Я буду тебя шлепать

Катсуки и Деку давно встречаются, но никому об этом оглашать, пока не собираются. Бакуго все такой же — обижает Деку, бьёт, посылает, желает ему сдохнуть и не вставать на его пути. При всех, неважно, что за обстоятельства, будет гнобить его по поводу низкого роста, тупых идиотских кудряшек и грязных веснушек на его ебале. — Хрена с два мы подружимся! — отвечал он всегда другим, что старались уговорить перестать. Как на это реагировал сам Деку? Как всегда — извинялся по-нескольку раз, не сдавался и заикался рядом с Катсуки, но после, пока никто не видел, подавал уверенную ухмылку и облизывал свои губы. Ночью ничего такого Бакуго не скажет и не сможет сказать. Он привязан к кровати, перевернутый на живот, тугими верёвками, даже не стараясь выбираться, прожигает Изуку взглядом, но это только заводит зеленоволосого. — Хей, Каччан, — ухмыльнулся он и облизнул свою верхнюю губу. — Я маленький? Я низкий? — присел он на его ноги. — Но это тебе нравится, я прав? Бакуго не может ничего ответить — кляп во рту мешает. — В кругу своих друзьях ты авторитет, да? Но в постели, Каччан, ты моя игрушка, — диким взглядом парень оглянул его с ног до головы и через минуту на Катсуки уже не было одежды. — За каждое слово, малыш, — наигранно грустно произнёс Изуку и провел по голой пояснице рукой, наклоняясь к его уху. — Я буду тебя шлепать. Деку отстранился и, выпрямив спину, замахнулся и ударил со шлепком по заднице. Катсуки коротко громко промычал в кляп и выгнулся в пояснице. — Ты думаешь ты король, ха, смешно, пидр, — снова замах и уже два удара, от которых невозможно сдержать голос, возбуждающий самого Изуку. Рваное прерывистое дыхание Катсуки сквозь кляп, тоже играло ту же роль. Дальше веснушчатый парень ударил ещё разок послабее подводя свой ставший орган к его дырочке. — Тебе уже не терпиться, Каччан? Тебе это нравится, не секрет. Не волнуйся буду — Я буду тебя шлепать! Шлепок! И ещё и ещё, что кожа становиться красной, прямо как цвета глаза Катсуки, что уже становились важными. Резкое проникновение и грубые движения ляшек об ляшки. Бакуго выгибался, мычал и закатывал глаза от удовольствия, и если бы ничего не мешало во рту, то он бы высунул язык и отвратительно пошло дышал и стонал. Деку даже стало интересно хотел ли тот возразить, но пока на Катсуки кляп он будто становиться обезаруженным и без защитным, его причуда пропадает и вместо этого — пошлое красное лицо, томный взгляд жаждущий больщего и грязные мычание-стоны. Снова удар и Изуку уже трахает его по самые яйца, глубоко и грубо. Каччан мычит все сильнее, слезы крупными каплями стекают на постель и не скажешь, что несколькими минутами назад это был уверенный в себе парень, который одним своим взглядом скажет, что с ним лучше не связываться. Громкие толчки и шлепки, стоны Бакуго заполняли всю комнату, пока Изуку не замедлился, кончая обильно в него. — Ну что, Каччан, понравилось? — резко снял он из его рта зытычку, что тот стал максимально больше набирать воздуха. — Приму это за «да». Не волнуйся, ведь завтра, — приблизился он к уху и прикусил его мочку. — Я тоже буду тебя шлепать. Заключительный удар по заднице!