Трепет, поселившийся в душе

но ᴇсть свᴇт в тᴇмнотᴇ, и я чувствую ᴇго тᴇпло в моих ᴘукᴀх, в моᴇм сᴇᴘдцᴇ, почᴇму я нᴇ могу ухвᴀтиться?

      В жизни Уилла до поры до времени не проявлялось никаких признаков существования соулмэйта. Не то чтобы он выискивал эти знамения свыше — напротив, у мальчишки и без этого проблем было более чем достаточно: заработок мамы и Джонатана едва позволил им совершить небольшое двухнедельное путешествие в Нью-Йорк и теперь Уилл устало лёг на кровать, поддевая носком кроссовок, позволяя тому шумно свалиться на пол. Они едва вернулись, но мама на корню перечеркнула предложение Джонатана дать Уиллу хотя бы день отдыха после поездки. «До выходных всего два дня, Уилл, они пройдут быстро», — сказала Джойс и прикрыла за собой дверь его комнаты. Она, как и всегда, была добра, но неумолима. Наступило третье сентября, и учебный год ворвался в жизни студентов и школьников вместе с пока ещё слабыми порывами ветра. От воплей безграничного отчаяния Уилла держало разве что желание поскорее встретиться с Партией. Они давненько не виделись, и Байерс скучал по ребятам. Он закрыл глаза и начал представлять, как Дастин и Лукас будут рассказывать о том, как Робин со Стивом помогали им строить и обустраивать шикарный домик на дереве включая очередной альбом какой-то недавно обнаруженной ими альтернативной то ли инди, то ли рок-группы. Майк, безусловно, завалит его бесконечными рассказами об их с Джейн романтических похождениях, ведь они — соулмэйты и недавно наконец начали видеть друг друга, что окрылило их и вознесло едва ли не до небес. Сама Джейн просто-напросто тепло улыбнётся и добавит, что скучала тоже. Что они все по нему скучали. И они снова будут спасать друг друга от одиночества и нападок придурка Троя с его тупоголовыми дружками. Так всё и будет. Непременно.

***

      Будильник звучно огласил комнату своим воем. Примерно таким, какой по мнению Уилла разлетается по чертогам адской бездны, когда люди горят там в котлах (не то чтобы Уилл в это всерьёз верил, но будильник звучал настолько зловеще, что воображение быстренько нарисовало смеющегося Дьявола с вилами). Байерс раздосадованно простонал — в голове шумело, будто кто-то с извращённым энтузиазмом стучал молотом по наковальне. Кажется, он так и уснул в мечтаниях прямо в одежде, а потому теперь ощущал, как плотная ткань неприятно липнет к коже. До уроков оставалось полтора часа, но дел ещё было немало. Душ — первый пункт в этом списке.       Сентябрь пах утренней росой, поздними цветами и сэндвичами с курицей из той забегаловки в центре, мимо которой они с Джонатаном проехали по пути до дома Нэнси. Казалось, что за две недели их отсутствия Уилер похорошела ещё сильнее, чем это физически возможно. По догадке Уилла это стало ответом на вопрос, почему Джонатан пялится неё так влюблённо, что того и гляди слюни начнут изо рта капать. Нэнси развернулась к Уиллу и приветливо поздоровалась, а он ответил ей тем же. Девушка развернулась на месте и пристегнулась ремнём безопасности. Колёса машины зашипели по тротуару, и они двинулись дальше, прямиком на школьную стоянку. Сердце Байерса стремительно заколотилось, когда он поднялся по ступенькам и переступил порог учебного заведения, входя внутрь, прямиком навстречу снующим туда-сюда ученикам всех мастей и возрастов. Возле шкафчиков, соседствующих с его собственным, уже стояли члены небезызвестной Партии и активно переговаривались между собой. Уилл ускорил шаг. Мальчик видел лица Дастина и Лукаса, в то время как Майк и Джейн стояли к нему спиной. — Байерс! — лицо Дастина озарилось самой солнечной неровной улыбкой и они оба бросились встречать друга. — Здорова, дружище, — по-привычному раскованный Лукас похлопал Уилла по плечу.       Майк с Джейн нога в ногу подошли к другу и крепко обняли его. — Ну что, как поездка? Ты не отвечал на сообщения вечером, — сказал Майк, а Джейн кивнула в подтверждение, мол «тоже отправляла тебе парочку, а ты и слова не ответил». — Да-да, ребят, извините за это. Я уснул. Всё в порядке в принципе. Тот проект, который поручили Джонатану, понравился Нью-Йоркским фотографам. Сказали, что вышло отлично, но нужно ещё немного потренироваться, прежде чем браться за полноценные заказы. — Нэнси мне все уши прожужжала об этом, — подметил Майк. — А как мама? — поинтересовалась Джейн. — Хорошо, как обычно, — ответил Уилл. — А у нас тут, кстати, новенькая в классе появилась, — сообщил Лукас. — Чумовая просто: Трой в первый же день прокомментировал её задницу, а она сказала… — Да-да, это надо было слышать! — перебил Дастин. — Сказала, что, блин, ты будешь смеяться — ему лучше заботиться о размерах собственной. — Я с ней сидела на литературе. Такая крутая — цитировала Эдгара По, — кивнула Джейн, улыбаясь. — А вот это уже как-то мрачновато, — подытожил Майк. — В общем, её надо видеть, дружище. Ни на кого здесь не похожа, — Дастин почесал между костяшек пальцев. — Окей, — Уилл вскинул брови. — Ладно, ребят, мне пора на английский, а то миссис Шеппард будет сверлить взглядом, как обычно. Джейн, мы в этом году оба на её занятиях? — Нет, увы, меня отправили к Вернону. — Что ж, ребят, увидимся, — сказал Уилл и скрылся за поворотом.       По правде, ему стало неприятно. Укол ревности кольнул где-то под грудью. Что же это — в первый же день после его приезда друзья будут обсуждать какую-то новенькую вместо их с ним планов на будущий год? Они ведь собирались блистать на выставке, проявить себя на внеклассных занятиях — выпускной класс уже через четыре года и нужно начинать готовиться. Они об этом не проронили ни единого звука. Не предложили собраться на выходных, как это бывало прежде. Где-то в голове Уилла закралась мысль, что что-то во всём этом совсем не так, как должно быть и с какой стати их в принципе интересует какая-то «непохожая ни на кого крутая девочка»?

***

      Школа-великан распахнула свои губы-двери, выплёвывая учеников, как просроченное молоко. Толпы и толпы школьников понеслись прочь, чтобы не видеть это место хотя бы до следующего утра. Эта пёстрая толпа вывалилась в пока ещё душный сентябрьский воздух, и Макс вздохнула поглубже. Из открытых дверей кафетерия шёл запах овощного рагу с пересоленным мясом, и у Макс ворчливо заурчал живот. Тренер по физкультуре задержался перед уроком, так что они закончили позже положенного, а Макс не хотела оставаться наедине с девчонками из класса. Во всяком случае, не с местной «элитой». Они, к слову, подпирали деревья у газона, облюбовав парочку деревянных скамеек подле и, кажется, даже не собирались уходить. Макс сперва хотела переодеться уже дома, чтобы не оставаться в школе дольше положенного, но глядя на них передумала, проскочив обратно в открытую кем-то дверь и скользнула направо-налево, дальше по коридору и прямо в женскую раздевалку. Она сняла с плеча любимый рюкзак, небрежно отбросила его к скамейки и задумчиво потянула руки за спину, чтобы снять толстовку для тренировок. Подцепив её пальцами, Макс сняла вещь и отбросила куда-то назад, как вдруг…кто-то вскрикнул и с неожиданным шумом рухнул с подоконника прямо на поставленную под ним очередную длинную скамью. — Кто здесь? — Макс уставилась в сторону источника шума округлёнными и сжала кулаки, встав в боевую стойку. — Это ты кто?! — произнёс какой-то мальчик, снимая с головы брошенную Макс толстовку.       Девочка ошарашенно застыла на месте. Он был невидим для неё. Выходит… — Ты меня видишь? — Макс топчется на месте, пытаясь понять, что всё это означает. — Нет, а ты меня? — Нет, — она сложила руки на груди. — Значит, — голос мальчика дрогнул. Он выдержал паузу. — мы друг другу. — Постой, ковбой, нет никаких «мы», я тебя не знаю, как и ты меня и кстати, — Максин Мэйфилд подозрительно сощурилась. — Что ты вообще делаешь в раздевалке для девчонок? Не извращенец ли ты, часом? — Нет, ты что! Я просто не хотел выходить из школы, пока… — он так тараторил, что Макс почувствовала, что зря сказала грубость.       Кажется, он совсем не ожидал, что подобное может произойти с ним прямо в женской раздевалке в таких обстоятельствах. Будто Макс ожидала. Всё это слишком странно, но что-то в его присутствии показалось ей знакомым. — Пока что? — она осталась настойчивой. — Пока школьные задиры не убрались отсюда подальше. Я не знал, что сюда кто-то может прийти. Вообще-то занятия девчонок закончились двадцать минут назад. Постой, ты новенькая? — Да, значит ты — тот мальчик, который не появился в первый учебный день? — Именно он. Обо мне что ли говорили? — Три мальчишки и девчонка гоготали, пока куратор перечислял всех учащихся в этом году. — Очень на них похоже, — сказал он и Макс послышался звук, с которым обычно проводят ладонью по волосам. — Я Уилл, хотя ты и так уже поняла. — Макс. Что ж, будем знакомы, — она смущённо поджала губы. — А ты почему вернулась? — спросил он после неловкой паузы. — Видимо потому же, почему и ты — из-за местной элиты. Классовое расслоение в школах — такая бессмыслица. Будто кому-то и вправду есть дело до того, кто ты. — Да уж. Всё равно через пару лет они нас даже не вспомнят, — понимающе произнёс Байерс. — Согласна. Извини, ты не передашь мне мою кофту? — Да, конечно, вот только я тебя совсем не вижу. — Я вижу свою кофту. Просто возьми её и иди на мой голос, — ухмыльнулась Макс.  — Логично, — ответил Уилл. Сейчас, секунду. Скажи что-нибудь. — Что-нибудь, — пошутила Макс и дёрнулась, потому что чужие руки схватились за её пальцы, не успела она и глазом моргнуть. — Извини, — выдохнул он совсем рядом. — Вот, — и вложил толстовку в её раскрытую ладонь.       Руки Уилла были холодными и прикосновение пальцев ощущалось каким-то приятным в своей прохладе. Он, кажется, ещё стоял перед ней, ведь Макс чувствовала и слышала мерное дыхание. Увидеть его было невозможно. Девочка нервно облизнула губы гадая, раскраснелся Уилл или же нет. Она сделала пять шагов назад и почти что упёрлась спиной в шкафчики. Неотрывно смотря в пустоту, Макс надела худи через голову, подтянула и расправила. — Спасибо, — только и сказала Мэйфилд. — Да в общем-то не за что. Думаешь, они ушли?       Уиллу было необязательно даже пояснять, о ком речь — Макс поняла и так. Она наклонилась и правой рукой подцепила рюкзак. — Мы можем это проверить. Пойдёшь со мной? — Да, разумеется.

***

      Всё началось с этой встречи и поплыло по плавному течению какой-то горной речушки, спускающейся своим собственным извилистым путём, но всегда находящей выход, преодолевающей любые преграды и минующей даже самые острые подводные камни на пути к пониманию и теплоте. Не видеть друг друга было чудно и непривычно, но по-своему интересно, будто они хранили и делили между собой какой-то очень личный секрет. Со многими, чья родственная душа уже нашлась, было точно так же: Нэнси с Джонатаном прошли через это два года назад; Джейн с Майком смогли видеть друг друга в прошлом мае; до Рождества Джойс и Хоппер и представить даже не представляли, что их чувства расцветут и позволят им видеть друг друга. Уилл с Макс не говорили об этом вслух и судачить никому не позволяли. «Других не касается», — повторяла себе Мэйфилд каждое утро. «Необязательно видеть, чтобы спокойно общаться, ты и так знаешь», — пожимал плечами Уилл на вопросы Майка. Факт есть факт — соулмэйты могут видеть друг друга лишь тогда, когда когда начнут испытывать взаимные чувства, а Уилл с Макс ещё не успели. Не обсуждать же это в таком ключе?       Вдвоём им было весело. На совместных уроках ребята садились вдвоём. Перебрасывались жареной картошкой во время ланча; делили сэндвичи с арахисовой пастой и клюквенным джемом; пугали друг друга «внезапными исчезновениями». Уилл ждал Макс возле школьного порога каждое утро и после занятий они возвращались вдвоём, провожая по очереди. Дастин толкал Лукаса в бок и играл бровями, когда замечал, как Уилл идёт рядом с Макс, легонько держась за лямку её рюкзака, чтобы не потерять — ничего лишнего, ничего неправильного, они просто стали сближаться вопреки чему-либо. Как-то раз она даже вытащила Уилла из переделки. Когда Трой с дружками собирались окунуть его головой в мусорный бак за школой, девчонка догадалась, кто подвергся издёвкам и добежала до Камаро Билли, раскуривающего очередную крепкую сигарету, выпускающего в воздух пышные облачка густого дыма и дёрнула сводного брата за рукав синей джинсовки: — Билли, помоги мне! — Что, до шкафчика не достаёшь, гном? — Иди ты, моего друга там избивают, нужна помощь с вонючим Троем. — Так мне пиздовать или подсобить всё-таки? — Билли щурился на солнце и пытался сфокусироваться на лице сестры, трясущей яркими космами, бликующими в лучах. — Да можешь ты поживее, а?       И Билли разобрался с довольной улыбкой — Трой пропутешествовал в его руках аж до красной кирпичной стены, а дружки сверкали пятками, как кролики, завидевшие охотника. Харгроув легко выудил из мусорки хрупкого тощего Уилла, без усилий приподнимая того над головой. — Ты, значит, дружок Макс? — Билли строго смотрел сверху вниз на спасённого им мальчика. — Я…ну, — попытался собраться Уилл и мгновенно осёкся о внимательный взгляд.       Макс тревожно металась глазами от пустоты возле Билли и обратно до сводного брата, не зная, что делать. Харгроув же будто чуял. С минутку он косился на них обоих, а после задумчиво произнёс: — Подозреваю, что ты и мухи не обидишь, но всё-таки лучше быть предупреждённым, не так ли? Расстроишь мелкую — утоплю тебя и в ложке воды, тщедушный, — сказал он и взъерошил каштановые волосы мальчика, а затем поспешно скрылся. Спустя две минуты Камаро уже пронёсся в сторону шоссе с весёлым визгом.       Им бывало и неловко. Некоторые разговоры длились бесконечными часами, когда они сидели друг на против друга, задумчиво глядя в пустоту и представляя, строя в голове воздушные замки образов, смущённо улыбаясь собственным мыслям. — Уилл? — А? — А как я по-твоему выгляжу? Какой ты меня представляешь в своих мыслях? — Ну, — Байерс тянет буквы, застигнутый врасплох. — Я чувствую в твоём голосе силу. Знаешь, есть ощущение, что эта сила сила идёт изнутри и совпадает с внешней… По моим ощущениям. — То есть массивная челюсть и обезьяний лоб? — смеётся Макс. — Нет же, описать сложно, но я могу нарисовать. Сейчас.       Пустая библиотека отражала от стен шаги мальчика, ищущего скетчбук и шарящего в портфеле в поисках цветных карандашей. Макс от неожиданности приоткрыла рот. — Только ты закрой глаза, не подсматривай, чтобы не видеть, что я делаю. — Ну ладно. Десять минут томительного ожидания подходна плече знакомую руку. — Всё готово, — шепчет Уилл и подвигает к ней кусочек бумаги с аккуратно и бережно выведенным изображением.       На Макс с рисунка смотрела девочка с ясными синими глазами, волосами янтарно-рыжими, развивающимися на ветру. Это было изображение в полный рост и в руках у девочки красовался излюбленный скейтборд, а на губах застыла хитрая улыбка, а лоб был высокий и подбородок вздёрнут. И Макс, бойкая разумная Макс, вновь приоткрыла рот. Глаза отчего-то наполнились слезами. Рисунок был красивый, яркий, сделанный по-настоящему с душой. Уилл умел удивлять, как никто другой. — Ну что? — Уилл не выдерживает. — Как тебе? Похожа? — Даже лучше, — шепчет Макс, стирая рукавом выступившие на глазах солёные капли. — Очень красиво, Уилл. Волшебно. Спасибо. — Да ну что ты. Уверен, что на самом деле ты выглядишь круче, чем я нарисовал, — смущённо выпалил Уилл. — Что ж, а как ты меня представляешь? — и снова попытка отвлечь. Он почувствовал, что её тронул этот маленький жест. — Хрупким, невысоким, с большими глазами. У тебя «худенький» голос, — сосредоточенно начинает Макс. — Минутку, что ещё за «худенький голос»? — брови Уилла поползли вверх. — Это такая метафора, не перебивай. — Чего? — Да ладно, ковбой, никогда не слышал? Вот возьми и загугли, — хихикнула Макс в ответ.

***

      Минуло семь месяцев с их знакомства и невидимые друг для друга Уилл и Макс становились ещё ближе и эта не способность встречаться взглядами, видеть малейшие детали друг друга, почти перестала пугать и смущать их. Почти. Да, их глаза улавливали образ на фотографиях, если они листали снимки в социальных сетях, но струны души всё ещё больно натягивались при мысли, что эти бездушные фото-карточки не передают сути. А суть была проста — снимок не подарит тебе щелчок по носу, не взъерошит твои волосы, не засмеётся над твоей шуткой и не даст тебе списать математику, хотя мимика и движения в это время останутся скрыты от пристального взгляда. Между видимым и невидимым было легко провести пунктирную черту чёрной гелевой ручкой: привязаться можно и без взгляда. Полюбить важно не за внешность. В этом и замысел природы — ты сможешь видеть лишь когда полюбишь. Апрельский воздух манил цветущей вишней, пленил тюльпанами и множеством других цветочных запахов, которые Уилл даже при желании не смог бы назвать. Он набрал в трубке знакомый наизусть номер и… — Пойдём в кино? — спрашивает он, не поздоровавшись. — И тебе здравствуй. Что показывают-то? — «Титаник». Памятная дата, а мы же оба не смотрели, вот я и подумал, — Уилл прерывисто вздохнул в трубку. — В общем фильм в шесть. — Идёт. Встретимся на месте. И не вздумай меня напугать.       В середине зала было посвободнее, чем в начале и конце. Макс поставила на подлокотник стакан с вишнёвой колой, а Уилл держал в руках ведро их с Мэйфилд любимого карамельного попкорна. Кейт Уинслет поднималась на паром в изящной фиолетовой шляпке, тоскливо оглядывая массивное титаническое судно, а Леонардо напряжённо боролся за выигрыш заветного билета. Величественный Титаник вертел турбинами, пассажиры третьего класса сновали туда-сюда в своих обносках, а сюжет двигался вперёд на полном ходу, как, впрочем, и корабль. И вот Джек впервые увидел Розу, несчастную и прекрасную Розу, глядящую океанскую даль и взгляды их наконец встретились. Минута за минутой и вот девушка бежала уже навстречу своей верной гибели мимо парня, пускающего в звёздное небо клубы сигаретного дыма. Она всхлипывала, дошла до кормы судна и взглянула на ярко-синюю водную бездну, стуча зубами, а затем перелезла перила, намереваясь спрыгнуть вниз. — Не может же она погибнуть в начале фильма! — шепнула Макс, наклоняясь туда, где должно было быть ухо Уилла, обжигая его горячим дыханием. — Погоди-погоди, он же сейчас подойдёт, — Уилл напряжённо следил за происходящим.       «Если ты прыгнешь, мне придётся прыгнуть следом за тобой», — стоит на своём главный герой и сердца зрителей замирают, а затем Джек спас Розу без тени сомнений и после история складывалась в витиеватый узор из тонкого хитросплетённого кружева. Великолепный бриллиант «Сердце океана», подаренный нелюбимым, грозился обвиться смертельной удавкой вокруг изящной девушки из светского общества. Макс почти физически ощущала её несчастье, когда та была совсем одна. А с Джеком…с Джеком Роза была другой, живой и искренней. «У тебя талант Джек, большой. Ты чувствуешь людей». «И тебя тоже», — смотрел Джек на Розу с экрана.       Сердце Максин пропустило удар. Главные герои, такие настоящие и самобытные, совсем живые и бойкие в своих эмоциях и желаниях, так кстати встретившиеся на этом корабле по замыслу судьбы, с первого взгляда показались Мэйфилд родными, да и Байерсу тоже. Джеку и Розе пытались мешать, мать девушки была сурова, а отвратительный жених пытался прилепиться, словно банный лист, но Джек, простой и настоящий Джек вдохнул в неё жажду жизни и вдохновил быть наконец собой. Они спасали друг друга посреди безмолвного и беспощадного океана, разверзнувшего ледяную пасть. И они встречали закат, стоя на носу самого грандиозного и прекрасного в мире судна, чувствуя, что летят лишь вверх, в чистое и свободное небо, как крылатые птицы, открытые своим мечтам. Зачарованные зрители покрывались мурашками размером с громадных пауков. А потом был гигантский айсберг — ледяная глыба-монстр, чья голова, лишь малая её часть, зловеще выглядывала из воды, а туловище скрывалось ниже и дало пробоину. Люди на экране паниковали, Титаник дал крен и океан поглотил тысячи человеческих жизней. У Макс внутри похолодело. И почти что финальный аккорд фильма дал им по ушам колокольным звоном. Священник пел себе и ближним посмертный реквием, мать успокаивала ребёнка, все тряслись от страха и лютого холода. То ли ещё будет — взвыли скрипки, пока люди с плеском падали в воду. Свет на корабле погас.Массовка на экране проявляла своё истинное лицо в критической ситуации, поддаваясь жажде выжить и всеобщей панике, а ледяные воды поглощали и затягивали пассажиров корабля одного за другим. «Я люблю тебя, Джек» «А вот этого не надо. Ещё рано прощаться. Ещё рано. Ты поняла меня?» «Мне так холодно» «Послушай, Роза: ты не утонешь. Ты останешься жить и у тебя будет много-много ребятишек. И ты увидишь, как они вырастут и ты умрёшь старой-старой женщиной в тёплой постели. Но не здесь, не этой ночью и не сейчас, ты поняла меня?»       Макс стало тяжело дышать, а у Уилла, кажется, и вовсе перехватило дыхание. Джек с трудом хрипел, просил Розу поклясться, что она выживет любой ценой, во что бы то ни стало. «Не сдавайся» «Я ни за что не сдамся»       Роза глядела в открытый её взору простор космоса с мириадами звёзд и сумрачной дымкой облаков и пела обессиленным голосом песенку про Джозефину в крылатой машине, а на её бровях и волосах покоились блёстки изморози. Спасительная шлюпка плыла мимо них и Роза трясла любимого за руку, хриплым шёпотом умоляя очнуться. У Макс в животе похолодело. Она изо всех сил сжала лежащую на подлокотнике руку Уилла, чьи глаза мгновенно округлились от неожиданности. Момент, страшный, будто вышел из добротного старого фильма ужасов, липкими пальцами скользил по телу зрителя. Ну же, очнись, пора спасаться, Джек. Открой глаза, не время отдыхать, ведь ты замёрзнешь…Уилл застыл с открытым ртом. К Розе пришло ужасающее осознание: он мёртв, мёртв, мёртв. Её любимый замёрз насмерть. Слёзы девушки леденели прямо на щеках. Она обещала не сдаваться и выполнила обещание. Джек камнем опустился на океанское дно, куда уже пожилая и повидавшая жизнь во всём её многообразии Роза бросила «Сердце океана». Фильм закончился и зал аплодировал изо всех сил, как и Макс с Уиллом. — Так глубоко, — произнесла Мэйфилд, потирая колющие пальцы, пока они с Байерсом выходили из кинотеатра. — Не верится, что этот фильм оставался вне поля нашего зрения долгие годы, — ответил Уилл. — Это потрясающе. — Какая же искренняя и трепетная любовь. — Просто невероятная.

***

      Вовсю шло лето. Жаркое, солнечное, совсем душное. Никто из ребят не собирался уезжать, поэтому совместные посиделки стали чем-то вполне естественным и обыкновенным. В один из июльских дней Джейн предложила устроить весёлый пикник. Когда он подошёл к концу и ребята попрощались друг с другом, Уилл с Макс вновь остались наедине. Ярко-розовый закат озарял небо и солнце катилось куда-то за край мимо деревьев. Оттенки появлялись и перемешивались, сливались в большие насыщенные акварельные пятна, пока двое подростков несли рюкзаки, спускаясь с холма к небольшому озеру. — Как же жарко. Искупаемся? — Макс заговорчески сощурилась, смотря в сторону. — Конечно, почему бы и нет. — Тогда кто второй, тот стухший омлет! — по-детски протараторила Макс и стянула с себя шорты футболкой, оставшись в изумрудно-зелёном купальнике, который, конечно же, никто не видел. — Боишься? — Ещё чего. Ты прыгнешь — я прыгну, помнишь? — в голосе не было и тени смущения. — Как Джек и Роза? — восхищённо спросила Макс. — Именно.       Бомбочкой девочка сиганула в озеро. Уилл поторопился за нею следом. Брызги летели во все стороны, а их смех слышали, кажется, и рыбы, и птицы. Небо отливало ярко-оранжевым, освещая их лица и кожу во влажных каплях. Когда плескаться надоело, Мэйфилд и Байерс, решившие обсохнуть, устроились выше на поляне. — Уилл? — Да? — А если мы никогда не сможем друг друга увидеть? Вдруг на нас это не сработает, в качестве исключения и мы навсегда останемся невидимы друг для друга? — Знаешь, я думаю, что это не настолько важно. — тихонько ответил Уилл. Мне кажется, намного лучше то, что мы можем представить и почувствовать, не думаешь? Как суперсила. Мы не видим, но осознаём присутствие. Ощущаем его другими органами чувств и это по-своему красиво. Что-то должно быть оставлено воображению.       Макс слушала и соглашалась, хотя в голове вновь поселилась какая-то светлая грусть. По правде сказать, Макс хотелось встречаться с ним взглядом, смотреть на краснеющие щёки и видеть милые ямочки, когда он неловко улыбается в ответ на её нелепые идеи. Да и Уилл, пусть и не говоря об этом, мечтал однажды увидеть в живую её янтарные волосы, бездонные синие глаза и россыпь веснушек на лице и крепко сложенных руках. Того, что они могли себе представить, было вполне достаточно и они трепетно хранили это, оберегая свои мысли от посторонних глаз. — А ты не хочешь попробовать представить ещё красочнее? — Макс развернулась на месте в его сторону. — Это как? — голос Уилла смущённо дрогнул. — Дай мне свои руки. Не пугайся. Закрой глаза. Уилл повиновался — протянул тонкие ладони, которые она перехватила собственными. Макс положила его ладони на собственные скулы и прикоснулась своими пальцами к его лицу. Они начали робко и осторожно исследовать лица друг друга с закрытыми глазами, прикасаясь подушечками пальцев, будто боясь спугнуть. От этих прикосновений по коже шли приятные мурашки. — У тебя большие уши, как я и ожидала, — хихикнула Мэйфилд в десяти сантиметрах от его лица. — А у тебя очень мягкие волосы, — прошептал Уилл, скользя пальцами по густым волосам Макс.       Девочка открыла глаза и ей показалось, что она может видеть еле уловимые очертания. Будто воздух, сотрясаемый пламенем. Быть может просто почудилось? Уилл тоже открыл глаза. Она не сдержалась — обняла его лицо руками и легонько соприкоснулась с его губами собственными. Совсем невинно. Бережно. Они оба поглубже вздохнули. Мэйфилд была готова поклясться, что буквально чувствует, как уголки его губ тянутся вверх в точности, как у неё. Какое-то время они лежали на шёлковой траве и смотрели в стремительно потемневшее, почти чернильное небо, испещрённое сотнями и тысячами сияющих звёзд, рассыпанных по нему в духе волшебной картины Ван Гога. Смеялись, размышляли о том, есть ли жизнь там, в далёком космосе и смогут ли люди не погубить другие планеты в будущем, как успешно губят родную. Наступило мягкое, обнимающее за плечи молчание. Становилось всё теплее и теплее, будто что-то грело изнутри. Макс повернула голову к Уиллу и… — Уилл, я могу тебя видеть. — И я тебя. — Ну, что скажешь? — Ты ещё прекраснее, чем в моей голове. — Прекраснее Розы? — Прекраснее всех.