Им семнадцать

      Им по семнадцать и они — самое разрушительное соперничество, за ночь стершее с лица земли вражескую организацию. Из-за этого они стали знамениты далеко за пределами Портовой Мафии, а собственные подчиненные не рисковали злить лишний раз.       Статусы правой руки Мори Огая и обладателя сильнейшей способности плотно закрепились за двумя парнями. Люди не были бы такими, если бы шептались за спинами, обсуждая нетипичную для японца внешность одного и любовь другого к бинтам и повязкам.       Но, не смотря на статусы, положение и внешность им, черт возьми, все еще по семнадцать лет и они просто подростки. Однако быть собой они могут лишь за стенами небольшой квартирки. Здесь никто не будет шептаться за спинами из-за неверно брошенного слова или поступка. Да, их боятся. Да, власть опьяняет не хуже самого дорогого вина, но иногда хочется расслабиться.       За тяжелой железной дверью и с пистолетом под подушкой, но здесь можно было побыть настоящими. Осаму без бинтов, с бледной кожей и всего несколькими, но действительно страшными шрамами на ней превращался в огромного ленивого кота, который только и делал, что лежал на диване с книжкой или с телевизором. Чуя стягивал все эти модные и неудобные шмотки и, скорее всего, валялся где-то рядом.       Сильно в их возрасте хотелось делать домашние дела и убираться? Вряд ли. Но иногда приходилось пинками выгонять ленивого Дазая с большого углового дивана, который так и манил своими мягкими подушками, отправлять готовить поесть, а самому Накахаре оставалась уборка (потому что он ничего сложнее чая и риса приготовить не мог, но опустим этот факт). Еще следовало опустить тот факт, что после Чуи больше порядка не становилось с его привычкой оставлять на рабочем столе папки, бумажки и документы, но, по крайней мере, пыли не было. В общей спальне было гораздо чище, но, скорее всего, из-за того, что молодые люди заходили туда лишь спать (на раздельных кроватях, разумеется!) и переодеться.       Большую часть времени юные мафиози проводили в гостиной, ради которой пожертвовали личным пространством, зато здесь стоял большой телевизор и приставка. И вот, сейчас они в очередной раз расположились на этом замечательном диване, с увлечением наблюдая за происходящим на телевизоре. К концу подходил их выходной — один из немногих, выстраданный потом и кровью. Но кровь в основном принадлежала не Двойному Черному, после большинства миссий по работе «в поле» Огай выписывал им по выходному, с загадочной ухмылкой желая развлечься как следует.       На очередной закидон их босса парни решили не обращать внимания, однако советом решили воспользоваться по-своему. Например, пролежать целый день, вставая по нужде, забрать доставку еды или за новой баночкой лимонада.       К вечеру становилось безумно скучно. Пицца закончилась, нужно было готовить ужин и, возможно, после него поиграть в приставку, однако Чуя успел вырубиться из-за ужасно скучного фильма, а его ноги на коленях Осаму никак не располагали к тому, чтобы вставать и действовать. Потому тот решил, что еда может подождать, как и все остальное.       Во сне рыжий не хмурился и выглядел совсем молодым и невинным, а собранные в низкий хвост волосы растрепались и сейчас прикрывали половину лица. Одна длинная-длинная прядка вовсе исчезала в чужом рту, а тому, кажется, было вполне комфортно. Дазай честно пытался спасти напарника от того, чтобы не задохнуться собственными волосами, но его голова была слишком далеко, так что шатен решил потом, если что, настаивать на своей невиновности.       Примерно через полчаса просмотра какого-то второсортного ужастика с противоположной стороны дивана раздался кашель, сопровождаемый звуками смерти. — Тьфу, блять, ебаный в рот, — ругался коротышка, забрав, наконец, свои ноги с чужих коленей и пытаясь убрать с лица мокрые волосы. — Доброе, нахуй, утро.       Дазай прикрыл рот ладонью, беззвучно сотрясаясь от смеха. Чуя бросал недовольные взгляды, пытаясь переделать хвостик на высокий и более тугой, несильно пиная товарища в бедро. — - Я уже подумал, что ты умер там, так долго молчал, — протянул Осаму с издевкой, поднимаясь на ноги и нависая над сидящим парнем. — Вкусно было? — Хочешь попробовать?       Расточитель повязок все же засмеялся в голос, вышагивая по направлению к кухне чтобы все же приготовить что-нибудь на ужин. Чуя остался в гостиной перед телевизором, подскакивая на месте из-за того, как внезапно завопил клоун на экране, краснея ухом. Запоздало, но до мафиози дошло, что он предложил сделать своему сожителю. — Идиот!       Накахара прошипел, откидываясь обратно на спинку дивана и поправляя съехавшую с плеча футболку.       В такие моменты он действительно совсем немного ненавидел пресловутого Дазая, с которым за несколько лет совместной работы и проживания стали хорошими друзьями. Тот действительно мог поддержать в сложные минуты, и дотащить бессознательного до машины и вообще был неплохим человеком, вот только характер портил все впечатление. Дурацкие и не всегда своевременные шутки буквально доводили до бешенства.       Чуя потянулся за телефоном, лежащим на низком столе и едва не сшиб оставленные на нем же баночку с холодным кофе и пустой стакан. Мысленно ругая и себя и ленивого сожителя, он проверил уведомления, убедился что Мори их не искал и ответил сестрице, интересовавшейся его самочувствием после недавно пережитого ранения. Бедро все еще неприятно ныло после встречи с арматурой на заброшенном заводе за чертой города, но при ходьбе почти не причиняло дискомфорта.       Когда Накахара закончил переписываться из кухни уже тянуло приятным запахом жареного мяса и яйца. Он поднялся с дивана и побрел на кухню, ощущая как во рту скапливается слюна. — Это омуйрасу? — бодро поинтересовался парень, заглядывая сбоку на плиту и заставая тот момент, когда Дазай, придерживая сковороду одной рукой, лопаткой аккуратно накрывает половиной омлета начинку из риса и курицы. А затем повторил с содержимым второй сковороды. — Выглядит аппетитно. — Если он порвется или пригорит, ты будешь питаться воздухом, так что сядь за стол и не мешайся под рукой, коротышка, — ответил Осаму, внутренне гордясь тем, что его стряпню оценили. — Я еще расту! — возмущенно воскликнул тот самый «коротышка», все же зная, что, похоже, уже нет.       Чуя отошел от плиты от греха подальше и решил подготовить стол, поставить по стакану воды и столовые приборы. К тому времени, как он закончил, ужин был уже готов и можно было есть. — Итак, как ты относишься к парочке матчей в «Mortal Kombat»? — поинтересовался Осаму, садясь на стуле по-турецки и упираясь руками в скрещенные голени. Свою порцию он успешно доел, пока рыжий эспер смаковал нехитрое блюдо. — Положительно. Уж сегодня я тебя сделаю! — Мой посуду и я жду тебя! — Дазай воодушевленно умчал в гостиную, оставляя партнёра в неравной схватке с двумя сковородками и пятью тарелками, решив проигнорировать обреченное «Но скумбрия…».       К моменту возвращения Чуи в комнату геймпады лежали на столе и ожидали своего часа, а на телевизоре было открыто главное меню игры. — Как насчет того, чтобы сыграть на желание? — спросил Накахара, глядя в чужие глаза и опускаясь на диван. — Проигравший в двух боях из трёх выполняет желание выигравшего. — Интересно. Три боя, а не раунда? Даешь себе шанс отыграться? — Насмешливо спросил расточитель повязок, беря в руки геймпад и заходя в нужный режим. — Я в деле.       Стоит ли говорить о том, что бой между ними был ожесточенным? А, любом случае, именно таким он и был, однако с крошечным остатком здоровья Китане Чуи удалось провести фаталити, после чего игрок не сдержал возбужденного вопля победителя. Дазай был готов ручаться, что соседи за стенкой, и так шуганная молодая пара, там в ужасе молятся всем известным богам. Сам он никак не выдавал своего недовольства проигрышем, лишь откинулся на спинку дивана, предвкушая свое наказание. Он рассчитывал на что-то вроде написания отчетов или уборки в квартире.       Обычно в этот момент в некоторых фильмах картинка становится черно-белой и на экран выходит главный герой, описывая как он, блять, пришел к этой ситуации и почему. Но в жизни этого не было, был только вакуум в голове, отсутствие адекватных мыслей и путей отхода. — Поцелуй меня, скумбрия.       Волнение Чуи в этот момент выдавало все, что только могло его выдавать. Потому что у него было красное ухо, рука, откладывающая геймпад на стол, подрагивала, казалось он вовсе не дышал. — Разве я могу отказать? — Дазай искренне улыбнулся и поманил партнера к себе, приглашая к активным действиям.       Накахара повернулся и оперся ладонью о спинку дивана недалеко от плеча шатена и склонился ближе, но не решаясь поцеловать первым. В конце концов, его желание заключалось не в том, чтобы делать все самому. Осаму накрыл его щеку своей ладонью, притягивая еще ближе и касаясь своими губами чужих, наблюдая из-под полуприкрытых ресниц как коротышка очаровательно жмурится.       Мафиози ненавязчиво погладил щеку партнера большим пальцем руки, продвигая ее дальше и зарывая кончики пальцев в непокорные, но мягкие волосы. Его вторая рука перебралась на тонкую талию, приобнимая и ощущая как под пальцами дрожит от нервного возбуждения тело подростка. Целовался Чуя просто ужасно, но компенсировал это энтузиазмом, запоминая действия опытного напарника и пытаясь тут же повторить. Нежный и неискушенный. Осаму улыбнулся и коротко лизнул пухлую нижнюю губу, прежде чем отстраниться и убрать челку из глаз парня, который практически перелез ему на колени. — Чуя-кун такой очаровательный, что я немного увлекся, — протянул Дазай, убирая ладонь от чужой щеки и ласково трепля по макушке. — Ты мне нравишься, придурок, — пробормотал тот, обхватывая запястье напарника (являлись ли они просто таковыми с этого момента?) своими тонкими пальцами и чуть сжимая. — Поэтому либо пошли меня, либо поцелуй, бесишь. — В данной ситуации я могу послать тебя только на хуй. Мой.       Осаму надавил на спину Чуи ладонью, заставляя того переместиться под давлением на свои колени, а сам нежно поцеловал призывно приоткрытые губы, посасывая нижнюю. В сердце Накахара ликовал — его не отвергли. Это могла быть очередная игра чокнутого суицидника, но тот не настолько плох, чтобы издеваться над чувствами своего друга (?) или теперь партнера? Они всегда были партнёрами, однако теперь ещё добавился романтический смысл.       Рыжий перенес вес на левое колено, обвивая руками плечи Дазая и невольно хмурясь. Тот оторвался, поглаживая раскрытой ладонью внешнюю сторону правого бедра. — Ещё болит? — поинтересовался он, не удержавшись от того, чтобы очертить линию чужой челюсти короткими поцелуями. — Перенапряг вчера, беспокоит немного, — прозвучал ответ с опозданием. — Пришлось дверь выбивать. — Еще бы, — недовольно цыкнул Осаму, который возился с этой самой раной и менял повязки немощному повелителю гравитации. — Держись крепче, принцесса.       Дазай скинул несчастного на диван и сам навис сверху, оставляя короткий поцелуй на остром подбородке и переходя к осмотру бедра, открыв себе доступ через простое наглое задирание шорт вверх.       Сам Накахара, казалось, прибывал в прострации и шоке, до сих пор не в состоянии поверить в свое счастье. Он рискнул всем, их сложившимися дружескими отношениями и доверием, открылся, пусть и чертовски неловко, а затем получил неозвученный ответ о взаимности. Эспер боялся что неверно истолковал редкие жадные взгляды, которые ощущал на себе, стоило ему в шутку флиртовать с кем-то из знакомых. И, несмотря на периодические дружеские стычки, о нем заботились, как сейчас, и готовили вкусную еду, ни разу не попытавшись отравить.       Долгие мысленные рассуждения резко прервались болью, из-за чего Чуя не сдержал шипения. — Черт тебя подери, Осаму, — выдохнул он, видя чужие пальцы в непосредственной близости от тонкой розовой кожи, покрывавшей бывший раневой канал. — Оставь, до утра я не умру. — А вдруг? Было бы очень некстати, покинь ты этот мир раньше меня, — разочарованно пробормотал Дазай, но все же опустил чужую худую ножку, чтобы приблизиться, выпрашивая поцелуй.       Обладатель восхитительных голубых глаз притянул к себе напарника за воротник футболки, впиваясь требовательно в губы. Осаму не стал возмущаться и послушно заткнулся, но одну пакость сделал — распустил хвостик, отпуская отросшие по плечи волосы и сразу зарываясь в них пальцами, пока другая рука в наглую скользила по здоровому бедру, наглейшим образом касаясь отчетливо виднеющегося через тонкие шорты бугорка. Шатен отстранился и ему повезло видеть редкую картину плавно накатывающего на товарища смущения. — Малыш Чуя, да ты возбужден, — гадко улыбнулся он, массируя пальцами чужой затылок. — Быстро. — Я тебе нос сломаю, мумия, — низко прорычал подросток, указывая пальцем на такой же бугорок в чужих штанах. — Сам не лучше. — Признаю поражение перед твоей сексуальностью, — Дазай вскинул руки в защитном жесте, а потом выражение его лица стало до того мерзким, что Чуя сразу понял, пахнет паленым. — Ты из тех, которые за любой кипиш, или из тех, которые долго решаются на то, чтобы штаны снять? — Из тех, — Накахара сглотнул, медленно поправляя футболку. — У которых хорошо поставлен удар правой. — Ах, а я так хотел трахнуть Чую-куна на этом диване, — пролепетал Осаму, наклоняясь к самому лицу. — Ты такая недотрога. — Идиот, хочешь-заслужи, — смущение Чуи быстро сменилось раздражением и желанием сломать пару костей. — Я — не одна из твоих доступных шлюх. — Я и не говорю ничего такого, расслабься.       Дазай коротко поцеловал искривленные недовольством губы, а затем потерся носом о висок, загребая парня в нежные крепкие объятия. Пролежав так пару минут, он зашевелился и сполз чуть ниже, принимаясь зацеловывать тонкую шею, которую призывно открывал широкий ворот футболки и присосался, оставляя над бьющейся жилкой аккуратный розовый засос. — Ты оставил засос, да, придурок? — обречённо прозвучало сверху, сопровождаемое мстительным шлепком по бедру. — Завтра ведь в штаб идти, Мори и так бросает на нас загадочные взгляды! Ну что ты за человек такой, Осаму? — Замечательный человек, лучше не сыскать, — самодовольно выдал Дазай, закидывая чужую ногу на свою талию и, оказавшись еще ближе, коротко поцеловал. — Добрый, сожалеющий, милый, красивый, статный!       Чуя не выдержал больше самовлюблённых комментариев, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Заткнувшийся Осаму проник своим языком в чужой рот, переходя на новый уровень, с детских невинных чмоканий до полноценных поцелуев. Он вжался своим пахом в пах коротышки, отчего тот простонал в поцелуй и едва не откусил второму язык. — Ты так плох, что это даже мило, — жарко прошептал шатен на ухо, не позволяя отстраниться своей рукой на пояснице. — Боже, заткнись уже, как ты меня достал.       Дазай ухмыльнулся и сжал в ладони подтянутую ягодицу, все же мысленно сдерживая шутку о том, что возлюбленному лучше больше ходить пешком, а не летать при помощи способности. Так у того была бы чертовски аппетитная задница, не то, чтобы сейчас она была плоской, но после небольшой программы тренировок стала бы вообще прекрасной.       Накахара мстительно прихватил чужой нос зубами, но его негодование продлилось ровно до того момента, как к нему в очередной раз прижались, а сам он сорвался на неожиданно громкий стон. Парень прикусил губу, смущенно отводя взгляд вниз и краснея. Дазай заправил челку за ухо, открывая себе вид на поразительно красное ухо. Из природной любопытности он повертел голову партнера, убеждаясь в том, что второе было обычного цвета. — Можно сделать тебе приятно? — шепотом поинтересовался мафиози, касаясь горячего уха губами и ощущая в своих волосах робкие перебирающие пальцы.       Чуя несколько раз резко кивнул, едва не ударившись лбом о лоб и зачесывая назад волосы Осаму, убирая его дурацкую челку и открывая себе вид на лицо, пока тот глядел сияющими глазами и плавно притирался стояком к стояку через одежду. Он прикрыл глаза, скрывая за длинными ресницами радужку цвета виски и шумно выдыхая через приоткрытые губы.       Накахара приподнялся и практически залез на полулежащего Дазая, который хотел возмутиться из-за бедра, которое лучше держать в покое, но ему не дали это сделать, заткнув поцелуем. Самому раненому было наплевать, потому что сейчас возбуждение затуманивало разум и хотелось более тесного контакта, а не переживать о собственном здоровье. Он вцепился в угловатые плечи шатена, который обхватил узкие бедра и стал медленно двигаться своим членом вдоль его.       Осаму не сдержал тихого стона, когда вжал в себя возлюбленного и тот оказался так тесно, чертовски жарко и близко. Шея коротышки оказалась в зоне досягаемости и было бы кощунством не припасть к ней с поцелуями и еще парой меток. Потому что восхитительная тонкая шея юного эспера уже много недель не давала члену исполнительного комитета спокойно жить. После этого стоило не допускать Чую к зеркалу вовсе, не хотелось умереть в столь раннем возрасте, но зато тот сейчас довольно стонал и кусал нежные губы.       Еще пары движений хватило для того, чтобы оба парня с задержкой в несколько секунд кончили, так и не сняв одежды. Накахара расслабленно привалился к плечу Дазая, пытаясь отдышаться с закрытыми глазами. Тот выглядел не лучше, но уже внаглую скользил ладонью по чувствительной коже спины. — Какой я мерзкий, фу, надо в душ идти, — промычал Чуя, ощущая неприятную влагу и то, как белье мерзко липнет к коже. Он приподнялся и шлепнул легко по наглой руке под футболкой. — Это все из-за тебя! — Ты не хотел трахаться, а я хотел тебя, — с жалобным, но не менее хитрым, чем обычно, выражением лица протянул мафиози и потянулся за очередным поцелуем. — Я тебя люблю, глупый слизняк.       Накахара смутился и, коротко поцеловал (скорее клюнул) напарника, прежде чем подняться и не оборачиваясь сбежать в коридор, за чистыми вещами и в душ. Дазай посмотрел на влажное пятно на собственных штанах и вздохнул, размышляя о том, что он в своей жизни сделал не так и почему его любовь — вредный коротышка, занимающий ванную первым и на полчаса.