The world

      Мелисса старался бежать быстрее, но тяжелая сумка мешала, а слабое тельце быстро уставало от нагрузки. В сандали попадали мелкие камешки и песок, заставляя украдкой вытирать выступившие слезы и останавливаться, чтобы их вытряхнуть, мысленно моля всех богов о снисхождении. Пока он добирался до своего домика, успел выклянчить у старухи Лии корзинку пирожков и пару яблок, предвкушая, как обрадуется подруга. Мелиссе порой казалось, что еду она любит больше, чем его самого, но добиться чего-то от меланхоличной вредной девчушки не получалось: она лишь всячески высмеивала его вопросы или вовсе нагло игнорировала.       Солнце нещадно палило, стоя высоко в небе, но в вечно темном лесу царила блаженная прохлада. Настроение мальчика немного упало, когда он попал в тень деревьев. Даже зимой, когда пышная и густая листва опадала и превращала деревья и кустарники в черные силуэты на белом фоне, здесь было мрачно и зачастую пустынно. Животных вблизи деревни видели нечасто, людей они пугались и охотникам приходилось уходить далеко вглубь леса, чтобы добыть дичь. А уж если кто летней ночью забрел хотя бы в прилесок, то бедолаге не всегда могли помочь и самые лучшие факелы — столь темно тут было. Мелисса обожал свою подругу и за то, что животные к ней относились благосклонно: только рядом с ней в своей недолгой здешней жизни он видел диких странных лесных птиц и слышал их пение, кормил белок и бурундуков с рук, гладил серого зайца… Хелена словно приманивала их, ее не считали угрозой в отличии от неловкого Мелиссы. Зато он мог спокойно жить в городе и со всеми общаться! Хелена, правда, могла тоже… Но у него это выходило лучше!       Чем ближе он подходил, тем лучше слышал неприятную для него трель. Дудка: «Флейта это, дубина», — не уставала его поправлять Хелена, которую девочка украла на ярмарке, как она сама рассказывала, бесила почти до дрожи. Потому что она для нее стояла на втором месте после еды. Было обидно, но и с этим он ничего поделать не мог — если Хелена обидится, то не будет с ним встречаться, а тогда будет совсем скучно. — Привет! — Мелодия прервалась и сверху скинули веревочную лестницу. С тяжелым вздохом мальчик полез наверх, где они устроили небольшой домик. Про себя Хелена окрестила убежище Шалашом, но, дабы не огорчать мальчишку еще больше, вслух все же называла домиком. — Ты опоздал. — Протянула без особого осуждения, против обычного принимая сначала сумку и лишь потом обратила внимание на корзину. — Протянем до вечера тут. Что принес на этот раз? — И начала рассматривать вещи. Мелисса лег прямо на подобие пола, в который раз заглядываясь на потолок. Деревья в лесу были гигантскими, так что построить что-то в месте, где мощный ствол расходился на толстые ветки было легко. Здесь, помимо потолка, который делал как раз Мелисса, были полки и ящики с разным хламом и мусором, которые они сюда затаскивали. Отец мальчика был резчиком по дереву, так что, насмотревшись на отца, Мелисса мог начать пытаться вырезать фигурки, чтобы украсить домик, или начать выцарапывать узоры прямо на «стенках», за что даже был бит подругой. — Я тут подумал… — Чего опять? — Хелена деловито достала ткань для занавесок и начала оглядываться с целью ее куда-нибудь пристроить. — Если ты опять о своей сумасшедшей идее, то нет. — Но почему?! — Мальчик шустро перевернулся на живот и требовательно уставился на девчушку. — Скажи: тебе разве не интересно узнать, что там, за этим захолустьем?! Увидеть другие города, страны? А ведь в всего лишь соседнем городе живет самый настоящий гном! — Полугном, во-первых. — Хелена нахмурилась и отложила ткань. — Во-вторых: ты даже о деревне, которую ты со слов своего чокнутого деда зовешь захолустьем, не все знаешь и далеко не везде был. Для начала уж о месте, где родился, разузнай, а потом лезь, куда хочешь. — Полугном… — Передразнил он. — Какая разница; он не человек! И ведь их много всяких разных других. Мне так не терпится повзрослеть! — Мелисса ярко улыбнулся, в красках представляя, как с обрыва смотрит на какой-нибудь необычный город с огромной защитной стеной и величественными дворцами внутри. — Рано радуешься, путешественник. Тебе напомнить, что мы живем в условиях холодной войны? — Вот ты говоришь: «Холодная война. Бла бла бла», — а толком не объясняешь, только пугаешь. Люди живут хорошо, ни слова ни о чем таком. — Хелена тяжело вздохнула. — Это здесь люди живут хорошо, а там. — Она неопределенно взмахнула рукой и замолчала, начав перебирать складки ткани на юбке платья. Мелисса посмотрел на нее слишком взрослым для этого тела взглядом, но не стал продолжать разговор.       Порой ему казалось, что не только он вспомнил свою прошлую жизнь. Видения во снах были смазанными, не всегда запоминающимися, но будто оставляли на его душе какой-то след. Он часто чувствовал усталость по пробуждению, что не вписывалось в характер непоседливого ребенка, однако, то ли тело так действовало, то ли и в прошлой жизни он был беззаботным, но, несмотря на пугающие видения, Мелисса умудрялся оставаться ребенком и радоваться жизни. Он мог играть с соседскими ребятами в мяч, а мог спокойно помогать отцу в мастерской, мог устраивать козни вредной тетке, имени которой даже не знал, и мог помочь матери по хозяйству: накормить кур или прополоть грядки. Мелисса был больше ребенком, чем взрослым. По сути, от взрослого его было лишь понимание, что стоит ценить каждый момент жизни, а смутные воспоминания, по первости не хило так пугавшие его, мальчик отбрасывал прочь. Если это его новая жизнь, то стоит жить ее по-новому, не неся за собой груз прожитых лет, которых он даже толком и не помнит.       Хелена была совсем другой. Это и не ее имя, но по настоящему ее и родители не всегда зовут. За эти семь лет, что она живет, все кругом привыкли к ее странностям, которых и так было немало. «Если предположить, — думал Мелисса, — что она и вправду как я, то она цепляется за прошлое. Ей там было плохо, раз она такая грустная и серьезная, но она все равно помнит. А еще многого боится. Как и войны сейчас.» Мелисса вновь посмотрел на подругу, уже жующую желтое яблоко. Она задумчиво смотрела на свою дудку и, наверно, хотела начать играть, но не могла. — Я, кстати, еду с отцом на праздник в Рейлене, и я уже уговорил взять тебя с нами. — Я не соглашалась. — Ну и что? — Мелисса пожал плечами. — Все равно поедешь.       Глядя на рассерженно пыхтящую девочку, он довольно улыбался. С ней иначе нельзя, не то точно откажется, а ведь там точно их найдут приключения. Хорошие или плохие — его не волновало пока что. Главное, что это приключения.