Новое начало или у любого конца есть продолжение

Вечер того же дня Лаббок находился в семейном склепе на кладбище, сидя на коленях, сложив ладони и закрыв глаза. Тишину разбавляли лишь звуки зажженных палочек и факелов. Парень сидел перед могилой главы своего семейства. Было печально, что его отец ушел из жизни лишь полтора года спустя смерти Императора и завершения патриархата. В завещание конечно же все земли и сбережения остались Айрису, но он не желал жить в их особняке, а потому передал его Лаббоку который в свою очередь медленно стал отстаивать и чинить его, дабы он вновь был столь же величественным и пригодным для жилья; ну или, как минимум, в качестве музея для общественности. Революционер открыл глаза, поднимаясь с колен, собираясь уходить из склепа, предварительно поклонившись, после чего таки покидая склеп, закрывая его тяжелые двери. Вдохнув прохладный воздух книжный червь достал часы из кармана, проверяя время. «Уже 7, пора идти домой, » — Лаба убрал карманные часы и поспешил вон с кладбища.

***

Зайдя в магазин под характерный звон колокольчика, Лаббок заметил свет на кухне и поспешил туда. А там парень увидел Надженду сидящую за столом с бокалом вина, но увидев его на ее лице появилась улыбка. — Привет. Не волнуйся, это только вино и то, чтобы немного расслабиться, — она вновь отпила из бокала, пока зеленоглазый оперативно взял себе бокал и присел рядом за стол, наливая вина. — Ну, а в чем причина такой посиделки на ночь глядя, Наджи? Ты же не любишь вино. В ответ послышался лишь усталый вздох. - В преддверии фестиваля очередные вандалы попытались осквернить могилу Эсдес, — фиалкоглазая устало оперлась на протез, — Как же я не люблю эти постоянные конфликты… Лаббок прикрыл глаза, качая головой и отпивая из своего бокала. Изначально тело Эсдес планировалось сжечь или же просто похоронить в безымянной могиле; люди не могли простить совершенного ею геноцида. Однако на следующий день, когда ее и должны были похоронить, к Надженде и остальным главам пришла вся личная армия Эсдес. — Так что же вы предлагаете? — спросила девушка, смотря на по меньшей мере сотню человек, что уткнулись головами в пол в знак уважения. — Мы знаем, что генерал сделала много плохих вещей, но для нас она была отличным лидером и союзником, что всегда поддерживала и помогала нам, — бородатый мужчина выдохнул, качая головой, — Без нее мы бы не стояли тут; революционеры простили нас за службу Империи, так почему же нельзя дать нашему генералу заслуженное погребение? Генерал может и была и тираном, но разве не каждый человек заслуживает как минимум должного погребения, дабы спокойно перейти в новую жизнь? Надженда задумалась об этом, ее тронули слова старика, что говорил от сердца верного солдата, что верил в своего лидера несмотря ни на что. После переговоров, было решено провести церемонию погребения и хранить тело Эсдес в защищенной изолированной комнате, неподалеку от сейфа с неиспользованными тейгу. Тело Эсдес было решено заморозить, а после дать солдатам попрощаться. Несмотря на компромисс, многие были недовольны данным решение. Изначально тело ледяного генерала было помещено в специальным склеп, но после множества проникновений было решено перенести во дворец в изоляцию, но даже так люди пытались проникнуть в катакомбы и уничтожить тело садистки. - Наджи, в этом нет твоей вины и тут уже ничего не поделать; я считаю, что ты поступила правильно, дав Эсдес нормально уйти в мир иной, ведь это как нельзя демонстрирует, что ты не такая и что Столица теперь о заботе друг о друге, нежели об издевательстве богатых над бедными, - Лаббок тепло улыбнулся, опуская свою ладонь на ладонь бывшего босса, от чего уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке. - Спасибо, Лаббок, ты знаешь как меня успокоить. - Ну конечно, - он весело улыбнулся, - Ты нужна мне в самом хорошем распоряжении духа; завтра ведь мы идем на прогулку. - Конечно. Слушая как оживленно ты об этом говоришь, мое настроение определенно улучшается, - она допила вино, тут же вставая из-за стола и идя наверх. Лаба проследил взглядом за девушкой, после чего убрал вино и начал мыть бокалы. Закончив, революционер бегло огляделся и прислушался; судя по скрипу досок, Надженда уже была в спальне, после чего зеленоволосый подошел к тумбочке, выдвигая ящик. Парень со вздохом поднял второе дно ящика, доставая аккуратную флокированную коробочку, вертя ее в руке. - Лаббок? Ты идешь спать или нет? - Иду! - крикнул парень, быстро убирая коробку на место, задвигая ящик и торопясь наверх.

***

На следующий день Вейв проснулся как всегда с морским бризом и криками чаек за окном. Синеволосый поднялся с кровати, надевая штаны и идя на улицу. Проходя по деревянному мосту, моряк дошел до сетей, обхватывая их и вытаскивая на мостик. Пойманная рыба начала биться в конвульсиях, но бывший Егерь уже открыл бочку, сваливая всю пойманную рыбу туда и закрывая. Отряхнув руки, парень пошел вниз по склону к поляне где его уже ожидали. - Опять ты не дождалась завтрака.. - сказал Вейв, суя руки в карманы, - Кого на этот раз поймала? На поляне был разведен костер, над которым весела наниженная на палку огромная нога, в то врем как перед костром можно было замететь много обглоданных костей и девушку в соломенной шляпе с большим куском мяса в руках, что она вовсю пожирала, а заметив парня, Акаме лишь обернулась, спокойно смотря на него. - Рыба не насыщает, а мяса хотелось; вот и поймала тиградона в лесу, - революционерка как ни в чем не бывало продолжила трапезу. Вейв с усмешкой покачал головой, подходя и садясь рядом с Акаме, грея руки над огнем. После смерти Куроме моряк не знал, куда ему идти, а потому вернулся в свою деревню, помогать маме и защищать деревню от монстров, разбойников. А Акаме внезапно предложила пойти с ним. Их отношения были донельзя холодными; моряк не мог простить девушке ее план по убийству сестры, но перед уходом в деревню Вейв увидел революционерку у могилы Куроме, ревущей навзрыд и тогда он понял очевидное: Акаме любила сестру ни смотря ни на что и скорбила ничуть не меньше чем он. А ведь они наверно единственные, кто ее помнит такой, ведь для остальных Куроме была лишь безжалостным убийцей, что издевалась над мертвыми. Хоть Вейв и сам до конца не простил ей превращение Рана в марионетку, он прекрасно видел, что она сама была просто сломанной куклой, что искала тепла и утешения у мертвых друзей; ведь она и вправду переживала за своих марионеток. Зная то, что они такие разные, но при этом похожие, Вейв и Акаме продолжили жить вместе в деревне. Быть может потому, что им нужна была поддержка друг друга, а может просто Вейв цеплялся за Акаме и столь схожие черты с ее младшей сестрой. Временная тишина на поляне прерывалась лишь криками чаек, тресканьем костра, да звуком оторванного от кости мяса, каждый раз когда Акаме впивалась в него зубами. Бывший Егерь с усмешкой полу-прикрыл свои глаза, размыто смотря на костер, как увидел протянутый ему кусок мяса. Акаме не смотрела на него, продолжая трапезу и вытягивая ему предложенный кусок. Вейв принял его, тоже начиная есть и отмечая, что в отличие от Куроме, Акаме делилась с другими несмотря на свой аппетит. День обещал быть насыщенным, ну или, по крайней мере сытым.

***

Деревня Сакуото - Тацуми, ты уже собрал чемодан? - кричала Майн, поправляя шляпу с огромными полями на голове и отряхивая свое платье от прилетевших семян. - Да, все готово, я уже вынес чемоданы на улицу, - владелец Инкруцио вышел из-за угла, одевшись в простую рубашку и джинсы, неся на руках детей, что радостно визжали и болтали ногами в воздухе. - Мм, ладно, и так сойдет, - девушка сдалась со своим нарядом, осторожно забирая Яса с рук мужа, поправляя его футболку, - И зачем мы вообще выезжаем за несколько дней до фестиваля... - Майн, ну мы же уже обсуждали; на фестивале должен быть весь Ночной Рейд и босс хотела собрать всех побыстрее, так что... - революционер резко замолчал, увидев насмешливый взгляд жены, - Что такое? - Ой ей, Тацуми, вроде три года прошло, а ты все еще деревенщина. Мы уже не в Ночной Рейде, зови ее просто Надженда, чего как чужие, - отчитывала парня розоволосая, направляясь на выход. - Да знаю я, просто с непривычки.. - Тацуми почесал затылок, когда они таки вышли на улицу, где их уже ждала посланная Наджендой карета и ее кучер уже загрузил весь багаж. - Взгляни на светлую сторону, - подал голос Тацуми, - Это же первая поездка детей в Столицу, так еще и во время фестиваля! Первое впечатление самое важное! - Ну да, ну да; Леоне помнится дала тебе отличное первое впечатление, - прыснула Майн, залезая в карету. Вскоре вся семья устроилась и поехала в центр Империи.