Туман в воздухе и Песнь духа

- Эй, куда опять дели спички? А главное - кто?! - Что, Сверр, опять будешь дымить своей вонючей трубкой? - Но-но! Это отличный табак! - Рано или поздно твой отличный табак приведет нас всех к ужасной дымной гибели. Неудивительно, что кто-то заныкал коробок. - Тоже мне...Я ведь не захожу к каждому в палатку, чтобы покурить там. - Нуу, когда ветер дует в сторону лагеря... - Ай, прекратите! Спичек-то действительно нет. Кто костром занимался? Хёва? - Нет, у меня со спичками отношения не сложились. По-моему, это был Тове. - Хорошо, теперь другой вопрос: где Тове?! - Пошел собирать цветы. - Какие к лешему цветы в сентябре?! - Высокогорные травы, - девушка, сидевшая у Хёвы за спиной, переклонилась через его плечо, - если тебе так спокойнее. - Вопрос тот же. - Мы будем плести нашему главному магу косу, - она ласково запустила пальцы в огненно-рыжие волосы. "Маг" поморщился, но от удовольствия или от неприязни было не различить в оранжевых бликах от костра. Сверр, невысокий и плотный, как снеговик, понял, что дело гиблое и прекратил поиски, присоеденившись к компании у костра. - Ну так плети. Неужели так обязательно вплетать туда траву? Он же не козел, стратегический запас на долгий путь ему не нужен. - Не обязательно, но для атмосферы... - Скажи мне, Аста, почему чудесный тёплый вечер на природе тебе не кажется достаточно атмосферным? - Сверр, хотя и не нашел спички, трубку всё же достал и теперь раздраженно пожевывал её мундштук, важно зажав между зубов. - А что Аста, - девушка рядом со Сверром хмыкнула. - Мне вот тоже кажется, что атмосферы много не бывает! - Сами подумайте: если он маг, то зачем ему трава в косе? Ну-ка, припомните, зачем маги вообще плетут косы... - Говорят, - Аста обняла Хёву за шею и опустила голову ему на плечо, - где отрежет маг косу, да бросит, там поднимится пожар до неба, и всё на своём пути уничтожит, души пожнет! - Вот-вот. Как думаешь, функциональны ли ромашки в волосах при таких раскладах? Невольно про компании пробежал смех. Сам "маг" тожеи рассмеялся, и даже Аста нахмурилась только для виду. - Ничего-ничего, вот Тове вернеться, и ты у меня посмотришь... - А я к чему веду, - Сверр картинно достал трубку изо рта. - Раз вы всё равно плетете косу с травой, то магом тебе, Хёва, сегодня точно не быть. - Нееет! - взвыла девичья часть компании в один голос. - Цыц! - И кем же мне тогда быть нынче, о отчаянный? - рыжий улыбнулся, как обычно, заглядывая собеседнику в глаза. - Будешь - менестрелем! Кто-то захлопал, кто-то восторженно закричал, и Хёве из рук в руки передали старую, темного цвета гитару. Тонкие пальцы пробежали по струнам. Он шевельнул плечом, вежливо отстраняясь от подруги, и спросил, пробежавшись взглядом по каждому в круге света. - Что ж. О чем поведают струны вам, люди? О горе или о радости, о расставании или о встрече. О войне или о мире? - Спой про осень, - это вернулся Тове, похожий на острие клинка или вспышку зарницы. Передал пучок трав Асте, но садиться пока не спешил. - Про осень...Про зиму...- пальцы снова пробежали по струнам. Хёва закрыл глаза. - Про встречу, которой не сужденно быть долгой. Руки, кажется, побежали по нотам мелодии сами собой - не аакорды, но переливы, искорки, отблески солнца на снегу; сияние рассвета на крайнем севере. И голос, который вступил в силу, как будто совсем другой - глубже, искреннее, чем обычно, но странно - далекий: Не хочу уходить. Этот город пока не уснул. В белых травах редеет тропа. Говорит, что оставлена мной. Может, руки горят, может, сложен баул, Но простится сейчас - Всё равно что попасть в молоко. Не хочу уходить. Этот город стоит, как стена. У ворот застываешь опять, На колени не смея упасть. Может, руки крепки. Перепачкана сажей душа. Но не может уйти, как и я, Он несет эту власть. Не уйти. Нет, не в час, когда солнце остро: Оно всходит на вечность, Теряет изменчивый след. Даже если молчать, вспоминая родное лицо, Мрак - конечен. Остается лишь свет.

***

Тове дремал на моём плече, пока электричка несла нас всё дальше и дальше, вглубь цивилизации - в город. Остальные или остались на привале еще на пару деньков, или сошли на прошлых станциях. Неясная тоска - тоска прощания с хорошей компанией, с лесом, трепещущим и живым, с пляской пламени на поленьях походного костра - ныла в груди, как гвоздь, выскочивший из-под молотка. И не понять толком, грустно от того, что расстаетесь, или от того, что никогда и не встречались по-настоящему: всё как-то вскользь, мимо, наигранно даже. Печальнее всего находиться в отличной компании и понимать, что не являешься ей частью. Так, притесался. Притворился душевным и открытым человеком. А сам не заслужил ни этих людей, ни их тепла. А может, тоска была от того, что уже стемнело, а колеса всё стучали без умолку. Кажется, это была уже финишная прямая: поезд не тормозил и вез нас к конечной, как обычно, опаздывая на несколько минут. Тове, тонкий и весь какой-то трепетный, очнулся, проговорил: -И хорошо ты всё таки поёшь, - он протер глаза, добавив: - Мне снилось, что поёшь снова. Что-то на другом языке. -Не так я много языков знаю… -Сны есть сны. Хорошо что ты со мной поехал. Немного непривычно вот так, одному…- Тове выглянул в окно, потом спросил другим тоном. - Нам еще долго? -Уже нет. -Тогда достань, лучше, наши рюкзаки: один черт все сидения уже свободные. -Сейчас.

***

-Слушай, - он обернулся, уже отпирая дверь квартиры маленьким неинтересным ключиком, - …может, ты у нас переночуешь? Уже совсем поздно, а до Старого Города - только трамваем или пешком… -А Мавр не будет против? -Ты же знаешь Мавра, - Тове хмыкнул; дверь поддалась. Мавр был его соседом по квартире и давним знакомым. Вместе они, кажется, и начали жизнь в этом городе, приехав из разных уголков континента. Раньше Мавр жил в маленьком портовом поселке на границе с Раной. Потому, собственно, и был Мавром: как для северянина у него были уж слишком черные волосы и борода. Мавр, на самом деле, отлично соответствовал своей кличке - именно кличке, ведь настоящее имя никто выговорить толком не мог: с кофейными кудрями до плеч и угольной подстриженной бородой, мясистыми руками и широким, диковатым нравом. В крови у него что-то было водное, но по линии отца или матери, среди бабушек или дедушек зубоскал не говорил. Да никто и не требовал от него ответов. Душу компании любят вовсе не за это. Тове на его фоне казался мраморной фигуркой. В нём было что-то тяжелое, как в грозовой туче, и слегка нервное, как в зарнице. Его волосы были обыкновенно-русыми, тонкими - обычно он собирал их в хвост; кожа отличалась бледным оливковым оттенком, а глаза серым, почти перешедшем в синий. Костная структура молодого Тове напоминала стул или вешалку для шляп: он вроде и не сутулился, и не шаркал ногами, но эта легкая, тощая несуразность то и дело проглядывалась в его худом силуэте. Приехал он откуда-то с степных зон большого северного материка, и иногда даже навещал своих родных, долго-долго добираясь к ним поездом. Мавр в свой город не возвращался; кажется, там у него никого не осталось. Мавр встретил нас в прихожей, весь благоухающий мятой и мёдом, растертый мазями от кашля и упоённый крепкими целебными отварами. За ним следом волочилось жуткое на вид, но ужасно тёплое старое дело, кое-где уже дырявое и даже залатанное пару раз. -Что, уже и гостей на мои похороны привел? -У тебя даже температуры нет, - Тове, не смотря на драматизм товарища, спокойно снял ботинки и повесил наши куртки на гвоздики у входа. -Была! -И этого человека мне пришлось еще уговаривать остаться дома, - он хмыкнул, обернувшись ко мне, и прошел в гостиную, показательно задев Мавра плечом. У него за спиной тот широко и белозубо оскалился, подошел ко мне и похлопал по плечу в приветственном жесте. -Рад тебя видеть, старина. Проходи. Ты же на ночь останешься? Останешься, конечно: уже черти сколько на циферблате. Давай-давай, у меня чая на год вперед наварено. Сам слышишь: горло, заррраза… Улыбнувшись, я вошел с ним в комнату, где из окон на меня тут же многоквартирно глянул город: новый, горячий и живой. Они жили на верхнем этаже высотки, со стороны похожей на клинок. И хотя по сравнению с нашей квартира была совсем крошечной, в ней было всё, что необходимо для жизни двум взрослым людям. Чужие дома всегда казались мне шкатулкой с секретом: пока не зайдешь не узнаешь, что там. Может быть, драгоценные камни. Может, старые письма. А может, детские сокровища: пуговица, перо и календарик с кукушкой.

***

Утро ко мне пришло раньше, чем к уставшему Тове: вечером мы уснули, так и не разделив диван, поэтому его длинные стопы в полосатых носках лежали у меня на груди. Их пришлось аккуратно оттуда убрать, чтобы проведать ванную. Но на обратном пути что-то остановило меня в коридоре и вдооох - тело прогнулось в спине и коленях, мостик назад. Перед глазами возник перевернутый, сосредоточенный Мавр. -Не знал, что всё еще так умею. Мавр хмыкнул. -Тебе бы хоть чуть-чуть удивится, маг-кудесник. -Кровь к голове прилила. Проблематично мыслить «как надо». Он качнул головой и сила, перегнувшая меня, отпустила. -Ты давно знаешь? Хребет вкусно захрустел у меня под ладонями, и я прошел к нему, на маленькую - едва на два человека - кухню. Там уже жужжала стиральная машина и сохли орехи в духовке. -Догадывался. Сам - давно узнал? Он покачал головой. Кудри рассыпались по плечам темной волной. Мавр был совсем не брит, поэтому в заросшей бороде напоминал бывалого моряка. -Знал, еще уезжая. У меня в семье маги очень уж далеко вниз по родословной, но, оказывается, есть. Жаль, что ты не шокирован, - он отпил свой горячий шоколад с кофе из кружки в грязных подтеках на боках. - С другой стороны, это еще бы Тов проснулся... -Прости. А он…не знает? -Нет. Ни к чему… -Почему тогда решил сообщить мне? -Я…примерно понимаю, что ты собираешься сделать. -И что же? -Найти других магов? Хмыкнул. Опустил взгляд. Одолжил его кружку, и этот кофе даже получалось пить, хотя тот всё равно зверски горчил. -Что-то вроде. -Не советую. -Боишься? - улыбнулся, не возвращая напиток. - Точно не за меня. -Пускай даже за тебя. Это не лучшая идея, поверь. -Верю. Мы играли в гляделки еще пару минут. Я сам не заметил, как допил всё и с удивлением посмотрев на дно, поставил кружку на стол. -Ты же понимаешь, что я могу тебя просто заставить? -Мавр, не стоит. Это совсем не твой стиль… Он оскалился, впервые, за весь разговор. Оскал этот был добродушен. -Понял, значит. Понял, что не могу! -Даже если бы мог, это что-то не то. Не переживай. Если ты не хочешь попасть в мир настоящих магов, то про тебя я не скажу ни слова… -Как будто тебя спрашивать будут. Вздох. -Кто тебе сказал, что я их вообще найду… -Ты-то? -Слушай, а обо мне ты как давно знаешь? Раз так уверен. -Энное время…Ты не особо скрываешься. Сначала только слабо чувствовал, что не просто играешься во всё это волшебство. А потом, вот…Хёва, великий маг, и очень необычный. Наверное, самый необыкновенный из «ненастоящих». И почему «ненастоящих»? - он дунул и в чайник из крана стала набираться вода, сама собой. - Мне кажется, мы и есть самые настоящие из всех! -Вряд ли они станут проводить мне допрос, даже если я их найду и окажусь в безвыходной ситуации. Спокойствие, Мавр, спокойствие. Что-то зашаркало в гостиной. Мы переглянулась. Маг с Раны подмигнул мне и громко поздравил товарища с добрым утром.