубо бросил Драко, резко сбрасывая с плеча ее руку. — Или ты надеешься таким образом завоевать мое доверие и сбежать? Не надейся.       — Чего? — Гермиона захлопала глазами от растерянности. — Каким образом ты сюда это приплел?       — Заткнись уже. Ты не моя подружка, чтобы утешать. Мне не нужна ничья поддержка, особенно твоя. Ты, грязнокровка, моя пленница, пока я не отдал тебя Темному лорду, запомни уже!       — Идиот!       Гермиона вскочила с кровати и моментально громким шагом дошла до туалета. Она искренне хотела помочь, но он этого не понимал. Она не собиралась что-то доказывать Малфою, это его выбор. Если хочет — пусть мучается в одиночку, пусть рыдает там, бьет стены, да хоть пусть повесится! Гермиона будет счастлива.       Она услышала, что Драко вышел из номера, и обрадовалась. Нет, ей показалось. Она не обрадовалась. Тоска стиснула все внутри, ком переживаний разрастался сильнее. Конечно же им было тяжело доверять друг другу, ведь они — враги! И сейчас Гермиона была заложницей. Хоть Драко, судя по всему, не доставляло это удовольствия, но правда была такова. А с заложницами не болтают.       — Так, это что за стокгольмский синдром? Вы — враги, какие бы отношения у него не были с Волан-де-Мортом! — тихо говорила она, глядя на себя в зеркало. — Он ведет тебя мучительную смерть и не собирается поступать иначе, даже если ты сейчас пожалеешь его! Он — Пожиратель, Гермиона!       Эти слова действительно поставили все на места. Сострадание к Малфою пропало, осталась лишь злость и та самая ненависть, что была между ними все школьные года.       В голове всплывали образы.       «Эй, ты, грязнокровка!»       «Грязнокровка!»       «Фу, грязнокровка!»       «Поганая грязнокровка!»       Она поморщилась, прогоняя все эти мысли, но они возвращались и возвращались. Рука, на которой красовалась татуировка, заболела и зачесалась. Паника накатила на нее с головой. Скоро она снова встретится с Беллатрисой.

***

      Драко добрался до центра Сиэтла. Он долго бродил среди возвышающихся многоэтажек, столь похожих друг на друга. На небе собирались тучи, и вдали прогремел гром. «Черт, надо быстрее найти этого Пожирателя, пока я не попал под дождь», — подумал Малфой, растерянно озираясь по сторонам. И для чего маглам такие высокие дома, еще и совершенно одинаковые! Как они не путались на этих бесконечных улицах, переулках? Он еще раз посмотрел адрес на письме и сверился с номером, указанным на очередной многоэтажке: наконец, он нашелся.       Внутри дома не было никакого уюта: все в холодных оттенках, потолок поддерживали металлические колонны, не было ни цветов, ни картин. Малфой дрогнул. В лифте он нажал три раза на кнопку с цифрой четыре, двери закрылись и через секунду распахнулись, представляя ему совершенно другой коридор: темная плитка, серые обои. Это нагнало на него еще большую тоску.       Драко прошел вперед почти бегом, в конце коридора была одна единственная дверь. Не постучав, он зашел внутрь.       — Добро пожаловать в дом господина Вульфа, мистер! — пропищал домовой эльф, кланяясь. — Сейчас я позову хозяина!       Малфой огляделся. В квартире было темно, пространство не освещал ни один светильник. Пахло дорогим вином, этот запах был ему знаком: раньше мать и отец зачастую выпивали за ужином по бокалу хорошего алкоголя из их коллекции.       Издалека послышались шаги. Вульф быстро дошел до прихожей и улыбнулся во все зубы, увидев Драко.       — Мистер Малфой! Как приятно вас снова видеть! Есть успехи?       — Да. Мне нужен порт-ключ, чтобы вернуться обратно.       Вульф почесал подбородок, словно задумался.       — К сожалению, это сейчас невозможно. Из-за частых перемещений МАКУСА усилили контроль, много Авроров патрулирует города. Мы сможем дать вам его только через месяц.       — Месяц?! Какой нахрен месяц? — Драко покраснел от ярости и схватил мужчину за ворот пиджака. — Мне нужно прямо сейчас, если ты, дубина, не понял!       — Мистер Малфой! — прохрипел Вульф. Тут же с щелчком перед ними возник эльф, который бросился на защиту хозяина. Драко отлетел в дверь.       — Мистер Малфой, вы на задании, а не у себя в Мэноре! И, как мне помнится, ваш род уже не столь влиятелен. Это доказала смерть вашего отца.       — Ублюдок! — выплюнул Драко. — Не смей говорить о моем отце!       — Я вам уже все сказал, убирайтесь! Я могу доложить о вашем поведении Темному лорду, но я сомневаюсь, что вы этого хотите.       — Вы все крысы. Вы только и можете, что жалуетесь ему на всех! Мне нужно домой, мне нужно к матери!       — Месяц! Спайк, убери это из моего дома.       Эльф кивнул, а мистер Вульф, больше не отвечая на крики Малфоя, растворился в темноте.       Спайк схватил своими тонкими ручонками Драко за одежду и, щелкнув пальцами, переместился в другое место. Они оказались на какой-то свалке. Домовик сердито посмотрел на Малфоя, но не решился делать еще что-то. Он почти моментально исчез, оставляя его одного в неизвестном месте.       На улице уже стемнело, а потому Драко даже не мог понять, где выход из этой свалки. Безумно воняло мусором, отчего тошнота подкатила к глотке.       — Блять!       Все события, которые происходили с ним последние три года, словно тяжкий груз, свалились на плечи. Волан-де-Морт объявил род Малфоев предателями. Он начал с отца. Люциус возвращался домой никакой. На его лице вечно были новые синяки и ссадины. Потом его и вовсе посадили в Азкабан, натравливая периодически дементоров. Им с матерью позволяли навещать того раз в месяц, но Драко совершенно этого не желал. Смотреть на отца было невозможно. Вместо длинных платиновых волос на голове свисали седые сопли, перевязанные бечевкой в хвост, вместо строгого аристократичного лица было выражение мученика. У него практически не осталось зубов, запекшаяся от вечных пыток кровь была размазана по щекам и подбородку. Когда Люциус вышел к ним однажды без ногтей, а из пальцев капала кровь, Драко подумал, что мать больше никогда не придет в себя. Она не ела и не пила несколько дней, не плакала, не разговаривала, она просто смотрела в одну точку, постукивая пальцем по ноге. Он хотел отвести ее в Мунго, но Волан-де-Морт запретил. Об этом просила даже Беллатриса, любившая свою сестру всем сердцем, — бестолку. Тогда Лестрейндж тайком пронесла в поместье какое-то лекарство и стала поить им сестру. Нарцисса пришла в себя, но стала ужасно шуганной, она содрогалась от каждого шороха.       Затем отца вновь отпустили. Отрываться стали по полной на Драко. Теперь он редко мог видеть родителей, ведь Волан-де-Морт постарался изо всех сил, чтобы сделать его жизнь сплошным тяжелым испытанием по вымаливанию грехов.       Асторию насиловали каждый день. Она стала просто куклой, которой пользовались все, кому не лень. Почему он заставлял страдать ее, ведь она ничего не сделала?       Этот вопрос всегда стоял в голове Драко. Но ответ был очевиден: Темный лорд делал все для того, чтобы Малфой окончательно пал в бездну отчаяния.       Он стал совсем закрытым в себе. Он не позволял себе показывать слабость перед другими, жестко выносил приговоры грязнокровкам, а потом напивался в магловском баре и рыдал дома в подушку. Все бессонные ночи он представлял, что бы было, если бы Поттер победил.       Но Поттер оставил даже свою подружку, с которой был не разлей вода. Значит, он явно не спасение. Надежда погибла.       Прогремел гром, и сразу ливанул дождь. Малфой так и стоял, не двигаясь, смотря куда-то вдаль. Волосы прилипли ко лбу и глазам, одежда полностью намокла. Он продрог и ощутил волну мурашек по всему телу. Он не сможет ничего сделать, не сможет вернуться прямо сейчас к матери. Хорошо, что миссис Забини, как и обещал Блейз, будет ее поддерживать. Лишь бы она выжила до его возвращения.

***

      Драко зашел в номер. Внутри было очень тихо, а свет выключен. Вначале он подумал, что Грейнджер сбежала, но, пройдя вглубь комнаты, услышал тихое сопение и заметил ее, лежащую на кровати и обнимающую подушку. Одеяло запуталось в ногах и замерзшая девушка старалась сильнее прижаться к подушке.       Он засмотрелся на нее. Даже во сне Грейнджер хмурилась, словно упорно над чем-то думала. Он помнил это выражение лица: на совместных уроках Гриффиндора и Слизерина девушка всегда была серьезна и сдвигала брови, упорно записывая конспект за словами преподавателя. И такое же лицо, но со злостью в перемешку со страхом в глазах у нее было, когда она оказалась вместе с Уизли и Поттером в Малфой мэноре. Он помнил ее крики в тот день, помнил, как Белла издевалась над нею. Поморщившись, он взял скомканное в ее ногах одеяло и, слегка расправив, небрежно кинул на нее, словно это могло избавить его от страшного воспоминания.       — Малфой? — Гермиона сразу же подскочила. — Что ты делаешь?       — Я вернулся домой, а что, в этом есть что-то необычное? — съязвил он, отходя от кровати.       — Ты стоял возле моей кровати! Я проснулась от прикосновения! Что ты делал?       — Грейнджер, — Малфой ухмыльнулся. Надо как-то выходить из ситуации, придумать что-то, чтобы она ему поверила. — Не обольщайся. Я просто думал, грохнуть тебя сейчас или все же потерпеть до возвращения в Лондон. Ты опять на моей кровати, если что.       — Ну конечно, — Гермиона прищурилась и сложила руки на груди. — Почему ты весь мокрый?       — Под дождь попал.       — Это как долго надо было стоять под дождем, чтобы так промокнуть? — она лениво протерла глаза, всматриваясь в него. Ощущение, будто Малфой искупался.       — Хочешь проверить? Иди.       — Переоденься, а то заболеешь, — Гермиона зевнула и, отвернувшись от Малфоя, буркнула:       — Не подходи больше к моей кровати. Думать о моем убийстве можно и с того прекрасного дивана.       Драко не ответил. Взяв из чемодана домашнюю одежду, он переоделся, высушил заклинанием вещи и повесил их на спинку стула. Он повернулся в сторону «прекрасного» дивана и поморщился: он был в пятнах, дырках, от него пасло рыбой, пивом и затхлостью. Не хватало еще, чтобы в нем были клопы.       Но выбора не было, на полу спать Малфой точно не хотел, и, нехотя, он достал из шкафа белье, что принесла хозяйка хостела. Быстро расстелив простынь, Драко лег на диван и наконец расслабился.       Он долго не мог уснуть, думая об отце, о матери, о событиях последних дней. Вспомнил мальчишку Тедди, из-за которого он тут, из-за которого сейчас перед ним Гермиона. Почему-то в его голове всплыли слова: «Она бы вам не причинила вреда!», «Не причиняйте ей вреда! Она поможет вам!»       Тедди был так уверен, когда говорил это. И он предсказал появление Драко, знал, что тот придет. Неужели, мальчик обладал даром Провидения? Как же она ему поможет? Почему-то хотелось в это верить, эти слова так грели его душу и успокаивали. Он не заметил, как улыбнулся.       Драко не сможет отвести ее к Темному лорду. Он оставит ее тут, а через месяц вернется в Лондон, скажет, что не справился с заданием, что ему помешали американцы, и будь, что будет.

***

      Гермиона проснулась от громкого кашля. Она протерла глаза и посмотрела в сторону Малфоя. Он был весь бледный, а со лба стекал пот. Гермиона подскочила к нему, ладонью дотронулась до лба: он был очень горячим. Испугавшись, она заметалась по комнате. Она не знала, что ей делать, ведь помочь ему означало бы вырыть себе могилу окончательно, но и оставить его мучаться она не могла. Он ведь враг, она должна бежать, пока не поздно, а не спасать. Сердце стучало, как бешеное, она чувствовала прилив адреналина, и буквально каждая клеточка в ее теле говорила, нет, кричала ей, чтобы та уносила ноги. Но Грейнджер все еще находилась в номере, обеспокоенно глядя на Драко.       Другая половина мозга твердила, что нельзя его бросать. Почему — непонятно. Но эта мысль заглушила здравый смысл, и она начала думать, где взять лекарство. Магловских таблеток под рукой не было, зелье в таких условиях она не приготовит. Ее взгляд случайно упал на чемодан, стоявший в углу комнаты. Скорее всего, Малфой взял с собой какие-то лекарства, ведь он не глупый.       Порывшись в его чемодане, она заметила несколько флакончиков со знакомым содержимым. Точно такие же стояли у нее дома, были присланы ей МАКУСА. Волшебные зелья всегда быстро действовали и излечивали от таких легких недомоганий, как простуда, потому маги и болели редко. Гермиона достала ложку, сполоснула ее под горячей водой и налила туда лекарства.       Она подошла к дивану, на котором спал Малфой, и легонько коснулась его, думая, что он сразу же проснется. Но парень спал очень крепко, совсем не реагируя на нее. Она стала тихо звать его — бестолку.       — Малфой! — Драко поморщился от настойчивого шептания над ухом. Кто-то легонько тряс его за плечо. Он отвернулся от источника, сильнее укутываясь в одеяло. Почему-то было очень холодно, а каждая косточка в теле болела.       — Проснись ты наконец!       — Грейнджер, что тебе надо? — он еле открыл глаза, пытаясь разглядеть комнату и девушку. Даже протерев их, пространство все равно было очень мутным.       — Твои вчерашние гулянки под дождем закончились простудой! Я покопалась в твоем чемодане и нашла зелье, выпей его. Ты кашляешь ужасно и мешаешь мне спать, — Гермиона стояла перед ним и держала ложку с переливающейся жидкостью. Драко привстал и приблизился к ней, а девушка влила ему в рот лекарство.       — Тебя ничего не учит, да? — прохрипел Драко, морщившись от вкуса зелья. — Вчера письмо, сегодня чемодан. А завтра что?       — Мне нужно было дальше слушать твой надрывной кашель? Хорошо, прости, что я решила помочь! — Гермиона развернулась и ушла куда-то, Малфой не видел куда именно.       — Спасибо, — тихо сказал он, закрывая глаза.       — Не думала, что ты знаешь такие слова, — удивленно сказала Гермиона. Драко понял, что она была на кухне.       Он услышал, как Грейнджер что-то наливает в чашку, услышал звук стучащей об посуду ложки.       — Я сделала тебе чай, выпей его. Зелье хорошее, так что ты поправишься уже через час.       — С чего вдруг такая забота?       Она не ответила.       Потому что Гермиона сама не понимала, зачем помогает ему, зачем заботится. Ведь лучше было бы его оставить, а самой сбежать, пока он в таком состоянии. Она вновь пыталась убедить себя, что он — Пожиратель, что он поведет ее на смерть, но потом перед глазами всплывало то письмо от Забини, вспоминалось то, как он не выдал их три года назад, и она совершенно переставала верить в то, что он приспешник Волан-де-Морта, что он способен ее убить. Гермиона видела, как он страдает. Ему не нравилось быть таким, не нравилось убивать, он боялся. Боялся за себя и за мать.       — Порт-ключ сделают только через месяц, — прохрипел Драко, присаживаясь на диван.       — Мы все это время будем жить здесь?       — Я буду жить здесь, а ты у себя дома.       — Не поняла? — Гермиона поставила свою чашку на стол и вопросительно уставилась на него.       — Что ты не поняла? — устало спросил Драко. — Ты свободна.       Девушка застыла в недоумении.       — Почему?       — Какая разница? Беги, пока я не передумал.       — Малфой, что происходит? — она села рядом с ним и посмотрела ему прямо в глаза. Они были уставшими, измученными, а из-за простуды немного красными и опухшими. — Ты бредишь, у тебя, наверное, температура высокая.       — Нет. Я решил это еще вчера вечером. Ты можешь просто уйти?       — Не могу.       — А когда мы только встретились, ты так брыкалась и хотела на свободу! Так боялась за свою жизнь! Что изменилось теперь?       — Теперь я знаю, что ты не плохой, знаю, что ты не хочешь прислуживать Волан-де-Морту и никогда не хотел, — спокойно сказала она и поправила края одеяла, в которое он был укутан.       — Грейнджер, если ты забыла, то я тебе напомню: я — убийца! Я убил очень много маглорожденных, — он начинал злиться. Почему она просто не сбежит? Он ведь ее отпускал! Он передумал спасаться сам и спасать свою мать таким способом, жертвовал всем ради того, чтобы больше не причинять боль другим.       — Своей палочкой и по своему желанию? — тихо спросила она, вглядываясь в его лицо. Ей было так важно услышать его ответ, хотя она и так понимала, что он будет отрицательным. Малфой нахмурился и поджал губы. Помотал головой и отвернулся от нее.       — Разве это что-то меняет?       — Это все меняет, — Гермиона еле заметно выдохнула, прикрывая глаза, и положила свою руку на его плечо. Даже через одеяло она чувствовала, насколько его тело горит. — Так, ложись в кровать, у тебя поднялась температура.       — Не нужно заботиться обо мне! Я собирался убить тебя!       — Я не знаю, как бы я поступила, чтобы спасти жизни своих родителей.       — А я знаю как, Грейнджер! — зло выпалил он. — Ты бы выбрала свою смерть ради того, чтобы родные жили. Или умерла бы вместе с ними. Ты бы не позволила невинным людям погибать. Ты не такая, как я. Ты ничего не боишься, ты постоянно борешься, чертова ты гриффиндорка! А я слабый, я боюсь своей смерти и смерти родных. Я готов на все, чтобы спасти маму, чтобы вытащить ее из того ада. И я делал все это время то, что мне прикажет этот гребаный урод! Я самолично выносил им всем смертельный приговор, Грейнджер. Это равносильно тому, что я бы направил на них палочку. Да, я не желал их убивать, но я желал спасти себя и родителей их смертями. По моему приказу убили многих твоих знакомых, кучу детей, которые еще даже не знали, что они волшебники.       — Ложись в кровать, — твердо сказала Гермиона, не отвечая на его слова. Он шумно выдохнул, но все же сделал то, что она сказала. Видимо, ей бесполезно что-либо доказывать. Раз она решила что-то в своей голове, то теперь ее не переубедить.       — Если ты вернешься один в Лондон, то он тебя убьет, — девушка укутала Драко в одеяло и направилась на кухню, чтобы приготовить еще лекарство.       — Может быть, — буркнул Малфой. Какая ей разница? Он не понимал внезапный прилив дружелюбности от нее.       — Так нельзя, мы что-нибудь придумаем.       — С каких пор тебя это волнует, грязнокровка? — нарочно грубо спросил он. — Мы же всегда были врагами, с самого детства!       — Прекрати меня так называть! — возмутилась Гермиона, наливая в стакан воду и смешивая ее с содержимым какого-то пузырька.       — А если не прекращу, ты уйдешь?       — И не мечтай. Время идет. Да, раньше я тебя терпеть не могла. Но… — она замедлила. Гермиона не знала, как продолжить фразу. Почему-то она хотела ему помочь, ей было его жаль, несмотря на все то, что он сделал. — Знаешь, наверное, ты — единственное, что может меня обратно связать с миром магии. И я цепляюсь за тебя, как за спасательный круг. Я очень хочу найти Рона и Гарри, очень хочу одолеть Волан-де-Морта, — она заметила, как Драко нахмурился при упоминании Темного лорда. — Я хочу снова жить в Великобритании, хочу завести там семью, работать в Министерстве, изучать редкие заклинания. Я больше не могу быть простой учительницей, когда в нашем мире происходит такое.       Драко задумался. Он наоборот хотел убежать сейчас от всего того, что происходит в мире магии, жаждал скрыться и не вылезать, пока война не пройдет. Почему же Грейнджер хочет лезть на рожон?       — Ты моментально захочешь к детишкам в Сиэтл после одного дня пыток, Грейнджер, — когда Гермиона подошла к нему, он схватил ее за руку, из-за чего она чуть не выронила лекарство. Он поднял рукав ее кофты и посмотрел на татуировку. — Ты ведь со страхом вспоминаешь тот день, если даже скрыла шрам татуировкой. Лучше бы не делала ее, чтобы та надпись всегда служила напоминанием о том, что было.       — Я и без нее все прекрасно помню! — она вырвала свою руку и опустила рукав, нахмурив брови. — И даже если бы я не скрыла шрам, я бы все равно хотела вернуться на поле боя вместе с друзьями, чтобы одолеть Волан-де-Морта.       — Сумасшедшая… — буркнул Малфой, приподнимаясь, чтобы принять лекарство.       — Я добавила немного снотворного, чтобы ты отоспался. Так болезнь быстрее пройдет.       Драко почувствовал, как его веки тяжелеют. Он опустил голову на подушку и почти шепотом сказал:       — Спасибо, Гермиона…