Ты делаешь мне больно

Серое небо затянуто тучами. Осенний Воронеж погряз в пучине серости. Холодный ветер разметает листья и мусор по заднему двору кафе, в котором Антон работает официантом. Он стоит у двери и торопливо курит. Курчавые светлые волосы путаются, он дрожит, накидывая на голову капюшон ветровки. Перекур жизненно необходим. Он валится с ног с самого утра, потому что полночи не спал, извиваясь от боли по кровати, а теперь вынужден разносить заказы по залу, полному людей. Выходной день для всех — повод прогуляться, встретиться с друзьями, любимыми, родными. Антону этого не понять. Всю свою жизнь он рос в детском доме, где о слове «любовь» лишь читали в книгах. Он привык. В восемнадцать поступил в университет, в двадцать получил квартиру от государства и в целом должен наслаждаться жизнью, если бы только избавиться от самой страшной болезни — соулмейта. Истязатель. Так Антон зовёт его. — Шаст, твою мать! — из-за двери выглядывает администратор Ира. — Ты тут до вечера стоять будешь? Бегом работать! И делай что хочешь, но чтобы запах сигарет я от тебя не чувствовала! Антон вздыхает устало и бросает окурок в коробку для мусора у двери. Ира неплохая, но настолько помешанная на работе, что ни секунды не может сидеть без дела и другим не даёт. В зале заняты все столики. Антон и Дима, которого все зовут просто Журавль, стараются как можно скорее разнести заказы. И в целом неплохо справляются. Антон забегает на кухню уставший. Он берёт очередную тарелку с «цезарем», но Дима останавливает его, перехватывая поднос. — Там твои пришли. Иди, я отнесу, — говорит он, мягко улыбаясь. Антон не сопротивляется. Отдаёт поднос Диме и бежит к дальнему столику. Его лучшие и единственные друзья из университета, как обычно, шумные и весёлые. Дима Позов и Катя воодушевлённо рассказывают про фильм, на который вчера сходили в кино, Серёжа внимательно слушает, словно ему эта информация жизненно необходима. Для Антона эти люди — семья. Единственный лучик света, который заставляет держаться на плаву и не опускать руки. — Антошка, — Дима приподнялся, обняв Антона, что всегда было сложной задачей в силу большой разницы в росте. — Как дела? — Норм, — Антон неопределённо пожимает плечами. Катя с тоской смотрит на него. Уже не задаёт вопрос: как спалось? Потому что внешний вид Антона говорит сам за себя. Тёмные круги под красными глазами, осунувшееся лицо. Кажется, за последнее время он заметно похудел и стал совсем невесомым, бледным. — Ты завтра свободен? — спрашивает Серёжа, в попытке тоже обнять друга. Антон вновь пожимает плечами и садится рядом с Серёжей на диван, обитый велюром оливкового цвета. — Да, завтра мой единственный выходной, — выдыхает Антон, глядя куда-то в пустоту, словно находится где-то между сном и реальностью. — Херово, — отвечает Серёжа, размешивая сахар в фруктовом чае. — Думал, сгоняешь со мной в аэропорт. Все трое смотрят на Серёжу в ожидании продолжения новости, но тот молчит, отвлёкшись на белую кружку. Дима не выдерживает, пинает его под столом. — Серёж, если ты думаешь, что мы умеем читать мысли, то у меня плохие новости, — привычная усмешка Димы слетает с губ. — Да брат двоюродный прилетает. Вы, как обычно, заняты, а одному ехать не хочется, думал Шаста с собой взять, — поясняет Серёжа. — Антон? — тихо зовёт Катя, но он не слышит. Дремлет, подперев голову рукой. Серёжа касается его плеча, от чего Антон вздрагивает испуганно и озирается по сторонам. Ира, словно акула, почуявшая кровь, надвигается в его сторону — медленно, с убийственной улыбкой. Антон вскакивает на ноги, потирает лицо. — Так ты не поедешь? — спрашивает Серёжа. — Куда? А, да. Поеду, всё равно делать нечего, — бросает Антон и исчезает между столиков, чтобы спастись от гнева Кузнецовой. Антон не любит оставаться дома надолго. Стены квартиры, пропитанные его стонами и болью, давят, душат, не позволяя выдохнуть спокойно. Он привык не высыпаться, не знает, что такое отдых. Каждые сутки его жизни с восемнадцати лет — боль. Каждую ночь он сгорает в агонии, сжимается в маленький комочек на кровати и молит о смерти — своей или соулмейта. Мечтает увидеть её или его, чтобы избить до смерти, выместить всю ту боль, что Антон испытывает. Иногда Антону кажется, что соул просто издевается. Практически каждую ночь, а то и день, заниматься сексом — это слишком даже для проститутки. И всё-таки это существует и убивает Антона. Позову повезло. Он слишком быстро отыскал своего соулмейта Катю и, невзирая на возраст, они уже поженились. Ютятся в комнате общежития, но безумно счастливы, и каждый день проходит спокойно, без терзаний, без ощущения, что по венам пускают ток. Серёже повезло чуть меньше. Соула он не нашёл, но и мучений таких, как у Антона, нет. Пару раз в неделю, минут по двадцать — это просто мечта для Антона, который мучается по часу, иногда и пару раз за ночь. Вечером Антон едва приползает домой, принимает ванну, курит пару раз и падает на диван, не в силах шевелиться. Он мгновенно засыпает. Его не смущает отсутствие постельного белья и подушки. Он просто торопится поспать, пока кусок дерьма — он же соулмейт — снова не выйдет на тропу животного секса. Умиротворение, нарушаемое лишь тихим сопением Антона и тиканьем настенных часов на старых, пожелтевших обоях, разрушается в мгновение. Резкая боль пробирается под кожу, постепенно заполняет каждый сантиметр тела и, когда окончательно сковывает все мышцы, Антон сжимается в комочек, стискивая до скрежета зубы. — Сука, да сколько можно! — тихий хрип выдаётся не столько грозным, сколько душераздирающим. Он пытается дышать прерывисто, считать мысленно, чтобы отвлечься, но ничего не спасает. Десять минут. Двадцать минут. Сорок. Антон чувствует, что боль медленно отступает, и тело наливается теплом, перенапряжённые мышцы расслабляются. Он выдыхает и плетётся на кухню. Закуривает в темноте, открыв настежь окно. Морозный воздух проникает в квартиру вместе с моросящими каплями дождя. Пальцы дрожат, и Антон с трудом может удержать сигарету. Дым вьётся кольцами и испаряется где-то под потолком. Очередная ночь уничтожена. Под утро Антон всё-таки засыпает, но в дверь нещадно начинают звонить. Телефон вибрирует где-то на полу. Антон с трудом открывает глаза. На часах девять утра, и в нём ноль заряда, потому что пара часов сна за ночь — смешно. — Да иду я, блять! — кричит Антон, шлёпая босыми ногами до двери. Серёжа стоит в подъезде и смотрит с жалостью. — Прости, что разбудил, — виновато говорит Серёжа, переступая порог. — Опять этот уродец спать не давал? Антон отмахивается, шагая на кухню. Закуривает снова, щёлкнув чайник. Серёжа садится за стол и барабанит пальцами по столешнице, пытаясь в очередной раз отделаться от мысли, что знает, кто соулмейт Антона. Но это лишь предположение, глупое и совершенно нереальное. — Шаст, я бы тебя не будил, но ты же знаешь, я боюсь... — Что я суициднусь. Знаю, — усмехается Антон. — Ещё пара месяцев такой жизни, и мне не понадобится напрягаться. Я сдохну от недосыпа и боли. Ладно, — он тушит окурок о пепельницу. — Попей чай, я в душ, и поедем. Такси приезжает через полчаса. Дождь, не переставая, льёт как из ведра. Антон хлюпает по лужам в своих прохудившихся старых кроссовках, садится на заднее сиденье. Тепло и, на удивление, приятный запах ароматизаторов расслабляют. Он укладывается головой на плечо Серёжи и тяжело вздыхает. — Мы знакомы два года, но я ни разу о брате не слышал, — тихо говорит Антон. Городской шум и тихая песня по радио смешиваются с его голосом. Серёжа кивает. — Не слышал, потому что этот питерский сноб не в восторге от нашего серого городишка. — А сейчас чего едет? — зевает Антон. Он спрашивает, чтобы не уснуть. Задаёт все вопросы, какие ещё может сформулировать полуживой мозг. — Командировка, — тихо отвечает Серёжа, чувствуя, что Антон всё-таки засыпает. — Сколько ему лет? — Двадцать восемь. — У него есть соулмейт? — Нет, — Серёжа шепчет ответ. Антон окончательно уснул. Антон не замечает, как они доезжают. Ждут брата Серёжи ещё полчаса, но сон в сорок счастливых минут немного зарядил Антона, и он чувствует себя практически бодро. Переминается с ноги на ногу, наблюдая за торопящимися людьми. Они бегут кто куда, обсуждают что-то. Где-то на стойке регистрации девушка падает от боли на пол, и вокруг неё собирается толпа неравнодушных. Антон с жалостью смотрит на её мучения, которые не спасут никакие таблетки, слова поддержки... ничего. Только время и терпение. — О, явился! — Серёжа кивает в сторону и тянет Антона за собой. Пока парни обнимаются, Антон стоит рядом, разглядывая брата Серёжи. Чуть ниже Антона, до невозможности красивый, с яркими голубыми глазами. Антон вдруг понимает, что никогда в жизни не видел человека прекраснее, и эти мысли пугают его. Наверное, такой видный парень безбожно мучает своего соулмейта, потому что с такой внешностью отбоя от девушек и парней у него точно нет. — Привет, — Арсений кивает Антону и тянет руку. — Привет... — он отвечает на рукопожатие. — Это мой брат Арс, — знакомит Серёжа. — Арс, это Антоша, мой одногруппник и замечательный друг, который, кажется, мне сейчас треснет. Антон согласно кивает. Он терпеть не может, когда его называют Антошей. Это звучит так унизительно-ласкательно, словно он беззащитный ребёнок. — Антоша, значит, — улыбается Арсений. — Просто Антон, — хмурится Шаст и разворачивается в сторону выхода, не желая больше размениваться на знакомство с человеком, который всё равно уедет через пару недель. Но его не отпускает странное чувство спокойствия. Словно мир вдруг обрёл цвет, наступила весна, тишина и покой пробирались в каждую клеточку тела, не позволяя напрягаться. Впервые за последнее время он вдруг улыбается — едва заметно, но тепло. В голове одна мысль — соулмейт умер. И эта мысль вызывает ещё большую улыбку. Они грузят чемодан в багажник, садятся в такси. Дорога снова тянется бесконечно. Жёлтые деревья и хмурые люди мелькают мимо. Антон снова укладывается на плечо Серёжи, и тот обнимает его, чтобы было удобнее. Арсений смотрит на них в зеркало заднего вида, сидя рядом с водителем, и чувствует, что Антону приходится несладко. Взгляд красных наивных глаз и худощавость выдают мучительные дни. Арсений впервые в жизни чувствует такую тягучую, душащую жалость и тоску по человеку. Ему хочется защитить Антона, но он не понимает от чего. Просто быть рядом, на всякий случай. — Арс? — Серёжа смотрит на задумчивый взгляд брата. — У тебя всё в порядке? — Думаю... да? Да, — кивает он. Они завозят Антона домой, а дождь снова начинает накрапывать, усиливаясь с каждой секундой. — Пиздец, ещё и дождь пошёл, — фыркает Антон, словно забыл сказать то, что должно было быть до этой фразы. — Пока. Он выходит из машины, торопится к подъезду, попутно рыская в карманах куртки в поисках ключей. Представляет, как ляжет спать до вечера, пока соулмейт снова не вырвется на охоту за сексом. Но день и ночь отчего-то проходят спокойно. Он просыпается вечером, готовит завтрак-обед-ужин — первую и последнюю еду за день. Смотрит телевизор, смеётся над шутками стендапера и даже болтает с Позовым по телефону долгие два часа, а потом снова ложится спать. «Неужели реально сдох...» — вертится в его голове, и он спокойно засыпает. В пятом часу утра звонит Серёжа. Антону хочется ответить, и он с трудом нажимает на экран, чувствуя, что боль — нестерпимая, слишком сильная, несравнимая с тем, что было раньше, — прожигает его тело. В трубке музыка, Серёжа говорит что-то о клубе, девочках и Арсении. — Шаст, ты не спишь? Алло? Я нихрена не слышу, но раз ты ответил, значит, не спишь! Мы приедем скоро! Только Арса найду! — кричит он в трубку и сбрасывает вызов. Антона отпускает только через полчаса. Спать он больше не сможет. Разбитый, словно снова не спал сутки, он, как обычно, закуривает, усевшись на подоконник. Вид из окна удручающий: серый двор, мигающий старый фонарь, недорогие машины. Где-то в мусорках роются собаки, рычат друг на друга. Антон вздыхает. Его жизнь проклята с рождения, и он уверен, что никогда не будет счастлив. В это время Серёжа с Арсением едут в такси. Им весело, они пьяны и счастливы. Таксист приоткрывает окно, пытаясь прогнать стойкий запах перегара, отчего парни усмехаются друг другу. — С чего ты взял, что твой Антоша не спит? — спрашивает Арсений. — В четыре утра ходить по гостям — это моветон, знаешь? — У него день с ночью перепутан, — отмахивается Серёжа. — Он по ночам редко спит. Соулмейт такой мудила, что, кажется, трахает всё, что попадается на глаза. Кстати, у тебя как с этим дела? Арсений пожимает плечами, пытаясь вспомнить, когда в последний раз было больно. — Мне кажется, он религиозный фанатик, — Арс смеётся от взгляда брата. — Ну как ещё объяснить тот факт, что за всю жизнь я чувствовал боль два раза, и то давно. Он как будто ждёт того самого человека и ни с кем не спит. Странный, ей-богу. Серёжа кивает, снова проникаясь своей мыслью, которая всё сильнее цепляется в его голове. Антон открывает дверь, и парни вваливаются в коридор. Серёжа протягивает Антону пакет с пивом и пытается снять кроссовки, два раза свалившись на пол. Антон рад, что Серёжа приехал. Спать он больше не планировал, а время до утра скоротать нужно. Смотреть на попытки Серёжи он больше не может и, бросив на Арсения пустой взгляд, уходит на кухню, чтобы разобрать пакет. Тусклый жёлтый свет лампы раздражает глаза. — Ты купил мне мои сигареты? — спрашивает Антон, сжимая в руках красный «Мальборо». — Спасибо, как раз закончились. Серёжа заходит на кухню вместе с Арсением и улыбается подозрительно странно. — Это сигареты Арса, но травись на здоровье, — отвечает он. Арсений кивает в подтверждение. Они усаживаются за кухонный стол. Пьют не торопясь, разговаривают, смеются. Антон смеётся, потому что шутки Арсения, его энергичность просто не позволяют сидеть спокойно. Но время неумолимо тает, и Антон всё-таки прикрывает глаза, не в силах бороться со слабостью. — Я вчера весь вечер пытался склеить девчонку из клуба, — говорит Арс. — Убил столько времени, и в итоге она всё равно оказалась в моей постели ночью. Вот и стоило столько ломаться? Он спит, что ли? Арсений кивает на Антона, потягивая горький дым сигареты у окна. — Ага. Это у него в базовых настройках — засыпать в любой момент, когда есть возможность, — отвечает Серёжа. Арсений тушит окурок, подходит к Антону. Ему кажется, что соулмейт Антона не такой уж и половой гигант. За всё время, что они видятся, Антон всегда спокойно спит. — Антоша, — тихо зовёт Арсений, проводя ладонью по плечу. Антон просыпается. Смотрит на Арса сонным взглядом. Чувство тепла расцветает в груди от прикосновения, и Антону так и хочется снова почувствовать это. — Пойдём спать? — спрашивает Арс. Антон кивает и плетётся за Арсением в гостиную. Серёжа вздыхает, отпивая из стакана пиво, и идёт следом. Арсений укладывает Антона на диван, накрывает одеялом и на мгновение затихает, присев на корточки рядом. Касается лица Антона подушечками пальцев — едва ощутимо. Серёжа смотрит на это, стоя в проходе, и качает головой. Он понимает, что всё происходящее — не просто так. Он уверен почти на все сто, что Арс и Антон — соулмейты, но нет точных признаков, по которым все могли бы распознавать. У каждого свои ощущения при встрече, а у кого-то и вовсе ничего, кроме того, что проходит боль. Дима с Катей просто чувствовали очень сильное тепло рядом, словно у камина сидели в морозную ночь. Серёжа не имеет права сказать о догадках напрямую — это личное дело каждого. Они должны сами понять, осознать, что чувствуют. — Арс, поедем домой? — шепчет Серёжа. Арсений отходит от Антона, кивает, но его в очередной раз не отпускает чувство, что нужно остаться, нужно быть рядом, оберегать сон. Он словно должен быть именно здесь и нигде больше. И он сбегает, словно себе наперекор, пугаясь настолько сильной тяги, таких острых чувств. Арсений пытается разбудить Серёжу на учёбу, но они легли буквально пару часов назад, и тот лишь мычит что-то неразборчивое и отмахивается. Для Арса такой режим вполне привычен. Друзья удивляются, как он успевает идти по карьерной лестнице, гулять по клубам и свиданиям, спать по три-четыре часа в сутки. Не в силах достучаться до Серёжи, Арс собирается на встречу и, накинув пальто и ботинки, открывает входную дверь. Антон стоит напротив с поднятой рукой, но так и не касается звонка. Антону вдруг кажется, что сердце остановилось. Он смотрит на Арсения в брючном костюме, который ему несказанно идёт, и не может открыть рот. Это выглядит слишком красиво для воронежского привычного контингента. Арс словно не из другого города, а из другого мира. — Привет, Антоша, как спалось? — Арсений улыбается, заглядывая в глаза, и протягивает руку. — Нормально... — Антон пожимает его ладонь в ответ. Арсений разглядывает его запястье и пальцы. Несчётное количество колец и браслетов выглядывает из-под рукава белой ветровки. Арс молча перебирает пальцами пару браслетов, останавливается на самом дорогом Антону — кожаном, плетёном, — который он купил, отдав практически все деньги. И именно этот Арсений снимает, надевает на себя, пока Антон стоит, раскрыв рот. — Возьму для референса, найду в магазине такой же, верну обратно, — поясняет Арсений и, похлопав Антона по плечу, уходит. Антон так и стоит на пороге, не в силах пошевелиться. Запах парфюма Арса и его касания всё ещё теплятся в памяти и пробирают до костей. Эти чувства пугают всё сильнее. Он думает: «Может, так чувствуют себя влюблённые люди?» Ведь Антон никогда не влюблялся. Не видел смысла даже общаться с кем-то, потому что любовь не равно соулмейт, и даже полюбив кого-то, тебе не предназначенного, при встрече с соулмейтом придётся оставить, потому что не предназначено судьбой. — Шаст, — Серёжа выходит из комнаты, зевая и взъерошивая волосы, — мы на пару опоздали, да? — Почти, но если ты поторопишься, то успеем, — просит Антон, словно проснувшись. Пока Серёжа возится в ванной со своей странной причёской, Антон ждёт его в гостиной, разглядывая запястье, словно впервые видит. Он позволил забрать браслет, который никогда и никому не давал в руки. Позволил спокойно, сердце не дрогнуло. Словно чувствовал, что только Арс имеет право делать с ним что вздумается. В светлом кабинете офиса Арсений рассказывает идею внедрения новых технологий в точности до каждой цифры. Его внимательно слушают, соглашаются, записывают. Арс давно уже стал значимым человеком в своей сфере. Арсений — дизайнер мебели. На его счету много воплощённых в жизнь идей, и, если он сможет поднять этот филиал с колен, его поставят главным дизайнером в этой фирме. Он готов променять Санкт-Петербург на пару лет жизни в Воронеже, потому что уверен, что широкими шагами доберётся потом и до места главного дизайнера в Москве. — Мы рады, что к нам направили именно вас, — говорит после речи Арса директор филиала. — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, — кивает в ответ Арсений, одарив его улыбкой. Пока на собрании продолжают обсуждать остальные насущные дела, Арс слушает вполуха. Шум дождя за окном перебивает голоса. Он бросает взгляд на браслет Антона и улыбается, вспомнив взгляд зелёных глаз — растерянный и тёплый. Антон слишком красивый, слишком комфортный, слишком идеальный... — Всем спасибо, — отвлекает его от мыслей громкий голос директора. — Собрание окончено. Арс выходит следом за сотрудниками, сунув руки в карманы брюк. У него ещё осталось незаконченное дело в офисе. Он подходит к секретарю, которая смотрит на него с широкой улыбкой, и уточняет, где кабинет их руководителя отдела продаж. Девушка указывает на дальнюю дверь. — Но Сергей Вячеславович просил его не беспокоить, — уточняет она. — Да-да, потому что он ждёт меня, — подтверждает Арсений. Лазарев — его друг, однокурсник и человек, с которым каждая их встреча заканчивается тем сексом, который не значит ничего, кроме крышесносного удовольствия. Без отношений, без обязательств. Видятся редко, но всегда эффектно. На паре Антон впервые за долгое время не уснул. Слушает преподавателя, опираясь головой на руку. Рядом Серёжа флиртует с одногруппницей, Дима с Катей поглядывают на него с улыбкой и качают головой. Слишком тихо, подозрительно... Антон резко втягивает воздух, чтобы не вскрикнуть от боли, резко пронзившей тело. Он цепляется пальцами за край парты, стиснув до скрежета зубы. — Шаст? — Серёжа хватается за его плечо, но Антон не может сказать ни слова. Не в силах терпеть, он выбегает из аудитории под сочувственные взгляды. Его понимают почти все. Сейчас такой у всех возраст — мало кто нашёл соулмейта, но гормоны и молодая кровь требуют развлечений и секса. Антон забивается в угол в туалете, задыхаясь от того, насколько сильна и непривычна эта боль. Тело жжёт, каждую мышцу словно тянут и надрывают. Покалывания на коже похожи на то, что его бросили в бассейн с битым стеклом. Он стонет жалобно, скулит, зажмурив глаза. Серёжа с Димой врываются в туалет, видят Антона, но ничего сделать не могут. Никак не ослабить ту боль, не унять её. Минуты тянутся: десять, двадцать... Стоны Антона становятся тише, и со временем он потихоньку расслабляется. — Я должен... — тяжело, дыша, проговаривает Антон. — Должен сделать этому соулу также больно, и вы мне поможете. Парни сидят рядом с Антоном на корточках и согласно кивают, глядя на его бледное лицо. — Я давно предлагал, — говорит Серёжа. — Это ты всё праведного включаешь. Давно пора показать ему, что такое боль. — Сходим в клуб? — Дима смотрит на парней. — Там всегда можно найти кого-нибудь. И они договариваются забрать Антона после подработки в кафе, а после, во что бы то ни стало, отомстить соулмейту. Серёжа окончательно осознаёт, кто виной всему. Их проверка станет решающим испытанием, реальным доказательством — соулмейты ли Арс и Антон. Он возвращается с учёбы домой и застает брата на диване за просмотром телевизора. — Арс, — Серёжа садится рядом, — ты сегодня с кем-то уже успел переспать? — И как ты догадался? — иронично усмехается Арсений. Серёжа разглядывает его шею. Тёмные багрово-синие пятна украшают кожу. Серёжа и забыл, что в Воронеже у Арса есть человек, встречу с которым он никогда бы не упустил. — А что? — хмурится Арсений. — Да так, ничего, — пожимает он плечами в ответ. — Соулмейта бы пожалел. — Что, мне теперь не жить что ли? — устало вздыхает Арс. — Мне жаль его, но что поделать, такая у нас природа. Серёже впервые хочется ударить Арсения очень сильно по голове, чтобы мозг встал на место. — Шаст с Позом в клуб собираются. С нами хочешь? — Удивлю, но нет. — Шаст хочет наказать соулмейта, а ты у нас магнит для любителей на одну ночь. Помог бы, — тяжело вздыхает Серёжа. Арсений хмурится. Ему вдруг тошно от неприятной мысли, что Антон будет спать с кем-то, касаться его, целовать. Ревность, возникшая из ниоткуда, пробирается липкими ледяными лапами под кожу. Поход в клуб выдается напряжённым. Дима просто пьёт, не в силах оценивать девушек. Для него Катя — идеал, образ, подобный божеству, и все остальные кажутся отвратительными, поэтому объективно оценивать он никак не может. Но Серёжа сбивает ноги и устает болтать со всем женским полом, пытаясь найти пару Антону и научить его, как общаться с девушкой. К утру подпившая, стройная и до прелести милая девушка и Антон уезжают на такси к нему домой. Серёжа возвращается в пятом часу. Проходит в сумерках в гостиную, с трудом перебирая ногами, но усталость мгновенно испаряется, стоит ему увидеть Арсения, сжавшегося на диване от боли. Он не может вдохнуть — грудную клетку давит. Он пытается не стонать, перебороть боль, но ничего не выходит. Он выглядит слишком измученным, и Серёжа падает на колени возле дивана. — Арс, старайся дышать, — умоляет он, потому что вот-вот брат задохнется. Хриплый, едва заметный вдох прерывается в ту же секунду, и Арсений лишь едва слышно хрипит что-то матерное. Серёже страшно. Проверка оказалась действенной, но слишком опасной, и он подскакивает на ноги в надежде, что сможет всё прекратить. — Потерпи минуту, я сейчас! — выпаливает Серёжа. Он запирается в ванной, звонит Антону. Гудки тянутся и тянутся, раздражая слух. Серёжа топчется на месте, кусая губы. Звонит и звонит, пока наконец не слышит в трубке запыхавшегося Антона. — Если тебя не убивают, я тебя зам прибью! — рычит он. — Шаст, ты можешь... может, не трогать девчонку и отправить её домой? — просит Серёжа. Он выглядывает из ванной. Арсений расслабляется. Боль отступает медленно, но даёт ему возможность нормально вдохнуть. Он снова скрывается за дверью. — Сереж, ты дурачок что ли? Ложись спать уже, — ворчит в трубку Антон. — Я тебе всё объясню потом, — обещает Серёжа. — Просто не трогай сейчас её. — Матвиенко, ты ебанутый. Ни дай бог, твоя причина не будет убедительной, — вздыхает Антон, сбрасывая вызов. Серёжа успокаивается и открывает дверь, чтобы пойти к Арсению, но врезается в его твёрдую грудь. Во взгляде — тонет целый мир, плещется самый важный в жизни вопрос. — Ты звонил Антону? — тихо спрашивает он. — Да... я знал, но не мог сказать вам, ты же понимаешь, — оправдывается Серёжа. — Нельзя лезть в вашу судьбу. — Блять, да я чуть не сдох, какая судьба?! — Антон такое каждый день терпел и ничего, — с обидой за друга говорит Серёжа. Арсений вздыхает. — Раньше это было терпимо, я и не думал, что всё настолько больно. Сейчас я словно горел заживо. Не мог дышать, шевелиться. Это нестерпимо. Это из-за того, что мы встретились, да? Серёжа пожимает плечами. Должно быть. Антон в университете тоже самое говорил — стало больнее в два раза. Арсений долго стоит на одном месте, задумчиво смотрит на руку, где всё ещё висит браслет Антона, думает, складывает пазлы в голове. Он подозревал, что Антон не просто друг брата. Слишком сильные чувства, тяга, желание оберегать. — Я поеду к нему, — вырвавшись из туманных мыслей, говорит Арсений. Антон по просьбе Серёжи провожает девушку. Она смотрит на него как на идиота и говорит, что у него не все дома, но если Серёжа просил, значит, так нужно. Он принимает душ и собирается просто лечь спать, но в дверь стучат так неторопливо и нервно, что ему приходится открыть. На пороге — Арсений. Смотрит внимательно, словно впервые видит. Антон ищет взглядом Серёжу, но его рядом нет. Он чувствует что-то неладное, пропуская Арса в квартиру. — Что-то случилось? — спрашивает Антон, заглядывая в глаза. Арсений делает шаг ближе и виновато смотрит, словно извиняется за что-то страшное. — Что ты сделаешь, если я скажу тебе, что я — твой соул? — голос в тишине звучит как крик. Антон смотрит на него как на ненормального и хмурится. Воздух становится сдавленным, тяжёлым. Он не верит. — С чего ты взял? Арсений мнётся мгновение, снимает обувь и пальто. Делает очередной шаг к Антону и обнимает его — нежно, едва уловимо. Гладит по спине, целует в висок. — Что чувствуешь? — шепотом спрашивает он. Дыхание Антона ровное, тихое. Он расслаблен и вот-вот уснёт или растает от прикосновений Арса. Обнимает в ответ. — Тепло... — отвечает он, — и покой, такой, как будто в моей жизни всё очень хорошо. — И мир как будто чувствуется по-новому, — дополняет Арсений. — Словно стал ярче, ароматнее, громче. И я не могу заставить себя даже подумать о том, чтобы сейчас уйти от тебя. — И не надо, — просит Антон, заглядывая в глаза. — Не вздумай уходить, Арсений. Не вздумай больше причинять мне боль. Арс кивает. Никогда. Никуда. Ни с кем больше, кроме Антона. Чувства, вспыхнувшие с первой встречи, просто кричали о том, что вот он — тот самый, человек, без которого ты больше не сможешь. Но они упорно делали вид, что это совпадение. — Прости, что так долго мучал тебя, — шепчет Арс. Антон вдруг усмехается и начинает смеяться, уткнувшись в грудь Арса лбом. Его плечи сотрясаются, он хихикает, от чего губы Арсения, словно по команде, тоже растягиваются в улыбке. — Ты меня пугаешь, — не понимая причины, говорит Арсений. Антон снова смотрит на него, успокаиваясь. — Прости, — он вытирает выступившие от смеха слёзы. — Я просто подумал... хочу ли я такого соулмейта, который в день трахается по сто раз. Ты же меня замучаешь до смерти. Он снова хихикает, глядя на насмешливый взгляд Арсения, но стоит ему склониться к губам, и всё вокруг снова исчезает. Лишь близость, горячее дыхание и нежный поцелуй остаются в сознании.