Глава 3
14 июля 2019 г., 19:44
Споткнувшись, Леон в последний момент ухватился за перила и подтянувшись продолжил бежать. Дыхание начало сбиваться. Ещё один пролёт и он не церемонясь вышиб дверь и оказался на крыше. Солнечный свет ударил по глазам и Оркотт невольно вскинул руку, чтобы загородиться от него.
На границе зрения мелькнул силуэт. Леон развернулся к нему и прицелился в гибкую фигурку летящую с крыши на крышу, как вдруг голова взорвалась болью и всё вокруг вспыхнуло подобием карандашного наброска.
Второй силуэт пронёсся между чёрным и белым, схватился за серое. Первый тут же оказался рядом и, притянув его к себе, слился с ним в один, а потом всё потонуло в пролитых кем-то чернилах.
***
Вибрирующее гудение ламп острыми шурупчиками размеренно вкручивалось в виски. Запах хлорки и медикаментов обдирал горло, стремясь пробраться глубже ― в самые лёгкие. Распахнув глаза, Леон попытался сесть, но ему в грудь тут же упёрлись две небольшие ладошки. – Успокойтесь детектив. Всё хорошо ― вы в больнице. Споткнувшись взглядом о белый рукав, Леон проследил вдоль него до бюста едва умещающегося за пуговичками медицинского халата и отвернулся. – Как вы себя чувствуете? Голова не кружится? Не тошнит? – Всё нормально, – проворчал Леон, морщась от её голоса, напоминающего визг волнистых попугайчиков. – Какая же у вас опасная работа! – продолжила она трещать, осматривая его голову. – А вы везунчик. Уже ведь не в первый раз оказываетесь у нас и обходится без серьёзных последствий. У вас явно хороший Ангел Хранитель. Тихо хмыкнув, Леон уткнулся взглядом в больничное покрывало. – Вы закончили? – Да. – Тогда оставьте меня в покое. Медсестра пожала плечами и, обиженно фыркнув, вышла в коридор, хлопнув дверью чуть сильнее необходимого. Оркотт повернулся к окну. На улице уже стемнело и дождь, мерно отстукивая по карнизу, стекал по стеклу. Его капли, ловя в себя отблески городских огней, мерцали праздничной гирляндой. Дверь едва слышно приоткрылась и по палате разлился еле уловимый сладковатый аромат. Секундно замерев на выдохе, Леон прикрыл глаза. Биение сердца стало отдаваться в ушах и головная боль начала отступать. – Ты спишь что ли? Голос напарницы прозвучал оглушающе громко. – Джилл? – переспросил Оркотт, делая более глубокий вдох. В воздухе явно чувствовался едва уловимый шлейф благовоний графа. – А ты кого-то другого ждал? – поставив на прикроватный столик красную коробку, перевязанную чёрной шёлковой лентой, она села на стул и с хитрым прищуром произнесла: – Знаешь, Леон, то, что ты отделался так легко, лишь в очередной раз доказывает, что в голове у тебя пусто. – Очень смешно, – хмуро ответил Оркотт, принимая сидячее положение. – Лучше расскажи, что там с нашими «Бони и Клайдом». – Задержали. И ты бы мог в этом поучаствовать, если бы не кинулся за ними сломя голову. Ты и раньше, конечно, осторожностью не отличался, но в последнее время окончательно в камикадзе превратился. И себя не бережёшь и графа волноваться заставляешь. – А Ди-то тут причём? – Он приходил. Бледный как Смерть был. Очень переживал за тебя, подарок вот к Рождеству оставил. – Переживал... А сам тогда чего не остался? – Сказал, что есть какие-то неотложные дела. – Ну и незачем тогда вообще приходить было, – фыркнул Леон, вновь возвращая своё внимание окну. – Дурак ты, Леон, – тихо заметила Джилл и придвинула к нему коробку. – Открой хоть, интересно же. Раздражённо бормоча что-то невнятное, Оркотт всё же взял коробку в руки, потянул ленту, откинул крышку и новый вдох будто бы кулаком в глотку вбили. – Чашка? – Джилл осторожно извлекла фарфоровое изделие из складок чёрного шёлка. – И блюдце. Леон подорвался с кровати и ринулся к выходу из палаты, но Джилл схватила его за руку. – Куда собрался? – К графу! – С чего вдруг? Глухо зарычав, Леон ткнул пальцем в сторону коробки. – Эта чашка из его любимого сервиза! Я как-то одну уронил, так он мне чуть голову не отвернул, а сейчас сам дарит одну. Не спроста это. Чуть склонив голову набок, Джилл понимающе улыбнулась и разжала пальцы. – Только будь осторожней ― не растряси остатки мозгов по дороге. Леон кивнул и вылетел в коридор.***
Смахнув в сторону облепившие лицо пряди, Леон спустился к дверям магазинчика графа и, сорвав табличку «Закрыто», забарабанил в дверь. – Ди! Открывай, чёрт тебя дери! – Мистер детектив, – голос графа оборвался на полувопросительной ноте. – Если вы сейчас же не уйдёте ― я натравлю на вас Ти-чана. – Ну уж нет! Ты явно что-то задумал и я не уйду, пока не узнаю, что именно! Леон затаил дыхание, прислушиваясь, но тишину рассекал лишь свист дождя. – Я собираюсь уехать из страны. Это всё, что вас интересует или есть ещё вопросы? По спине Оркотта пробежала стая мурашек и рука сама по себе потянулась к пачке сигарет, но на пол пути сжалась в кулак и бессильно обвисла вдоль туловища. – Ди, я промок до костей, пока дошёл до тебя. Может хоть чаю нальёшь? За дверью послышались какие-то шорохи и Леон, рвано выдохнув, подался чуть вперёд, а в следующий момент раздался отчётливый речитатив удаляющихся шагов. Оркотт уселся на ступеньку и всё таки закурил. Тлеющий кончик сигареты ярко вспыхивал при каждой затяжке, выхватывая из сумрака задумчивое, с нахмуренными бровями, лицо. Табачный дым тонкой струйкой утекал к потолку, закручиваясь в змеиные кольца. Тихий щелчок замка заставил его вздрогнуть. Граф поставил рядом с ним поднос с дымящимся чайником и, сев по другую сторону, разлил ароматный напиток по чашкам. Его лицо больше обычного напоминало фарфоровую маску со всё той же, будто приклеенной, добродушной, в меру участливой улыбкой. Леон взял одну из чашек ― она была из того самого, любимого, сервиза. Тонкий цветочный узор оплетал её грани и вписанные в рисунок иероглифы какого-то стихотворения. Живительное тепло побежало по пальцам, разгоняя холод в руках, а запах ванили и корицы защекотал нос. Оркотт зажал его в попытке сдержать чих, но тот взорвался в голове, отдавшись звоном в ушах. А граф по прежнему смотрел в пол и, сжимая в руках вторую чашку, старательно улыбался. Стиснув зубы, Леон издал утробный, точно звериный, рык и шарахнул свою чашку об пол. – Мистер детектив! Вы что творите? – Что я творю?! – вскочив на ноги, Леон вцепился в чеонгсам графа и рванул его на себя. – Это я у тебя хотел спросить: какого чёрта, Ди?! – орал он ему в лицо, потряхивая словно куклу. – Куда это ты вдруг собрался ни с того ни с сего?! – Немедленно отпустите меня! Хлёсткая пощёчина кнутом прошлась по скуле и щеке и Оркотт, пошатнувшись, разжал пальцы. В глазах плясали цветные пятна. – Пожалуй даже к лучшему, что эта последняя встреча состоялась, – задумчиво проговорил граф, поправляя свою одежду. – Прощайте, мистер детектив. Подхватив поднос, Ди вернулся в магазин и Леон едва успел поставить ногу в проём, не позволяя ему закрыть дверь. Втиснувшись в помещение, он схватил графа за запястье и поднос выскользнул у него из рук. Чайник с чашкой разлетелись вдребезги, встретившись с полом. – Варвар! – Ди замахнулся для новой пощёчины, но Оркотт, ловко перехватив и второе запястье, прижал его к стене. Растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо и сбитое дыхание. В разноцветных глазах метались искры ярости. Леон склонился над Ди, выдохнул, обдав ухо жаром, и победно улыбнулся, вглядываясь в расширившиеся зрачки графа. Проведя языком по бархатным губам, Оркотт нерешительно углубил поцелуй и прошёлся по ровному ряду зубов, чуть щекоча дёсны. – У тебя сегодня к чаю было фруктовое пирожное, – зачем-то произнёс он, задумчиво облизав губы. Выпустив графа из своей хватки, Леон отступил на шаг назад и отвернулся, чувствуя как лицо начинает пылать. Гуляющий по опустевшей приёмной сквозняк, напомнил о вымокшей одежде. Поёжившись, Оркотт вновь почувствовал щекотку в носу. Не сдержался, чихнул. – Быстро ты собрался, – пробормотал он, останавливаясь взглядом на осколках. – Я... Мне лучше уйти. Леон развернулся к выходу, сделал несколько шагов. – Если вы сейчас уйдёте, то наверняка заболеете. Вам нужно переодеться в сухое и хорошенько выспаться. – Издеваешься? – Мой дорогой детектив, – голос Ди едва различимо дрогнул, – разве я когда-нибудь издевался над вами? Леон обернулся и столкнулся со взглядом Ди. Его глаза слабо мерцали в тени от волос, почти полностью скрывших лицо. – Впрочем, я вас не заставляю. Если хотите, можете уйти. Присев рядом с осколками, Ди принялся собирать их на поднос. Сквозь шёлк чеонгсама проступили острые линии лопаток, неровно вздрагивающие при каждом движении рук. Леон сделал шаг к двери и очередной осколок выскользнул из рук графа и, монеткой прокатившись по полу, остановился на ребре перед ботинком Оркотта. – Я... Не хочу уходить, – выдавил он сквозь сковавшие горло тиски. Осколок упал рисунком вверх.
