Красно-синее

У Кроули нет ни­чего, кро­ме не­навис­ти к проклятому ангелу и яр­ко си­них цве­тов где-то под реб­ра­ми. Ле­пес­тки си­ние-си­ние, поч­ти что глу­бокие озе­ра, но крас­ные кап­ли смот­рятся как-то неп­ра­виль­но, сов­сем не к мес­ту. Они лиш­ние. Кроули смот­рит на гор­ку ле­пес­тков в ра­кови­не, от­ти­рая кровь с губ. Во рту про­тив­но, а в но­су до сих пор слад­ко­ватый аро­мат цве­тов, сме­шан­ный с металлическим запахом крови. Его тря­сет, слов­но сквозь те­ло ток про­пус­ти­ли, ды­хание час­тое-час­тое, сле­зы из глаз ка­тят­ся по блед­ным ще­кам, а паль­цы су­дорож­но сжимают бе­лый ка­фель. Его му­тит от крас­ных бу­тонов, рас­цве­та­ющих на си­них ле­пес­тках. До че­го же про­тив­но. Ру­ка дер­га­ет­ся, во­да брыз­га­ет из-под кра­на, и се­кун­ду спус­тя ра­кови­на пус­те­ет, буд­то бы там ни­чего и не бы­ло. Он, по­шаты­ва­ясь, вы­ходит из ван­ной. В ком­на­те сум­рак, единс­твен­ные ис­точник света — луна, будто бы насмешливо заглядывающая в окно. Кроули про­ходит даль­ше, к кро­вати, пе­рес­ту­пая че­рез ещё од­ну гор­ку ок­ро­вав­ле­ных ле­пес­тков на по­лу. Ему ка­жет­ся, что вся его жизнь кро­вавая-кро­вавая кар­ти­на, на­рисо­ван­ная по­битым жизнью и обоз­ленным ху­дож­ни­ком. Кроули ду­ма­ет, что у это­го ху­дож­ни­ка на­вер­ня­ка па­толо­гичес­кая за­виси­мость от си­них цве­тов. Он ду­ма­ет, что этот ху­дож­ник сло­мал его и без то­го сло­ман­ную жизнь. Ду­ма­ет, что у это­го ху­дож­ни­ка светлые, невероятно мягкие во­лосы и глубокие голубые гла­за. Почти как эти чертовы лепестки. Кроули, черт возь­ми, уве­рен, что зо­вут ху­дож­ника знакомым име­нем, дав­но от­да­ва­ющим­ся болью где-то под реб­ра­ми. Азирафаэль. Имя кра­сивое, по­этич­ное, впи­тыва­юще­еся в под­корку моз­га, поч­ти как и си­ние ле­пес­тки, врос­ши­еся в его лег­кие креп­ко-креп­ко, что уже и не вы­тащишь ни­как. Он за­да­ет­ся воп­ро­сом, на с­коль­ко еще его хва­тит, ког­да в оче­ред­ной раз сто­ит на ко­ленях, а из гор­ла на пол па­да­ют, кру­жась в чуд­ном валь­се, си­ние-си­ние ле­пес­тки с крас­ны­ми каплями, а перед глазами стоит смеющееся лицо чер­то­вого ху­дож­ни­ка кар­ти­ны его жиз­ни с вен­ком яр­ко си­них ва­силь­ков на голове. У Кроули нет ни­чего кро­ме не­навис­ти к ангелу и чер­то­вой ха­наха­ки в лег­ких.