Руки, так любимые демоном

      Чимин сложил руки в молитве и вознёс глас свой к Творцу Великому. — Отец мой, внемли зову этой несчастной души и прими её к себе в обитель, — торжественно раздаётся голос блондина в замызганной больничной палате.       Мужчина, что распростёрся перед ним на койке, мечется в бреду и неистово кричит. Он не хочет уходить, он же ещё так мало пожил. — Нет! Не забирай меня, нет! Чёрт бы тебя побрал, проваливай! — кричит бренный человек перед Паком.       Ангел ни единым мускулом лица не выдаёт, что такое обращение к нему более, чем оскорбительно, и продолжает читать молитву, прекрасно зная, что отвлекаться ни в коем случае нельзя. Даже с закрытыми глазами он ощущает треклятые тени — приспешники Ада, которые всегда появляются стоит им почувствовать запах смерти и пытаются переманить слабую душу в Геенну огненную. Вот они окружают молодого ангела, мерзко хохочут, тыкают пальцем и скалят свои свиные рыла в отвратительных гримасах, ждут когда же этот молодой святой ошибётся, чтобы заграбастать вкусную людскую душонку себе. Но Чимин обладает стальной выдержкой и к таким концертам привык, значительно мешает лишь этот человек, который тоже видит всех этих чертей и мечется ещё сильнее.       Его вопль режет нежные чиминовы уши, как скрежет гвоздя по стали, но тот наконец-то завершает все необходимые приготовления, допевает молитву и заметно расслабляется, когда открывает глаза и замечает, как недовольные черти шипят, плюются, но уползают в свои тёмные щели так и оставшись ни с чем.       Ангел встаёт с колен и приближается к человеку, который уже испустил дух и дожидался святого с тупым исступлением рассматривая всё вокруг. Чимин протягивает к мужчине руки, обвивает его за талию и, взмахнув крыльями, отталкивается ввысь, направляясь так хорошо заученной ему дорогой.       Человеческая душонка больше не кричит, но боится и вырваться пытается. Неосторожным движением задевает локтём в живот, из-за чего Чимин лишь крепче стискивает зубы, но попутчика не отпускает, а держит лишь сильнее. Неблагодарный… Все они так делают.       Вот уже видны облака, которые сверкают золотым Божественным светом, словно зазывая. Так ангелы встречают новую душу. Чимин с лёгкостью приземляется на пушистое облако, однако его мягкость на этот раз не доставляет ему никакого удовольствия, ибо голову его наполняют мрачные думы. Ангел отпускает человеческую душу, которая уже перестала брыкаться, берёт её за руку и торжественно ведёт к огромным кованным воротам, которые излучают золотое сияние. — Спасибо, Закум, теперь предоставь эту настрадавшуюся душу мне на суд, — говорит другой святой, что стоит подле ворот.       Чимин морщится при звуках своего имени, которое ему когда-то дал Всевышний, но подчиняется приказу архангела и передаёт душу буквально с рук на руки. Они медленно удаляются, становясь всё меньше и меньше, пока совсем не пропадают из вида и ворота тут же захлопываются без какого-либо лязга.       Молодой ангел облегчённо выдыхает и поправляет нимб, который буйная человеческая душонка успела сбить неосторожным движением. Тяжёлый день наконец-то закончился, а это означало, что можно было снова спрятаться в Священном Саду и предаться размышлениям, которые того и гляди полезут из его светлой головы, чего допустить было категорически нельзя. Творец страдал и мучался, если дети его, которым он дал приют на небе, думали о чём-то плохом, ведь всё это отображалось и на нём.       Впервые Чимина раздражает белизна его обители, которая в этот раз не успокаивает, но неприятно слепит глаза. Молодой ангел расправляет свои бежевые крылья и направляется в Сад, полный намерения избавить себя от мыслей, что тяготят его, но нос к носу сталкивается с кем-то и неловко падает. — Закум, я тебя везде обыскался! Пошли в Главный Архив, Сокджину нужна помощь. Кажется, опять эти неугомонные амуры разворошили все свитки. А я ведь говорил, что уже давно пора переписать их и заменить на книги! Да и вообще..., — молодой ангел так и не договаривает, заметив на себе недобрый взгляд друга и как-то виновато замолкает. — Тэхён, сколько раз я просил тебя не называть меня так! Почему Сокджина ты зовёшь по его земному имени, а меня нет? — дуется Чимин и поднимается сам, игнорируя протянутую ему руку. — Мне оно очень нравится, и вообще, ты должен гордиться своим божественным именем. Я вот своё ещё не успел получить, — как-то сразу поникает ангел напротив и Чимину тут же становится совестно.       В конце концов Тэхён ведь появился у них относительно недавно, но Всевышний что-то затянул с выбором имени.       Души, что попадали в Рай, проходили суд у строгого, но справедливого ангела — Пуриэля. Если за всю жизнь человеческая душа не успела нагрешить или совершить какой-то проступок, то она представала перед Господом, который давал ей новое божественное имя, и становилась ангелом. Если же душа не совсем чиста или не покаялась, а утаила что-то, то её отправляют обратно на землю в виде реинкарнации другого человека. Так сложилось издавна и все были довольны таким раскладом, потому что Всевышний находил всякой достойной душе достойное занятие.       Чимина, например, нарекли Закумом и без дела тоже не оставили. Он должен был навещать людей, которые умирали и читать молитвы, чтобы душа смогла беспрепятственно покинуть бренное тело и вознестись на небо. Но по пути в Рай было не мало и искушений. Так неугомонные приспешники Ада, в лице различных чертей, появлялись везде, где пахло смертью и шептали человеческой душе на уши всякие соблазны. Если люди оставались глухими к их приманкам, то бесы переключались на ангела, который читал молитву и всячески старались его отвлечь. Ведь такая сложная работа не допускает никаких ошибок и погрешностей. Отвлёкшийся ангел более не мог ничего сделать, потому что бесы тут же хватали несчастную душу и утаскивали её в Геенну огненную.       Чимин был очень благодарен Творцу, за то что разрешил остаться подле себя и нашёл чем заняться, но иногда его это очень угнетало. Люди в большинстве своём эгоистичны, завистливы и неблагодарны. Они кричат, умоляют и проклинают, когда Чимин приходит за ними, потому что не хотят умирать, даже, если попадут в Рай. За столько лет, что Пак провёл на небе и выполнял свою работу он наслушался стольких неприятных слов, столько проклятий в свою сторону, столько тычков в свою грудь ощутил, что постепенно негативные мысли стали наполнять его светлую голову. Чтобы дать им выход он подолгу размышлял и говорил сам с собой в Священном Саду. Порой это помогало, но иногда он чувствовал как ему всё сложнее и сложнее бороться со странной тьмой, что поселилась где-то глубоко внутри. Он безумно боялся её и всегда старался отгородиться от других ангелов, чтобы ненароком не выдать свою болезнь, чтобы случайно не запятнать их светлые образы. — Извини, мне на самом деле не очень хорошо и я предпочёл бы просто посидеть где-нибудь один, — виновато тянет Чимин и несильно сдавливает плечо друга. Он не должен страдать из-за плохого настроения. — Чимина-а, это опять они? Опять эти люди сделали тебе больно? — встревоженно шепчет ему на ухо Тэхён.       Только он один знал, что происходит внутри Пака, и только он один понимал его и принимал таким какой он есть. Все остальные ангелы давно стали обходить странного святого стороной, но Чимину это было только на руку. Из всех он хорошо общался только с этим непоседой Кимом и уважаемым Сокджином, который хранил и переписывал огромный архив. — Не переживай, просто черти в последнее время одолели. Совсем работать не дают, — утаивает правду Чимин и широко улыбается, словно пытается обезоружить.       Тэхён не очень ему верит, но всё же отпускает того и провожает задумчивым взглядом в спину. Видимо, ещё до конца не доверяет ему.

***

      Чимин сидит на краю облака и болтает босыми ногами в воздухе, изредка задевая пушистую вату. Лицо его освещают солнечные лучи, но голову наполняют невесёлые думы. Что-то странное творится с ним в последнее время. И вроде бы он даже знает из-за чего это, знает, что так не должно быть, но ужасно боится сказать хоть кому-нибудь, чтобы попросить помощи. А вдруг сочтут ненормальным и отстранят от работы? Без неё он точно с ума сойдет. А что ещё тут делать? Перебирать бумажки в архиве? Ухаживать за Священным Садом? Разносить новости? Так тут и без него этим много кто занимается. Ему то уж точно найдут замену в два счёта.       Ангел замечает далеко внизу что-то блестящее и любопытно перевешивается через облако, да только всё равно ничего не разобрать. Чимин наклоняется ниже и чуть не падает с облака, оперативно взмахнув крыльями. Что же там такое?       Изредка ангел позволял себе огромный соблазн и спускался на землю в виде человеческого обличия, чтобы побродить там, где душа пожелает и посмотреть чем сейчас люди заняты. Об этом никто не знал, да и если прознали бы, то в миг наказали сурово или ещё чего похлеще. Ангелам нельзя покидать Рай не по делу, а тем более превращаться в людей и скитаться среди них.       Но в этот раз любопытство одерживает верх и Чимин, воровато оглянувшись по сторонам, расправляет крылья и сигает с облака прямо вниз. На земле он не был уже лет пять и очень хотелось своими глазами увидеть, что же новенького придумали эти непоседливые люди.       Многие ангелы были очень недовольны, когда Творец дал Чимину такую важную и ответственную работу — провожать человеческие души на небо. Потому что он был по сути ведь совсем мальчонкой. Умер в двадцать два года, да так и попал на небо. Своей прежней жизни никто из ангелов не помнил, чтобы не было лишнего соблазна спуститься на землю и хоть глазком поглядеть на тех, кого оставил при жизни. Чимин и не помнил ничего, но любопытство, так свойственное людям, у него осталось и он, ну никак, не мог ему противиться.       Что же это блестело там на земле..?