Темная

      Ночь. Лес. Безмолвие. Черные стволы деревьев, черная земля, укрытая мягким ковром. Я скольжу среди деревьев, проверяя свои владения. Стремительно, смертоносно, бесшумно. Замечаю движение. Чужак! Быстрое перемещение к цели, бросок, хруст, писк - чужака нет. Только несколько капель, что скоро впитаются в землю.       Тот, кто меня замечает, замирает на месте. Это правильно. Это свой. Тот, кто движется - чужак. Кто меня не замечает - чужак. Кто светится, пахнет, шумит - чужак. Чужакам здесь не место!       Опушка. Темно-серое небо, прозрачная река. Без брызг и плеска вхожу в воду и стремительно лавирую. Вода здесь тягучая, густая, словно студень, жгучая и очень холодная. Она готова схватить и переварить любого, кто осмелится в нее войти. Но я проскальзываю меж струй, почти не замедляясь. Так же стремительно и бесшумно выпрыгиваю на берег и скрываюсь меж черных стволов.       Обход владений закончен, и я бегу к тому месту, что неизменно привлекает мое внимание. Оно разительно отличается от всего леса. Зеленая поляна залита солнечным светом, ползают по траве и жужжат над ней насекомые, шелестит листва окружающих ее кустов и деревьев, а у корней стоящего посреди поляны дуба журчит ручеек.       Поляна беспокоит меня, но я не пытаюсь ее убрать. Может быть потому, что мне это не под силу, может быть потому, что она была всегда, может быть потому, что она - неотъемлемая часть леса? Мне это неважно. Я просто беспокоюсь, тянусь к ней и наблюдаю.       Я несколько раз описываю большие круги, ощущая свет на самом краю восприятия. Он мне не нравится, и длинный, гибкий и бронированный хвост нервно хлещет меня по бокам. После я замираю и решаюсь приблизиться. Какое-то время медленно хожу вокруг поляны, поглядывая на свет меж стволов и привыкая к нему, а потом подхожу вплотную к границе света.       На поляне сидит мальчик, юноша. Сидит, и чем-то занимается - то ли читает, то ли мастерит что-то. Мне это все равно непонятно. Я выпрямляю спину и прижимаюсь к стене света руками и лицом. Свет для меня - непреодолимая твердая преграда, на пальцах длинные острые когти, а лицо... Я никогда не видела себя со стороны и не знаю, какова моя голова. И да, я - самка. Правда, я не знаю, что это, и имеет ли этот факт какое-либо значение.       Юноша словно замечает меня и поднимает на меня взгляд. Я немедленно отступаю в тень - ему не следует меня видеть. Я медленно иду вдоль опушки, не отрывая взгляда от юноши. Он меня не замечает и какое-то время смотрит туда, где он меня чуть не заметил, но вскоре возвращается к своим занятиям.       Я снова подхожу к барьеру и жадно смотрю на сидящего. Хочу его. Хочу-хочу-хочу! И дело не в том, что я самка, а в том, что я - нежить. Мне нужна его жизнь...       Иногда он подходил к тому месту, где стояла я, и долго всматривался в лесные тени, но я всегда скрывалась, а он не рисковал уходить с поляны.       Впрочем, несколько раз он пытался войти в лес. Он заходил в тень очень неглубоко, тьма его выталкивала. Но в какой-то момент он стал брать свет с собой, и стволы деревьев вокруг него становились коричневыми, а после серыми, а сквозь ковер опавшей хвои (ее тоже стало видно) пробивались травинки. И еще много раз я уходила на охоту и возвращалась, но все не могла пройти там, где он оставил свет. Но со временем свет тускнел, да и я приноровилась - хождение меж лучей света было похоже на плавание меж струй воды в реке, только свет куда неприятнее.