В каждой бочке затычка

— Вставай, герой! Судьба нечасто дарит нам шанс второоой! Валяющийся на берегу реки Арагорн с трудом разлепил один глаз. Над ним маячила какая-то тень, по голосу напоминающая эльфа. «Неужто в чертоги Мандоса загремел», — грустно подумал будущий король Арнора и Гондора и закрыл глаз обратно. — Летим со мной туда, где ждёт тебя почет и покооой! — продолжал распинаться мандосов помощник. «Нужен мне этот почёт», — размышлял про себя Эстель, сладко целуя коня, представлявшегося ему Арвен. Конь тихонько заржал, вторя эльфийским мелизмам, и сломал всю идиллию. — Да чтоб тебя, — в сердцах выругался Арагорн, открыл оба глаза и посмотрел на певуна. Хранителем чертогов его можно было назвать с большой натяжкой. Невысокий, кудрявый парень больше походил на хоббита, чья мать согрешила с эльфом. Повисла затяжная пауза. — Ты…ты…ты кто? — запинаясь, выговорил наконец Эстель. — Я Женя, — ответил недохоббит. — Что ты здесь делаешь? — продолжил расспросы наследник Гондора, разглядывая одежду собеседника. Вычурная жилетка с кучей металлических деталей, странное подобие наруча, донельзя узкие штаны — как он вообще в них влез? — Тебя спасаю, — отрезал певец и кивнул в сторону Хельмовой пади. — Залезай на коня и вперед, тебя заждались уже. — А ты что же? — У меня свой путь, он ведь один и с него не свернуть. Я с тобой не поеду. — Тут орки повсюду, на хоть кинжал мой возьми, защитишься, ежели чего. — Спасибо! — Женя осторожно повертел оружие в руках. — Скачи, давай, время не ждёт.

***

«Ждите меня с первым лучом солнца. Я приду на пятый день с востока». Глядя, как золотой рассвет проникает в оконце каменной громады Хорнбурга, Арагорн почувствовал, что надежда зажглась. — В бой, Эорлинги! Королевская конница вырвалась из замка, взбесившимся блендером круша врагов на своем пути. А на вершине холма верхом на Серогриве… — Гэндальф, — выдохнул Арагорн, не переставая кромсать орков. — Если бы, — хмыкнул маг, картинно затыкая уши. Сидящий перед ним недохоббит раскинул руки, словно обнимая многотысячную толпу в долине, и запел: Вековой лес стеной, А за ним рождаются рассветы. Даль чиста, цель проста В замок льда нас приведет моя звезда! Рог Хельма Молоторукого скромно подвывал ему на бэках. Услышав непривычную мелодию, уруки Сарумана заулыбались, побросали копья и, по-дружески обняв друг друга, начали пританцовывать. Рохирримская кавалерия разбила их на раз плюнуть, даже лампочка Гэндальфа не понадобилась.

***

«Тыдых!» — очередной орочий снаряд врезался в каменные стены Минат-Тирита и заставил Гэндальфа вздрогнуть. Майа предвидел перспективу получения пиздюлей от главного назгула и грустил подле Белого древа. Его размышления о собственной никчёмности прервал звонкий голос: — Гэндальф, вы бы уши прикрыли. Я пойду попою. Маг послушно обмотал голову полой балахона. Женя тем временем пробежал последние метры до края площади и вскочил на парапет. — УууууАААА! — завопил недохоббит в Арагорнов кинжал, забавно приседая. Звуковые волны вошли в резонанс с тонким клинком и невиданной мощью прокатились по полю сражения. Орки побросали оружие и бросились врассыпную. Элефанты обезумели от высоких нот и перетоптали всех харадцев. Денетор забыл, что хотел сжечь Фарамира живьём, убежал в наместниковскую спальню и забился под кровать. Назгулы пытались перевизжать новоявленного певуна, но сорвали голос и сипящими привидениями полетели к Саурону жаловаться. Прибывшая на место армия Рохана застала массовую пьянку «за победу», к коей немедленно присоединилась. Арагорн сотоварищи на всех парах мчал по Андуину, заставив мертвецов Дунхарроу толкать умбарские корабли. Первым заметил, точнее, услышал неладное Леголас. Тонкий эльфийский слух уловил громогласное «Хэй!», многократно отраженное каменными стенами. — Орки захватили город, — принц побледнел и схватился за сердце. — Мы опоздали. Арагорн изворотливо матюгнулся и побежал на корму ругать мертвецов за нерасторопность. — Элессар, постой, — на лицо эльфа стремительно возвращалась краска. — Это они так празднуют! Хэй! Пьяный разговор! Для души простор И немалый плюс к харизме! Беснующаяся толпа занесла героев в главный зал, и пьянка продолжилась с утроенной силой. Тем временем армия мертвых успела перебить всех орков, вернулась в Минат-Тирит и теперь неуверенно переминалась с ноги на ногу у порога. — Герой, ты бы отпустил бедолаг, — Женя кивнул в сторону зеленых призраков. — Зря они что ли корабли толкали.

***

— Мы не победим. Но мы дадим Фродо шанс, если прикуем Око Саурона только к себе. Отвлечем его армию от других передвижений. — Саурона отвлеку я, — в зал летящей походкой вошел наш старый знакомый. — Меня орлы до Барад-Дура добросят? Леголас привычным жестом схватился за сердце. — Торондор, — простонал Гэндальф на осанвэ. — Тут ещё один хоббит решил погеройствовать. Докинешь его до Барад-Дура?

***

Темный Властелин Саурон сидел в своей чёрной-чёрной башне и строил чёрные-чёрные козни. — Простите, это вы Саурон? Владыка Тьмы недоуменно воззрился на вошедшего. Таких вопросов ему никогда не задавали. — Ну, как бы да… — Отлично, — просияло маленькое кудрявое существо, набрало в грудь воздуха и запело: Ты черный маг — ты обречён! Такая плата, таков закон! Чёрный балахон не спасет тебя от страшных снов. Саурон оглядел свой наряд. Ну, балахон. Ну, чёрный. Давно стирать, конечно, пора, но сейчас не до этого, великое кольцо надо искать. А страшный сон у Темного властелина был один, где мерзкий следопыт надевает единое кольцо на средний палец и, издевательски хохоча, тычет им Саурону в лицо. Надо собрать волю в кулак, К свету лицом встав, сделать шаг. «О, это я могу, — загорелся идеей Саурон, — как шагну, как растопчу людишек у Черных врат! Ух!» — Ты черный маг! — продолжал надрываться незваный гость. — Черный мААААААг! — Твою мать! — завопил Саурон, затыкая уши. В голове стоял странный звон, а сам он начал дымиться. Стены чёрной твердыни трещали по швам. Подставка для Ока опасно накренилась и стремительно превращалась из Пизанской башни в лежанскую. А Женя тянул и тянул последнюю ноту, пока развоплощённый Саурон не утёк за Грань. Когда все, что могло, рухнуло, наш герой недохоббит театрально поклонился разломанному трону и, проверив целостность бутылки дорвинионского красного за пазухой, пошел прочь.