Мой отчим

Я вам обещал рассказать про мою нетрадиционную семью? Ну ловите. - О, да... Димочка... да... еби … да.... глубже.... да.... тарань мою попку... Хорошо как.... - услышал я из приоткрытой двери спальни. Я мысленно заржал, слушая всю эту порнуху. Вот, блядь, мои старперы развлекаются... Только какого хуя меня это так возбуждает,а? Я шагнул в нашу спальню, где мой батя привычно ебал Юрия Андреевича, разложив его на кровати. - Эй... Меня забыли! - радостно возвестил я, присоединяясь к ебливой парочке и засовывая свой хуй в рот нашему химику. - А я сессию сдал! Досрочно... Ахгм... - толкался я в податливый рот Юрия Андреевича, прикрыв глаза. --Сдал? Ну ты пиздец герой, сына... - простонал батя, продолжая ебать зад моего бывшего отчима. - Проси теперь... ахтыж бляаааадь...да... да, Юрочка... - ритмично двигался батя, придерживая нашего Юрия Андреевича за жопку... - Что хочешь проси... Давай, сына.... - В Таиланд хочу.... На каникулы...— выдохнул я, засаживая в горячий ротик Юрия Андреевича, и захлебываясь кайфом. - Поехали, па... - Юрочка, зайка, хочешь поехать? - прижался мохнатыми яйцами к жопке Юрия Андреевича батя, кусая ему загривок. - Ха-чу.... - выдохнул наш химик. Так все и было решено. Уже давно ясно, слово нашего химика — закон. Что я, что батя готовы жопу порвать, лишь бы его желания выполнить. А он это знает.

***

Паттайя нас встретил жарой за тридцать и толпой полураздетых загорелых и не очень туристов всех мастей. У нашего химика загорелись глазки, он жадно озирался по сторонам. Как выяснилось, он первый раз за границей, выяснилось это непосредственно перед самой поездкой, и батя с ног сбился, чтобы сделать непутевому ученому загранник, и теперь тот жаждет получить все впечатления сразу. Мы с батей только хотели холодной воды, под кондиционер, и нашего Юрия Андреевича с голой попой. Отель батя выбрал крутой, что и следовало ожидать. Как мне кажется, он выбором и не заморачивался, ткнул пальцем в че-нибудь подороже, и все. Мы собирались много купаться и много ебаться. Под это, в принципе, любой отель подходил, но наш был круче. У всех троих оказалось по одноместному почти роскошному номеру с огромной двуспальной кроватью. Так что, спать могли в любом из них все втроем. Наш химик радостно ахал, пока исследовал новую территорию, заявил, что плитка в душе батиного номера круче, чем в его, зато у него кровать шире. А у меня лучше вид с балкона. На что батя сказал, что ебаться мы будем у Юрия Андреевича, мыться у него, а потом курить на моем балконе и любоваться видом. Все согласились, и сразу пошли опробовать кровать в номере Юрия Андреевича. Он пожелал ебаться,лежа на спине и целоваться, что мы с радостью и выполнили. То, что наш химик легко умудряется вить из нас с батей веревки, мы заметили уже давно. И даже не сопротивлялись, а радостно выполняли все его хотячки. Поэтому, когда вечером на набережной Юрий Андреевич проводил восхищенным взглядом девицу в короткой серебристой юбчонке и на двадцатисантиметровых кыблах, мы с батей сразу переглянулись. - Слышь, Тем, ему ж хуй не только для красоты дан, он, поди, им тоже побаловаться хочет, - шепнул мне батя на ухо, пока химик пускал слюни на длинноногую девицу в серебряной юбке. - Надо ему ее снять. - Стремно как-то, пап, - шепнул я в ответ. - А вдруг ему понравится. Будем его потом от баб отбивать. - Сынок... Не ссы, - уверенно сказал батя. - Он реальный пассив. Ему всегда будет больше нравиться, как мы с его задком играемся. Снять бабу оказалось проще простого. Для этого она там и прогуливалась. Увидев в батиной руке несколько сотенных зеленых бумажек, аборигенка засверкала белоснежными зубами и потащила отца в массажный салон, возле которого, собственно, наш химик ее увидел. - Не, не я. Вот он, - кивнул батя на Юрия Андреевича и сунул купюры ему в карман. Юрий Андреевич выпучил глазенки и, капая слюной, послушно потопал за длинноногой. В радостном ворковании тайки мы с батей разобрали не только слово «массаж» но еще «бар» и «дринк», и решительно двинулись за отправившейся ебаться парочкой, рассчитывая дринькнуть в баре, а главное, присмотреть за поплывшим моим бывшим отчимом. Перед тем, как скрыться в «номерах», Юрий Андреевич успел шепнуть нам, что ему не мешало бы перед еблей яйца побрить, на что батя ответил, что за такое бабло эта тайка дала бы и волосатой обезьяне, так что пусть он не беспокоится. Кажется, Юрий Андреевич обиделся, но не сильно. Если честно, на душе было как-то хуевато. Отдавать химика хоть и на один раз кому-то было стремно. В душе шевелилось что-то похожее на ревность. Пытаясь заглушить это новое незнакомое мне чувство, я опрокидывал уже четвертый шот, когда батя, наконец, включил строгого родителя и вытащил у меня стакан чуть ли не из зубов. Ага, значит ебать в жопу мужика у бати на глазах это норм, а дринькать — плохо. Не успел я как следует развить эту тему, в бар, придерживая расстегнутые шорты, ввалился растрепанный химик с сумасшедшими глазами и хлопающим в попытке что-то сказать ртом. Он беззвучно открывал рот и махал рукой в ту сторону, откуда он только что феерично появился. - Что?! - мы с батей одновременно вскочили с барных стульев. - Там... Это... У нее... - наш химик бормотал что-то нечленораздельное, показывая руками странные фигуры возле своей расстегнутой ширинки. - Юрец, блядь, скажи что-нибудь! - батя начал психовать и пытаться нащупать на поясе несуществующую кобуру, готовый бежать за обидчиками драгоценного химика. - Ледибой, — невозмутимо произнес бармен, протягивая Юрию Андреевичу стакан воды. - Это транс! - ахнул я, охуевая от того, что длинноногая красотка оказалась с яйцами. Бедный Юрий Андреевич! Такого он точно не ожидал. Юрий Андреевич жадно выхлебал поданную барменом воду, посмотрел на нас с батей и жалобно всхлипнул. Мы тут же кинулись его утешать. Тот утешаться отказывался и только бормотал что-то, отпихивая нас с батей. - Так. Веди Юрия Андреевича домой, - распорядился отец, поняв, что наш химик не в себе. - А я скоро. Проведаю только эту бабу хуястую. Бабло уже уплочено, что зря добру пропадать. Отец похабно подмигнул мне и исчез за дверью, из-за которой недавно вывалился наш химик.

***

Вести ошалевшего Юрия Андреевича то еще занятие, я вам скажу. Он вис на мне и что-то бормотал. Я решил, что для снятия стресса ему срочно нужно бухнуть, и завел в какой-то бар по дороге. Пара стопок вискарика вернули ему осмысленный взгляд и почти членораздельную речь. Я только не мог взять в толк, что его так поразило. Никогда не слышал, что на свете есть такие чудики, как трансы? Мне бы прикольно было такого выебать, ну или хотя бы пощупать. Юрий Андреевич потянулся за третьей рюмкой и потерся о мое бедро возбужденным членом. - Охтыжблядь, Юрий Андреевич! Эта сука вас возбудила , а присунуть ей вы не успели? - догадался я и потискал его за попку. - Пойдемте в туалет, я вам пару палок кину, и вам полегчает. Довольный Юрий Андреевич выпил четвертую и, виляя жопкой, двинулся к кабинкам. Я его быстро нагнул над бачком унитаза и с наслаждением втиснулся в сладкую дырку. Юрий Андреевич стонал, подмахивал и шептал мне в губы, как он счастлив заполучить родной хуй в свою жопу. Отсюда я сделал вывод, что транс, почуяв пассива, как говорил батя, сам попытался выебать нашего Юрия Андреевича, что верному химику категорически не понравилось. Отсюда все его психи. Но я благоразумно молчал, натягивая расслабленного химика на свой хуй, и радовался, что он расслабляется окончательно и начинает разговаривать нормальным русским языком. Батя приперся где-то через пару часов после того, как мы с Юрием Андреевичем вернулись в номер, и выпив еще коньяка, расслабленно ебались, наслаждаясь близостью. Юрий Андреевич категорически отказался пускать батю в свой номер,заявив, что измена -это худшее зло. Батя жалобно скулил под дверью, рассказывая, что пошел к хуястой девке только ради экономии, «раз деньги уже плочены». Поверить в это было сложно, для бати эти деньги были сущим копьем. Химик и не поверил, а я, держа свой хуй в его жопе, предпочел не вмешиваться. Поняв это, батя сменил тактику и поклялся своим здоровьем, что только толканул свой хуй бабе с членом за щеку, а это изменой не считается. Юрий Андреевич после долгого раздумья отца в комнату пустил, но еще долго дулся, заставляя батю сосать, что тот категорически не любил. Батя послушно сосал, пока я полировал жопку нашего химика. А я радовался, что на прелести транса не поддался, и в залет ушел батя, а не я. Утром Юрий Андреевич остыл и допустил отца до своей дырочки, нудно выговаривая тому, что больше он такого не потерпит. Батя виновато вылизывал шею нашему химику и даже не огрызался. Все следующие дни прошли в благодушии и ванили, рассказывать нечего. Правда, наш химик, опустошая карточку виноватого бати, купил кое-что... Что заслуживает отдельной истории... Но я вам потом расскажу.