Мой отчим

Я не очень хорошо запомнил, что тогда происходило. Помню только, что прикусывал кожу на белой шее, на щеке, пока смазанными пальцами растягивал тугой зад моего Юрия Андреевича. Я сказал — моего? Моего, блядь. Я чувствовал, что эта сладкая жопка только моя и я порву любого, кто на нее покусится. Он стонал, когда я тремя пальцами елозил в его прямой кишке, подставлялся, как блядь, и я не выдержал, засадил ему по самые помидоры, и чуть сам сознание не потерял, когда наши яйца соприкоснулись, а мой член уперся внутри в какую-то преграду. Кончил я сразу. Пиздец, стыдоба. Хорошо, что через минуту я снова был готов и, очнувшись от невъебенного кайфа, продолжил двигаться. Надеюсь, Юрий Андреевич нихуя не понял, какой я скорострел, потому что в это время он сам кайфовал и стонал так, что я думал, соседи сбегутся его спасать. — Вот так, мой хороший, так, расслабьте попочку, Юрий Андреевич, да… — стонал я ему в его красное от стыда ухо. — Ебаться со мной так приятно, да? Скажите, Юрий Андреевич, да? — Да… — выстанывал Юрий Андреевич, насаживаясь попой на мой хуй. — Умница… — совсем потерял голову я, чувствуя, что скоро снова кончу. Сдерживаться сил не было, и я с радостью почувствовал, как сжимаются в кольцо мышцы вокруг моего члена, а из трущегося об стол писюна Юрия Андреевича брызжет теплая струя. Все, пиздец, можно и мне кончать… Очнулся я, сжимая в стальных объятиях стонущего разморенного маминого химика, вцепившись зубами в его холку. С трудом заставил себя отстраниться от лакомого и заглянул в его пунцовое лицо. — Все было заебись, Юрий Андреевич, вы просто супер. — Артем… Нам нужно забыть, что сейчас произошло, — Юрий Андреевич дрожащими руками пытался натянуть на себя штаны и отстраниться от меня. — Мы будем делать это каждый день, — твердо заявил я и помахал перед носом охуевшего химика телефоном. — Все снято. Будете паинькой— никто ничего не узнает. Жду вечером. Обидевшись на пытавшегося отбиться от рук любовника, я вышел из комнаты и поплелся на кухню восполнять потраченную энергию. Мамкины котлеты пришлись, как никогда кстати. В тот момент я был абсолютно счастлив.

***

Вскоре пришла мать, и я оставил своего Юрия Андреевича поворковать с ней, сам в это время наскачивал себе гейской порнухи и учился весь вечер, готовясь к страстной ночи. На ужин выполз нехотя, чтобы посмотреть на своего любовника, потому что соскучился. Юрий Андреевич сидел на краешке стула, жопку я ему натер, видимо, славно, и смотрел как всегда мимо меня, скучно поддакивая матери. Я с аппетитом пожрал, помылся и пошел к себе ждать. Хуй стоял, как намагниченный, ждал белую попку химика. Ближе к часу ночи я довел себя до истерики, не сводя глаз с двери, не дождавшись, потопал в спальню матери и ее хахаля, успокаивая себя тем, что легли они в одиннадцать, должны уже наебаться. Когда я зашел в их спальню, там горел ночник. Мать сладко похрапывала, а Юрий Андреевич пялился на меня вытаращенными от ужаса глазами и махал рукой, чтобы я ушел. — Вы почему не пришли? — спросил я строгим шепотом. — Я ждал. — У меня там все болит, — отвел глаза мой любовник и скукожился под одеялом, глядя на меня побитой собакой. — А мне что? Сдыхать? — рассердился я и ткнул ему в губы стоящим членом. — Ротик откройте. А жопкой завтра поработаете. Я ебал своего Юрия Андреевича в рот, не сводя глаз со спящей матери и стараясь не стонать, чтобы ее не разбудить. Как-то не очень у него получалось сосать, но мне много и не надо. Кончил за пять минут, залил его грудь спермой и гордо удалился к себе, сказав напоследок, что в школу я завтра не пойду, там карантин, и мы будем весь день ебаться. Счастливый и удовлетворенный, всю ночь я проспал как убитый. Но зато утром проснулся и сразу помчался на кухню, проверять, не ушла ли мать на работу. Мать кормила завтраком Юрия Андреевича и не сводила с него влюбленных глаз. Тот жрал блинчики с абрикосовым вареньем и мычал от удовольствия. Я представил как обмазываю все тело моего химика этим вареньем и потом слизываю его с попки, промежности, яиц и мой член послушно принял боевую готовность. Наверное, я застонал, потому что мать обернулась на меня, а у Юрия Андреевича, кажется, пропал аппетит. В отличие от меня. Я тоже приговорил тарелку блинчиков, пока Юрий Андреевич провожал мать в прихожей. А потом когда он подошел к окну помахать ей рукой, ритуал у них такой, видите ли, я подошел к нему, сдернул с его задницы штаны и запустил руку куда-то в теплое, под яички, наслаждаясь податливой мягкостью и одуряющим запахом тела. — Артем, мама же в окно смотрит, — укоризненно пробормотал Юрий Андреевич, тем не менее выпячивая попу, давая мне больший простор для деятельности. — Вот и не разочаровывайте маму, улыбайтесь, Юрий Андреевич, — сказал я и, облизав палец, вставил его в коричневатую дырку.