We fight to live

Чувствую поясницей стол и сажусь на него, не разрывая поцелуй с Чоном. Развожу ноги в стороны, чтобы он встал ближе ко мне. Резко выдыхаю весь воздух из лёгких, когда Чон внезапно прижимает меня к себе. Руками сжимаю его плечи, а пальцы на ногах поджимаются от приятной неги, которая проходится по всему телу. Поцелуи переходят ниже, я откидываю всё ещё мокрые волосы за спину. Он пытается расстегнуть пуговицы моей формы, но у Чонгука не получается. Чон психует, из-за чего я получаю укус в шею, поэтому негромко вскрикиваю. Помогаю ему вытащить пуговицы, а после он кидает ткань себе под ноги. С каждым своим выдохом или стоном чувствую, как из меня выходит весь стресс и всё напряжение, которые скопились за эту неделю. Лейтенант дотрагивается холодными пальцами до сосков, отчего я вздрагиваю, но сильнее прижимаюсь к нему. Зарываюсь руками в его волосы, откидываясь на стену. Я даже не помню того момента, когда мы оба успели полностью раздеться. Прикрываю руками огромные раны на животе. Мне самой противно смотреть на них. Но Чон откидывает мои руки в стороны. — Не переживай, они заживут. — говорит он, а после входит одним резким толчком. Прикусываю губу, чтобы не издать слишком громкий звук и откидываю голову назад. Обхватываю его бедра ногами, сильнее прижимаясь к нему. Чон начинает двигаться, а моё дыхание учащается от того, насколько мне сейчас приятно. Удовольствие проходится по всему телу, доходя даже до мизинцев на ногах. Чонгук наклоняется ко мне, оставляя смазанный поцелуй на шее, и по моему телу проходятся мурашки. Закидываю руки ему на плечи, оставляя едва заметные следы ногтями. Движения становятся быстрее, и я больше не могу сдерживать свои стоны. Утыкаюсь ему в плечо, пока по телу проходится слабая судорога удовольствия. Лейтенант выскальзывает из меня, изливаясь на ножку стола. Оба тяжело дышим, прикрыв глаза. Даже не понимаю откуда столько чувственности в обычном сексе: то ли из-за того, что мы оба выпили, то ли всё из-за стресса. Но так или иначе я ощущаю облегчение, будто огромный камень упал с души. Мы оба начинаем одеваться. По спине скатываются капли пота, но они быстро впитываются в ткань. Нам ждать помощи ещё как минимум пять часов, но я даже не знаю чем занять себя. По телу проходится волна тепла и её хочется сохранить. Поэтому я всё равно отправлюсь на поиски тёплого пледа или же одеяла. К счастью, мои поиски быстро закончились. Длинный плед из шерсти был в следующей комнате. Как я поняла, эта была комната смотрящего: куча компьютеров, много маленьких экранов, которые покрылись паутиной. Я уселась на диван, укрываясь тёплым пледом и прикрывая глаза. У меня есть шанс поспать ещё несколько часов. Почти провалившись в сон, я даже не слышу, как в комнату заходит Чон, зато отчётливо чувствую, как прогибается матрац на другой части дивана. Чонгук холодный, от него веет холодом, поэтому я сразу перекидываю на его сторону другой край одеяла. — Укройся, ты холодный. — тихо говорю я. Лейтенант лишь хмыкает, но просьбу выполняет. — Когда ты молчишь, ты мне больше нравишься, Манобан. — он переворачивается на другую сторону. Я издаю смешок. — А когда мы трахаемся, думаю, ты думаешь иначе. — я слышу как он тоже усмехается, но никакого ответа я так и не получаю. Я ворочаюсь на месте, пытаясь уснуть. Чонгук прервал мой сон, и теперь я совсем не могу сомкнуть глаз из-за кучи мыслей в моей голове. — Чонгук, — зову я его, смотря на широкую спину. Он не отзывается, но я прекрасно знаю, что он не спит. — Почему именно я? Он молчит. Я привстаю на локтях. — Почему ты решил заняться сексом со мной, а не с другими девочками? Этот вопрос меня мучил ужасно. Чон либо просто игнорировал этот вопрос, либо просто переводил тему. Даже находясь в концлагере я думала об этом. Признаюсь, это действительно был отличный секс, поэтому он просто не мог выйти из головы. Лейтенант неожиданно выдыхает, отчего я вздрагиваю. Он переворачивается на спину, сложив руки на груди. Мужчина смотрит на меня медовыми глазами, изучая моё лицо. Он будто сканирует его на наличие чего-либо. — Ты отличаешься от остальных, знала? — задал он мне риторический вопрос. — Не только физически, но и характером. Ты стойкая и готова к любым приключениям, по тебе это видно. Я молча слушаю его, обдумывая каждое слово. — Мы оба взрослые люди и нам обоим нужно иногда снимать напряжение, тем более в такое непростое время, — хмыкает он, смотря в потолок. — Я был уверен, что ты согласишься. Я собираюсь ответить, но Чон снова говорит. — К тому же, когда я тебя голой увидел тогда, — он приподнял левую бровь, а в моей голове начали появляться обрывки того самого дня, когда я так ужасно опозорилась перед ним. — У меня стояк был дикий. Будто школьник, который нашел папину кассету с порно. С этих слов я негромко рассмеялась, а на лице Чона появилась улыбка из-за моей реакции. Я не отводила взгляда от его лица, пытаясь запомнить эту улыбку. Я впервые вижу её и хочу сказать, что улыбка ему к лицу. — Ты сказал, что я физически отличаюсь от девочек, — я полностью приняла сидячее положение тела, прижимаясь спиной к стене. — Что ты имел в виду? — Что ты более подготовлена к войне, — лениво протянул он, прикрывая глаза. — Вспомни хотя бы ту битву недалеко от Сеула, перед тем, как в Инчхон уехать. Ким половину битвы в окопе просидела, потому что бок прострелен был, а Пак вообще куда-то спряталась, что я даже найти её не смог. Я сразу нахмурилась. — Но ведь ты в тылу её оставил сидеть, — недоуменно проговорила я, а после моих слов лейтенант открыл глаза, поворачиваясь ко мне лицом. — Она мне сама говорила. — Мне нужно было отправить подмогу на первый фланг и я собирался позвать Пак, но она как сквозь землю провалилась, — произнёс он. — В тылу кроме раненой Ким никто не сидел. Я отвожу пустой взгляд на белую стену с потрескавшейся краской. Как это — в тылу её не было? То есть, она соврала мне? Если это и так, то где она была всё это время? — Лалиса, немедленно скажи мне всё, о чём вы говорили с Пак в тот день. — твёрдо произнёс Чонгук, а я заметила, что он впервые назвал меня по имени. Я сразу же пересказала вкратце наш с ней короткий диалог, не упустив ни одной детали. Даже упомянула то, что она мне принесла воды. Чон молча опустил голову вниз, обдумывая услышанное. — Бред какой-то, — фыркнул он. Чон вздохнул. — Она точно кореянка? Её родители коренные корейцы? — Я не знаю, — покачала я головой. — Чеён говорила, что её родители сейчас в Австралии. Я видела смятение в глазах Чона. Он даже не знал, за что зацепиться взглядом, чтобы всё обдумать.Я напрягла свою память, массируя виски. Пытаясь вспомнить хоть ещё что-нибудь, за что можно зацепиться. — Оставайся здесь, мне надо обдумать всё это. — лейтенант подскочил с дивана и вышел из комнаты. Я снова легла на диван, положив свою голову на руку. Слишком много плохих мыслей, которые не дают мне покоя. Либо Чеён наврала мне, либо же Чонгук. Лейтенант не тот человек, который будет шутить в такой ситуации, да и Чеён бы не смогла. Я ложусь на спину, выдыхая. Сначала нужно отдохнуть.

***

Сеул встречает нас дождливой погодой. На улице настоящий шторм, жутко холодно. Когда я выхожу из машины, то мои щёки начинает покалывать от ужасного холода. Изо рта выходит пар, а я оглядываю здание главного военного штаба, возле которого стоят несколько военных машин. По улицам никто не ходит, а многие дома разрушены от недавней бомбардировки столицы. Чувствую, как одежда моментально промокает из-за дождя, поэтому иду следом за Чоном. «Генерала Яна» нам тут точно не найти, поэтому мы сразу отправляемся к человеку, кто старше его по званию. Честно говоря, я ни разу не видела маршала О, но вокруг него ходят очень много слухов. Что он разрабатывал бомбы, которые корейская армия закладывала во время Афганской войны, чтобы избавиться от террористов. Что он в ручную разбирался с Талибан*, которых в то время было очень много. Что маршал О был одним из тех людей, которые посодействовали перевороту в Афгане в это время. В целом, слухов много, но правда ли это — неизвестно. Мы оказываемся внутри просторного помещения и садимся за стол, ожидая, пока маршал вернётся в свой кабинет. — С чего ты хочешь начать диалог? — спрашиваю я. — Спросить по поводу генерала Яна, — он хмыкает и сжимает руки в кулаки. — Я не могу поверить, что всё это время нами руководил какой-то наглый лжец. Дверь скрипит, и мы с Чонгуком подскакиваем с мест в по стойке смирно, приставляя руку к виску, чтобы отдать честь. Но вместо маршала, мы видим расслабленное лицо генерала Яна. Мои мышцы внезапно начинают расслабляться от разочарования. — Мы хотели видеть господина О. — Чон опускает руку вниз без приказа генерала, я делаю то же самое. — Господин О погиб в аварии пять дней назад, — генерал вальяжным шагом прошёлся до стола, а посла плюхнулся на мягкий стул. — Его полномочия были переданы мне. Я в шоке открываю и закрываю рот, не веря своим ушам. То есть, у нас нет никакого спасения? — Лейтенант Чон, а где остальные? — мужчина хмыкает. — Почему здесь только вы? — Мы всё знаем. — говорю я, сталкиваясь с его тяжёлым взглядом. Он молчит. Не скрывая своего отвращения, он продолжает осматривать наш внешний вид. Мужчина хмыкает и складывает руки на груди. — Для чего всё это? — спрашивает Чонгук. — Вы пользовались всей нашей 613 ротой в своих целях, отправляя на самые сложные миссии. Зачем? — Я так понимаю, никакого Феликса в помине и не существовало? — говорю я, не отрывая взгляда от его лица. — Кто ты такой? — задаёт решающий вопрос Чон. Мужчина продолжает смотреть на нас. Его плечи расслабляются, он поправляет фуражку на своей голове, а после заливисто смеётся, откидывая голову назад. Мы с Чонгуком смотрим друг на друга, не понимая что происходит вообще. — Я знал, что меня когда-нибудь раскроют, но не думал, что именно вы узнаете об этом, — мужчина встаёт с кресла, подходя к окну. Из окна виднеется весь город, ведь главный штаб находился на возвышенности. Мужчина провёл рукой по стеклу, оставляя на нём следы от потных пальцев: — Видите это? Это всё скоро будет принадлежать Японии. Корея перестанет существовать как отдельное государство, она будет зависеть от Японии. — Ваших друзей поймать было так легко, — он засмеялся. — Вам двоим повезло, что вы отбились от толпы. Иначе бы с остальными сейчас сидели в тюрьме. Я сглотнула ком в горле. Какая ещё тюрьма? Я видела его отражение в стекле. Глаза его будто загорелись ярким пламенем, когда он осматривал территорию Сеула. Он сложил руки за спиной и приблизился к нам. — Как у тебя получилось прикинуться генералом Яном? — спрашивает Чонгук. — Ты почти сорок лет водил людей за нос? Мужчина снова начинает смеяться, и мне внезапно становится не по себе. Я обнимаю свои плечи руками, а глазами ищу что можно ухватиться для самообороны. — Это было легко, — он хищно улыбается. Мужчина подходит к стеллажу и достаёт оттуда несколько старых газет, на которых бумага уже пожелтела. На обложке изображена фотография мужчины, который был чертовски похож на человека, который был нашим начальником всё это время. — С генералом Яном мы похожи как две капли воды, сами посмотрите на это. Все поверили в то, что генерал Ян жив. Я попросил иностранных СМИ не сообщать о своей смерти, ведь это могло вызвать панику со стороны других государств, которые участвовали в Афганской войне. — И свидетелей смерти настоящего генерала Яна ты устранил… — продолжила я за него, на что мужчина щёлкнул пальцами и усмехнулся. — Ты так и не сказал, для чего всё это. — хмыкнул Чон. — Я не собираюсь вам раскрывать все карты как это делают злодеи в фильмах, но скажу вам одну вещь, — он хищно глядел на нас. — Япония планировала захват Кореи полвека, и я помогу им в этом, обещаю. Я сжала руки в кулаки. Наверняка ему за эту помощь предложили огромную сумму, на которую он сможет прожить всю свою оставшуюся жизнь, не отказывая себе ни в чём. Он начал аккуратно расстёгивать свою китель, чтобы не задеть медали и награды на ней. Мужчина подошёл к столу, а после нахмурился. — И я не позволю, чтобы какие-то дети испортили мой план, который я прорабатывал половину своей жизни. Сержант Кван и сержант Со, — в комнату вломились два юных паренька в военной форме. — Отведите этих двух молодых людей к остальным. Немедленно. Я взвыла от боли, когда мне заломили руки и резко согнули в спине. Перед собой я видела только свои спутавшиеся волосы и грязный мраморный пол. Рука сержанта не позволяла мне даже выпрямиться. Позади себя я слышала матерные слова Чона, но юноша, что вёл его, не обращал на это внимания. Я начала брыкаться, как и Чон, но в ответ меня схватили за волосы и намотали их на кулак. Я резко наступила на ногу солдату, и тот отпрыгнул от меня, застонав от боли. Внезапно Чонгук хватает этого сержанта и бьёт его кулаком в живот, а я замечаю другого солдата, который ввёл лейтенанта, уже лежащего на полу. — Валим отсюда. — он похлопал меня по плечу, и мы стали быстро бежать по коридору. Остальные солдаты, которых мы встречали по дороге, никак не реагировали на нас. Они ещё не знают, что лже-генерал хотел отправить нас в какое-то неизвестно место (скорее всего это что-то вроде тюрьмы). — Эй, ты, — Чон подозвал какого-то сержанта, а тот вздрогнул — узнал лейтенанта. — Ключи от военного внедорожника с полным баком. Живо. — Есть, сэр! — он отдал честь и быстро убежал в неизвестное для меня направление. Пока мы ждали того юнца, я нервно осматривалась по сторонам. Нас могли засечь, а после задержать в любую секунду. Я сжала руки в кулаки и убрала их в карманы красных брюк. Как же уже хотелось снять эту одежду и наконец надеть привычную военную форму. — Номер 1118, лейтенант Чон! — выкрикнул подбежавший юноша, а после встал в по стойке смирно. — Вольно, — хмыкнул он, а после вышел из помещения. Я последовала за ним. Мы вдвоём подошли к парковке, где нашли нужный нам транспорт. — Водить умеешь? — я кивнула, а после мне в руки кинули ключи от машины. — Ты за рулём. Без лишних слов я села в машину, вставляя ключ зажигания. Внедорожник завёлся с первого раза, а панель приборов зажглась ярко-оранжевым цветом. Сразу обратила внимание на количество бензина — полный бак, как и требовалось. — Куда мы едем? — я стала сдавать назад. К моему великому несчастью здесь была механическая коробка передач. Хотя чего я ожидала от военного транспорта? Вместо ответа Чон потянулся к навигатору, что висел над салонным зеркалом, и выкинул его на улицу. Я недоуменно посмотрела на него. — В них есть чипы, с помощью которых могут отследить наше местонахождение, — сказал он. — На окраины Сеула, в лес. А там решим что делать. Я втопила газ в пол. Лишь бы за нами не было хвоста. Я попыталась полностью расслабиться и откинулась на спинку сиденья, сжимая в руках руль. Воздух внутри медленно нагревался от включенной печки. В машине сильно пахло искусственной кожей, а на салонном зеркале висел брелок в виде автомата и белой ленточки. Интересно, кому принадлежит эта машина… Я стала рассматривать окрестности, как только мы отъехали от главного штаба на небольшое расстояние. Многие улицы были перекрыты противотанковыми ежами, поэтому приходилось искать нужную дорогу по несколько минут. Наконец-то я выехала на центральную дорогу, вдоль которых стояли нетронутые кирпичные здания. Этому району крайне повезло, что он не попал под бомбардировку. — За нами хвост. — выругался Чон, а я устремила свой взгляд на зеркало, в котором было видно отражение черного джипа. Мне хотелось верить в то, что это просто какой-то человек едет по своим делам, но до меня медленно стало доходить, что за всё это время мы не встретили ни одного человека вообще. Джип резко стал набирать скорость, а после он почти сравнялся с нами и издал громкий гудок. Сквозь затонированные окна невозможно было разглядеть водителя. Он внезапно дёрнул мордой влево и подтолкнул нас в задний бампер. Я сжала руль от страха и злости: — Что делать? — жалобно выдала я. — Резко тормози до полной остановки, потом включишь заднюю. — говорил мне Чон. Чёрный джип пролетел мимо нас, ведь он явно не ожидал моей неожиданной остановки. — Отлично, — сказал Чон, не отрывая взгляда от джипа, который уже начал разворачиваться. — Теперь заднюю и проедь немного, сбрось газ и топи вперёд. Я делала всё то, что говорил Чонгук. Из-за резких движений нас метало в разные стороны, ведь никто из нас даже не пристегнулся. Я буквально летала по улицам Сеула на этой машине, пытаясь найти проезд и избегая огромных чугунных ежей. — Здесь направо! Быстро! — крикнул Чон, от чего я даже вздрогнула, но всё равно повернула туда, куда он сказал. — Стой здесь. Мы стояли в маленьком переулке, в который чудом успели заехать. Могу сказать, что нас точно здесь не обнаружат. На улице идёт сильный дождь и видимость стала ещё хуже, а мы ещё были в тёмном месте без солнечного света. Лейтенант развернулся назад, рассматривая пустую улицу. Преследователи успешно проехали мимо нас, а я облегчённо вздохнула. — Кто это был? — спросила я. — Это личная машина маршала О, — сказал Чон и вернулся в обратное положение. — Нам нужно быстрее выбираться отсюда. О нас точно уже известно. Поехали. Мы двинулись вперёд.

***

Чонгук показывал мне дорогу, как только мы выехали за пределы столицы. Внедорожник с лёгкостью преодолевал грязь в лесу, и мы быстро оказались в нужном месте. Перед нами стоял двухэтажный деревянный дом, который почти сливался с местностью. Я выключила фары и заглушила машину. Мы вдвоём вышли из автомобиля и последовали к дому, пока полностью не промокли под этим дождём. Можно приметить, что после начала войны, воздух в Сеуле стал гораздо чище, содержание токсичных веществ в нём уменьшилось. Если раньше все при дожде спешили спрятаться под навесами, то сейчас уже такого нет. Дверь в дом была железная, а справа от неё висела какая-та схема с кнопками, которые Чон стал нажимать. Лампочка над дверью загорелась зелёным, и лейтенант открыл дверь, пропуская меня вперёд. — Что это за дом? — спрашиваю я, осматривая помещение. В доме стоял запах сырости, а ещё было довольно холодно. Я приметила каменный камин и мне сразу захотелось зажечь его и согреться. Но Чонгук явно не собирался заниматься этим. — Засекреченный военный штаб, — Чонгук последовал в следующую комнату, коей оказалась спальня. Он обхватил каркас кровати и поднял её наверх, от чего механизм неприятно заскрипел. Кровать осталась в таком положение, и Чон стал открывать люк в полу. — Залезай. Я заинтересованно рассматривала это. Подобное видала только в фильмах, а сейчас вижу вживую. Аккуратно ступаю на железную лестницу, а после спускаюсь по ступеням. Слышу скрип над собой и вижу, что Чон уже поспевает за мной. Я оказываюсь в длинном коридоре, где горела одна жалкая лампочка. Я насторожилась: почему здесь есть свет? Тут кто-то есть? — Мы здесь не одни? — спрашиваю я, пока мы идём по каменному коридору. — Почему везде горит свет? — Свет здесь всегда горит, — сказал он. — Электричество подключено к центральной станции в Инчхоне. Мы зашли в большую комнату, от вида которой я широко раскрыла глаза. В комнате висели много экранов компьютера, где изображены улицы Сеула, на которых есть камеры. Я приблизилась к одному и сразу же чуть не отпрыгнула, когда на экране появилась та самая чёрная машина. Взглянув на остальные изображения, я увидела, что по улицам города катаются очень много машин с мигалками. — Нас ищут, — лейтенант сощурился. — Они знают о существовании этого штаба? — спросила я. — Маловероятно, — он покачал головой. — О ней знают определенные люди. Я облегчённо выдохнула, облокотившись на стол. — И что нам делать? — Сидим здесь, пока они не перестанут искать нас, — он повернулся ко мне. — Нужно придумывать, как будем вытаскивать остальных ребят из тюрьмы. Там они долго сидеть не смогут. — Почему? — Тюрьма под штабом использовалась для особо ужасных преступникам, а после их лишали жизни, — сказал он. — С помощью электрического стула. * — исламское движение, зародившееся в Афгане