Руки, так любимые демоном

      Чимин сидит в подсобке Главного Архива, пьёт какой-то особый чай, сделанный по личному рецепту Джина, и болтает босыми ногами, потому что те не достают до пола. На самом деле Пак здесь впервые, поэтому с любопытством рассматривает уголок, в котором старший ангел проводит всё своё время. Он, считай, вообще отсюда никуда не выходит, наверное, это ужасно скучно — изо дня в день перебирать этот огромный архив, тем более одному.       Джин вскоре появляется, вытирая тыльной стороной ладони струящийся пот, и падает в большое старое кресло напротив своего гостя. Чимин в последнее время заходил очень редко, а Тэхён, который наоборот бывал здесь каждый день, успел надоесть своим вечным жужжанием про одно и тоже.       Джин кидает какую-то ягоду младшему в чашку и заговорщически подмигивает. — Ограниченное лакомство. Успел притащить с собой с последнего визита на землю, — широко улыбается старший, когда видит как глаза Пака восторженно округляются. — Забыл только название. То ли кулубень, то ли кулубника. Да и неважно оно всё, ешь знай.       Чимин и не возражает, а лишь откусывает прохладную ягодку и с наслаждением прикрывает глаза. Да, чего только у этих людей нет. Сам-то он бывал на земле теперь каждую неделю, но старшему об этом точно лучше не знать. При воспоминании о его земном друге он не может сдержать улыбки и поспешно наклоняется, чтобы отпить ещё чая. — Хён, когда ты последний раз был на земле? — осмеливается задать вопрос Пак и поспешно добавляет. — Ну, ты же говорил, что прихватил эту ягоду с последнего визита к людям. Что ты там делал? — Всё тебе расскажи, да покажи, — как-то грустно вздыхает Ким и Чимину становится неловко. Кажется, это было что-то личное. Но старший собирается с мыслями, легонько хлопает себя по щекам и продолжает. — Когда-то давно, когда я ещё не следил за архивом, я был молодым и беспечным ангелом, что бесцельно мотается по небу, как наш Тэхён. У меня ещё не было божественного имени и никаких забот и обязанностей тоже. Я, конечно же, не помнил своей прежней жизни и никто бы мне уж точно не рассказал, но меня отчего-то постоянно тянуло назад, к людям. Я тосковал, чувствовал как врежу Всевышнему таким состоянием и совершил ужасно глупый поступок — пока никто не видел я пробрался на землю в человечьем обличье, потому что эту грусть ничем нельзя было заглушить. С тех пор я втайне ото всех каждую неделю сбегал на землю, чтобы насладиться всеми земными благами, которых был лишён будучи ангелом. Я каждый раз снова и снова приходил в одно и то же место, знаешь, что-то по типу нашего архива, только в разы меньше. Это была библиотека. Среди пыльных книг и бесконечных полок я топил своё одиночество, в день прочитывая по книге и проживая вместе с авторами тысячи историй. А потом… потом я встретил его.       Чимин почувствовал, как по спине побежали мурашки и даже оглянулся, чтобы посмотреть закрыта ли дверь. Но здесь никогда не было холода и ветра. Значит всё же мурашки эти были вызваны рассказом, который в предвкушении царапал взволнованное сердце. Джин ненадолго замолчал, чтобы перевести дыхание и отхлебнуть ещё чая, а потом снова продолжил: — Он был очень красив, поэтому я сразу обратил на него внимание, но постеснялся подойти. Да и где это видано: ангел завёл дружбу с человеком. Поэтому я постарался избавиться от навязчивых мыслей, но он, словно услышал их. У него были крашенные фиолетовые волосы и очаровательные ямочки на щеках. Он просто подошёл и даже ещё ничего не успел сказать, но я понял, что пропал. Он представился как Ким Намджун и сказал, что работает в какой-то крупной компании. Ты будешь смеяться, но я ни слова не понял и не запомнил, только стоял и просто пялился на этого невероятного человека. Видимо, он тоже заметил это, но не смутился, а пригласил меня на выходных в ресторан, а я только и мог, что кивнуть, вообще ничего не осознавая. С тех пор желание видеть этого человека становилось всё сильнее и сильнее, а мои визиты на землю всё чаще и чаще, пока я не стал наведываться туда каждый день. Меня словно магнитом тянуло к нему, ведь он был дьявольски красив.       Джин снова прервался, чтобы перевести дух, и внимательно посмотрел на Чимина. Пак храбрился изо всех сил, но прекрасно понимал, что его выдают горящие уши, которые сейчас вполне могли служить маяком потерявшимся путникам в море. Младший чувствовал, что эта история Кима очень интимная и личная, и был ужасно смущён и одновременно польщён тем, что он решил доверить её такому как он. Но всё же Паку не давала покоя эта история, которая, словно осадок оставалась где-то в душе, заставляя чувствовать себя некомфортно. Причину этому он пока ещё не мог найти. — Ключевое слово здесь было дьявольски, — фыркает в свою чашку Джин и отворачивается к окну. — Я влюбился как последний дурак, а он оказался дьяволом. Причём не обычной пешкой, а самим Ваалберитом, считай правая рука Сатаны. И даже после этого я не отступился от своей любви, я, наверное, такой жалкий.       Чимин чувствует горечь, которая волнами исходит от старшего и давится своими эмоциями. Конечно, не такого он ожидал от Главного Архивариуса, но и его понять можно. Он не виноват, никто не выбирает в кого будет влюблён… Пак аккуратно сжимает большую ладонь своего хёна и перенаправляет свою положительную энергию ему. Джин лишь криво улыбается, глотая боль, ведь все слёзы выплаканы уже очень давно и осталась лишь огромная дыра в груди, которая наполнилась пустотой. — Мы правда пытались просто быть рядом и не заботиться ни о чём и ни о ком, но каждый день бремя ответственности лишь сильнее душило меня. Я боялся, что о нас узнают, что подвергнут наказанию или ещё чего хуже отправят в вечное изгнание. А потом я получил своё божественное имя и понял, что так больше не может продолжаться. Всевышней верит мне, он возложил на меня такую ответственность, а я лишь обманывал его. Я прекратил всё в тот же день: вернулся на землю и всё объяснил Намджуну. Думал, он будет рвать и метать, проклянёт меня или попытается что-то сделать, но он просто всё понял, сжал мою руку напоследок и навсегда исчез из моей жизни. Я больше никогда не видел его. Потом я покаялся в своих прегрешениях Творцу, но он так ничего и не сказал. Не наказал, не отправил в изгнание, не сверг с поста — лишь долго смотрел в мои глаза и я чувствовал себя очень плохо. С тех пор я дал себе обет, что посвящу всю бесконечность, что нахожусь здесь — Главному Архиву. Буду приглядывать за ним, перепишу свитки, которые со временем стёрлись и никогда больше не спущусь на землю. И вот прошло уже восемь лет, а я по прежнему здесь — храню своё обещание, — поворачивается Джин к Чимину и на лице у того ни слёз, ни боли, лишь одна вселенская усталость и, может быть, разочарование. — Ангелы и демоны не могут быть вместе, запомни это очень хорошо, Чимин-и.       Пак тоже чувствует лёгкую опустошённость и усталость, хотя этот чай должен был придать ему сил и бодрости. История Джина уникальна и тосклива одновременно. Ангел по природе своей просто не может влюбиться в демона, также как и демон не может полюбить слишком чистого для него ангела. По крайней мере, Чимин не видел этого ни разу, такая история сразу бы разнеслась тихим шёпотом сплетен по всему Раю. — Хён, когда ты умер — сколько тебе было лет? — интересуется Пак, надеясь, что хоть это не слишком личный вопрос. — Двадцать. Когда я попал сюда, мне было всего-лишь двадцать.       И Пак в какой уже раз за день удивляется тому, какой же всё-таки Джин необычный. Рано попав на небо, пережив такую трагедию, чувствуя как любовь и долг разрывают его напополам, он смог стать такой значимой фигурой в Раю и с тех пор восемь лет не спускался на землю. Да что уж там, Чимину иногда казалось, что он вообще из своего архива не выходит. Если так подумать, он никогда не видел его в Священном Саду, никогда не замечал его розовой макушки на всеобщих судах и собраниях. Никогда… Словно Джин заперся не просто в этом огромном белом здании, но и самого себя замуровал. Будто бы нарочно истязает себя, чтобы искупить вину…       Чимин быстро трёт глаза, чтобы старший ненарком не увидел набежавших слёз и не подумал, что он его жалеет, и допивает уже холодный чай. На языке ещё чувствуется сладость ягоды. — Хён, большое спасибо за чай, я редко такое пью, — вежливо благодарит Кима младший и спрыгивает с высокого стула.       Джин ничего не говорит и лишь слегка кивает, а затем отворачивается к полкам с какими-то свитками, намекая, что ему уже пора уходить. Пак немного колеблется у двери, но потом не сдерживается и быстро подлетает к старшему ангелу. Чимин аккуратно обнимает его, стараясь не задеть крылья и чувствует приятный аромат чего-то сладкого, исходящий от тела Джина. — Иди уже давай, — ворчит Ким, явно не ожидавший такого прилива чувств.       Смущённого Чимина долго упрашивать не надо и он улетает также быстро, как и подлетел. А Джин чувствует как на сердце у него становится спокойно. Да уж, пока у него есть этих два непоседы в лице Тэхёна и Чимина, грустить ему точно не придётся. Даже, если он обрёк себя на вечное одиночество, оно не так страшно, если знаешь, что рядом всегда есть пара ангелов, которые протянут крылья и поддержат в тяжёлую минуту.