Устал

— Я устал, Найтмер, понимаешь? Я больше так не могу. — Глухо прошептал Инк, находясь в какой-то прострации. Взгляд пустых зрачков скелета будоражил. Названный Найтмером медленно выпрямился, делая очередную затяжку любимых сигарет. Они не были тяжелыми, легкие и с кнопкой в фильтре, как иногда говорили особо интеллектуальные люди — "бабские". Но Найтмер не был бабой. Он просто любил эти сигареты. Разве это так плохо? — Но ты должен, Инк. Осталась неделя и мы снова его увидим. — Голос хриплый, явно измученный криками и частым курением. — Он издевается над нами! Какой это был раз?! Третий, четвертый? Найтмер, ему плевать и на меня и на тебя, раз он продолжает раз за разом прыгать с этой чертовой крыши. — Шот. Художник морщится от неприятного вкуса алкоголя, но упорно наливает себе еще, проклиная себя и то, что он продолжает оставаться трезвым. — Инк, пойми, мы просто должны ему помочь. Он же любит нас, помнишь? — Откинув догорающий фильтр куда-то на холодный пол, Найтмер встал за чужой спиной, положив руки на плечи Инка, мягко массируя и зубами касаясь его макушки. — Мы тоже его любим.. Я его люблю! И ты! Любишь! — Продолжал тихо шептать Инк, откидываясь назад, млея от чужих касаний и касаясь головой ребер Найтмера. — Значит мы плохо ему это показываем. — Успокаивающий шепот. — Значит как только он вернется, мы его отдерем. — Вымученная ухмылка и пробивающийся сквозь безжизненную пустоту блеск глаз. — Инк, ты невыносим. Пошли спать. Мы устали. — Фыркнул Найтмер, слабо улыбаясь. Помог художнику встать и провел в их комнату, с.. трехспальной кроватью. У них нет "я". Только "мы". Только их любовь, только их трио. Жаль, что они не знали, что в больнице, в соседнем квартале, вновь предпринял попытку самоубийства монстр, крепко прижимающий к своим алым ребрам фотографию с тремя парнями на ней, и что по угольным скулам потекли ультрамариновые слезы. — Я устал. — Тихий шепот. Монстр слез с подоконника, не сумев перешагнуть через себя и вновь улегся на больничную койку, позволив себе надрывно всхлипнуть.