Спасибо, Деку

      Кацуки ненавидел Деку. Он ненавидел его зелёные волосы, приятно пахнувшие мятой и от чего-то клубникой. Ненавидел его глупые веснушки, на пухлых щеках. Ненавидел его улыбку.Такую приятную и даже, кажется, родную. Но больше всего, Бакуго ненавидел его глаза. Добрые и мягкие. Приятноно мятного оттенка. Устремленные в счастливое будущее. Бакуго совсем не видел в них презрения, хоть часто так говорил. Кацуки много чего говорил.       Говорил то, что совсем не хотел. Просто язык неслушался. А сам Бакуго был в каком-то отдаленном мире грез, в котором даже сам толком разобраться не мог. Кацуки много думал. Думал, почему из-за его проблем страдают другие люди. Думал о дурацком прозвище, полученном ещё в детстве. И почему Изуку после всех тех унижений так восхищённо смотрел на него.       И вот он снова сидит у открытого окна и вдыхает дым сигареты. Снова выходит из квартиры, даже не запирая её. Ничего ценного не осталось. Снова идёт в кафе на углу. И снова пьёт приторно-сладкий кофе в одиночестве. Он не любил кофе. Кацуки много чего не любил. Не любил утро, когда солнечные лучи пробиваются в комнату, будто хотят разбудить, но он даже не засыпал. Не любил шумных подростков, которые шляются по улице, громко разговаривая, хотя совсем недавно тоже был таким.Но больше всего он не любил людей. Ему казалось, что все смотрят на него, будто ненавидели за то, что парень вообще родился. Он медленно сходит с ума. Становится параноиком.       Бакуго медленно встаёт, небрежно кидая на стол измятую купюру. Хотя теперь он всё делает медленно, ведь больше нет смысла спешить куда-то. Он опоздал на поезд в счастливое будущее. Споткнулся, пока бежал за ним и упал на рельсы, обломал свои крылья в тот момент. Разрушил всё, к чему так стремился. А после также медленно выходит. Бакуго просто шёл вперёд. Он сам уже не знал зачем идёт куда-то. Он уже не знал ничего. Но город, такой знакомый. Как Деку. — Тупой задрот — убеждал себя Кацуки.       Сердце снова защемило. Ведь все это было ложью. Прекрытием. Да какая разница! Это точно был не настоящий Бакуго Кацуки. А впамяти вновь всплыли те слова. — К…каччан, давай поговорим, пожалуйста ,— голос Деку эхом разносился по голове. Было больно. Невыносимо больно. Так ужасно он не чувствовал себя никогда. Хотелось лечь на землю и зарыдать. Реветь так сильно, выпустить все эмоции. Просто плакать и кричать. Но слишком гордый Кацуки не мог себе этого позволить. Как бы больно не было, он будет гнить внутри, рассыпатся и умирать. Но показать свою душевную боль, то, что у него внутри было невозможным. — Я…я… в общем, ты мне н…нравишься — В горле стоял ком. Справится с которым, было так же невозможно. Обжигающие слезы текли по щекам «Лучшего из лучших» разбиваясь о холодную, такую же как и его сердце, землю. Кацуки уже сам не понимал как развернулся и как вытер слёзы. — Ха-ха. При-ду-рок. Гребаный педик. А говорил что «герой номер один», да? Он остановился. Упал на землю. Просто упал и уставился в небо. Больно ходить. Больно бежать. Больно дышать и чувствовать.  — Сколько раз ты ещё его увидишь? — Спросил он сам себя. Одиночество, разговоры с самим собой. Последний человек, который выслушает. Именно последний, не крайний. Другого уже не будет. Тот день. День признания, не выходил из головы. Он помнил только о нём. Не помнил, когда нормально ел последний раз или спокойно выходил на улицу. Не помнил даже собственного имени. Не помнил цветов, окружавших его раньше. Не помнил, как дошёл до такого состояния. Не помнил как всё стало чёрно-белым. Всё, кроме Деку. Бакуго резко встал. В глазах помутнело, голова начала болеть. Но он побежал. Побежал дальше. Туда, куда хотел. Через всю боль, и кашель, от нескольких пачек сигарет в день.       Весь запыхавшийся Бакуго остановился около двери с красиво выгравированным «13». Сколько времени прошло после той попытки самоубийства? День? Два? Неделя? Неважно… Кацуки сильно изменился… На первый взгляд. Ему просто не хватало воздуха. Ему не хватало заботы. Ему не хватало прекрасных мятных глаз. Глаз которые заставляли сердце биться чаще.       Тихий стук в дверь. Долгие несколько секунд ожидания и такое же тихое «входите». Такой громкий скрип двери. Бакуго был готов увидеть предмет его воздыхания в последний раз. Готов был услышать оскорбления в его сторону. Готов был услышать всё, что угодно. Готов был увидеть всё, что угодно. Всё… —Ты пришёл…чего хотел? — Изуку кинул всторону двери пустой взгляд. Он тоже сильно изменился. —Да, я пришёл…просто, не мог нормально жить, зная, что довёл тебя до такого…эм…- Подбирать слова было так сложно. Он запинался и говорил медленно, будто заторможено, — знаешь, я совсем потерял счёт времени…ведь…я много думал над всем произошедшим. Я понял каким мерзавцем был…что одно моё существование было ошибкой…- Бакуго шумно выдохнул. Куда подевалась та гордость, самолюбие и эгоизм? —мм, приятно слышать, что ты исправился…в какой-то степени, правда я не очень рад, что ты так беззаботно говоришь об этом…меня через неделю выписывают, поэтому не мог бы ты больше не приходить сюда, ты так долго оскорблял и унижал меня, а я даже влюбился. Но, знаешь, я тоже думал. И даже сейчас не уверен, что всё ещё люблю тебя.— Мидория тяжело вздохнул, перевернувшись на другой бок. Сделал вил, будто невзнаяай упомянул когда его отпустят. —Я…я просто не знал как сделать так, чтобы ты заметил меня. Я увлёкся.Слишком увлёкся…простого прости здесь не хватит, поэтому я просто уйду. — Бакуго открыл дверь и шёпотом добавил— Спасибо, что позволил увидеть тебя в последний раз. Последний раз он курил сигарету. Последний раз поднимался по лестнице. Последний раз смотрел на небо. Последний раз вдыхал воздух. Последний раз прыгал. Снова слабый стук…и…голос такой…знакомый —Каччан, можно войти?