«Для любви нужно два человека»

Однажды Джонатан, тогда ещё безнадёжно влюблённый в Нэнси Уилер, сказал, что каждый, кто хоть раз любил, носит свои раны. После он, конечно, сконфуженно рассмеялся, потрепал по волосам и добавил, что в четырнадцать о таком не думают. Уилл кивнул, а про себя решает, что нет, ещё как думают. К сожалению, думают. Майк Уилер грустил. Сильно грустил. Подолгу смотрел вдаль, закусывал костяшки пальцев и предавался меланхолии, мешая тоску с ненаходящим выхода раздражением. Другим словом — скучал. По девочке со странным именем, магическими способностями и полным отсутствием знаний об окружающем мире. Уилл с Одиннадцать тогда знаком не был и почти о ней не думал — без того проблем хватало — но подсознательно чувствовал: она станет прямой причиной его разбитого сердца. Хотя бы потому, что невозможно так скучать, если не любишь. А Майк скучал. И, похоже, действительно любил. В те дни даже его переживания за друга выглядели, как способ отвлечься от своих собственных. Поэтому пока Уилл торчал в Изнанке, желая обнять маму и увидеть улыбку на бледном лице лучшего друга, этот самый лучший друг доверчиво вручил своё большое доброе сердце девочке со странным именем. Сердце, которое сам Уилл мечтал держать в ладонях, оберегать и защищать. Что ж, теперь это никогда не станет его прерогативой. Потом было чувство полнейшей пустоты и обречённости. Оди хорошая, честно. А то, что Уилл назвал её дурочкой… это так, от обиды. От сильнейшей обиды, на самом деле. На неё, влюбившую в себя Майка, на самого Майка. На себя, в конце концов. Что не такой крутой… милый, красивый. В добавок ко всему ещё и неправильный. Школьные задиры обделаются от радости, когда узнают его секрет. К окончательному осознанию Уилл пока не пришёл, но, учитывая, какими темпами сокращал расстояние и какие эмоции испытывал, оставалось немного. Зомбёнок-гей. Умора, не иначе. Майк выстрелил парой слов, по отдельности которые выглядели вполне безобидно: виноват, не нравятся… Образовав вместе ужасающую мысль, неотвязно преследующую Уилла Байерса не первый год, лучший друг нанёс контрольный удар. Уиллу едва хватило сил не сорваться на неконтролируемую истерику прямо перед ним, а уйти и впасть в беспамятство в замке Байерсов. Вот вам и сойдём с ума вместе. По итогу башкой двинулся один только Уилл, а Майк остался таким же влюблённым и самым счастливым человеком рядом с девчонкой своей мечты. Как завершение всего дерьма — переезд. Уилл маму совершенно не винил, просто сейчас, после кратких объятий с любовью всей своей жизни и единоверными друзьями, он уезжает из Хоукинса и размазывает по щекам глупые слёзы — слабость, которую ненавидит и от которой никак не может избавиться. Майк смотрит вслед. Глаза его едва заметно блестят, но печалится и провожает взглядом он, само собой, вовсе не Уилла. Майк не предназначен ему, а он не предназначен Майку. Так было всегда, а Оди лишь ещё раз подтвердила эту мысль. Прав был Джонатан, только Уилл Байерс носит не раны, а огромные рваные шрамы и правда не знает, под каким слоем одежды их лучше всего теперь скрывать.