Спаситель для героя

       — Не убивайте Седрика! — кривляясь, кричал ему вслед толстый мальчишка, — Кто такой Седрик? Твой бойфренд?!       И правда, кто такой для него Седрик? Друг? Соперник? Он и сам не знал ответ на этот вопрос, но какое-то непонятное чувство жгло внутри, заставляя раз за разом пересматривать сцену на кладбище во сне. Кошмары с тех пор стали его постоянными спутниками. «Если бы не…» — Сколько раз крутились в его голове эти строки? Но что он мог? Он ведь всего лишь школьник. Всего лишь мальчишка. Всего лишь Гарри.       С тех пор, как из кубка вылетело его имя, косые взгляды преследовали по пятам. Недоверие, презрение, гнев. Бывшие товарищи, в лучшем случае, отводили взгляд, а в худшем… В худшем стремились задеть его побольнее. Сначала словами, потом этими дурацкими значками. И ладно бы Слизерин, но даже Рон! Тот, кого он звал лучшим другом. Только Гермиона была рядом и верила в него.       Все стало хуже после окончания турнира. Гораздо хуже. Отец Седрика обвинил его в убийстве сына прямо посреди стадиона. Министр едва ли не швырнул в него награду, глядя с ледяным презрением. Он не захотел услышать его — Гарри — слова о возрождении Волан-де-Морта. Не захотел поверить в услышанное.       Холодно. По коже пробежала стайка мурашек. Противный ком подкатил к горлу. Тело покрылось липким потом. Пять минут бега и кузен, схваченный дементором. Вызванное заклинание патронуса выходит слишком слабым, почти полупрозрачным. Дымка. Уже не тот красивый могучий олень. Дадли еле удается отбить, но его состояние после встречи с дементором вряд ли можно назвать нормальным. На задворках мозга мелькает и тут же исчезает смутная мысль, что это справедливо. Что кузен это заслужил.       Боль. Боль от кулаков Вернона. Даже мысленно не хочется называть его дядей. Содранная скула нещадно саднит. То же самое: никто ему не верит. Может, это и правда он виноват? И в смерти Диггори, и в контузии кузена? Нет; просто так сложились обстоятельства. Видимо, одного желания спасти мало.       Снова запертая снаружи дверь чулана. Хорошо, что хоть палочка в этот раз при нем. И мысли: много страшных, пугающих и безысходных мыслей. Кто он теперь? Его ненавидят однокурсники за «обман в турнире» и «убийство Седрика». Ненавидит министерство за «откровенную ложь про возрождение Того-кого-нельзя-называть». Только сам Волан-де-Морт проявляет стабильность в желании его смерти.       Министерство, как всегда, в своем репертуаре. Суд над пятикурсником в полном составе. Само заседание проходит как в тумане. В душе какая-то опустошенность и безразличие.       Дамблдор.       Зачем это ему? Ах, да, Гарри же «Избранный»! Но почему директор отводит взгляд? Почему не отзывается на попытку поговорить? Неужели?! Неужели он тоже не верит ему? Этого не может быть. Альбус Дамблдор единственный, кто всегда его поддерживал. Ну, кроме Гермионы. Так почему все так?       Его все-таки оправдали. Оставшееся время до школы он проводит в опустевшем доме Дурслей, которые уехали поправлять здоровье сына в элитный санаторий, по крайней мере, так сказали соседям. На самом деле, Дадли отвезли в лечебницу для душевнобольных в другом городе и сняли домик по соседству, чтобы чаще навещать сына. Гарри остался наедине с самим собой. И если даже плохое, но соседство с людьми как-то отвлекало его, то теперь он был полностью погружен в свои мысли. Он пытался читать. Учебники за прошлый год, книги, оставленные тёткой. Но это приглушало мысли лишь до времени сна. Во сне вновь возвращались кошмары, среди которых на него смотрели ярко синие глаза с красным отблеском.       Рывком возвращаясь в реальность, Гарри стал задумываться об окклюменции. Нужно защитить себя. Свои мысли. Нельзя сходить с ума, а все идет именно к этому. Отныне, каждый вечер юноша проводил за попытками медитировать и очищать сознание. Удавалось с трудом: сны постепенно стали покрываться серой пленкой, выцветать, как красочностью, так и эмоциональностью. В итоге остался только тревожный серый туман, который хоть немного, но давал поспать. Гарри похудел и осунулся, под глазами залегли темные тени, внешне он стал еще более хрупким и, как ему самому казалось, нелепым.       До школы оставались считанные дни, когда на пороге появилось два неожиданных посетителя.