Мой смысл жизни.

***

Обычный летний вечер. Уже десять, но солнце только-только начало опускаться, заставляя небесные ленты окрашиваться в пастельные оттенки. Прохлада потихоньку опускалась на город. Эта пора чудесна, не правда ли?

***

Чуя сидел за столом, потягивая винишко и глядя в окно. Мафиози очень устал, ведь сегодня его вызвали на довольно-таки важную для всей Портовой мафии, миссию. Всё бы ничего, но он был вынужден сражаться с Дазаем. Недолюбливал он его. Но всегда есть 'но'. Помимо ненависти Накахара испытывал какое-то неопределенное чувство. То самое чувство, когда сердце начинает ломать ребра, как только замечаешь определённого человека. То самое чувство, когда переживаешь за него больше, чем за себя. То самое чувство, когда начинаешь заикаться и нервничать, стоит попробовать заговорить с ним. «Интересно, как он пережил поражение, — подумал уже немного пьяный Чуя — Надо ему позвонить». Вот он набирает номер. Слышит гудки, которые так бесят, особенно сейчас. И вот, этот голос. Чуе он нравится. — Да? — Алло, Скумбрия, это ты? — Накахара поудобнее устроился на стуле, вертя бокал с вином в руке. — Верно, — голос тихий и немного охрипший. После стольких попыток удушения связки, да и не только они, сильно пострадали, повлияв тем самым на тембр. — Мм. Неужели, ты настолько подавлен, что не можешь сострить? Хоть это у тебя и ужасно выходит. Мафиози врал. — Просто не хочу… Не до этого сейчас. — М. А до чего же тогда? До шлюх и дешёвого алкоголя? — Ты звонил лишь для того, чтобы поиздеваться?. — Возможно.~ — Ясно. Прости, Чуя, но я сейчас не могу говорить. — А что ты можешь, а?! С многоэтажки спрыгнуть?! , — вино и усталость действовали прекрасно. Парень более не пытался сдерживаться и полностью отдавался эмоциям. -… С моста… В груди больно кольнуло. — Ч-что? — рыжевласый чуть не выронил бокал, что все ещё был наполнен кровавого цвета, вином, на пол, но удержал хрупкую `вещицу` в руках, лишь на мгновение задерживая. Вскоре легкобьщийся предмет оказывается на столе, а Накахара, сжав челку, практически не дышит, ожидая ответа. — Ничего. Извини, малыш, я должен идти, — в голосе не было издевки или привычной остроты. Ощущалось тепло?. И грусть. Такая светлая, на первый взгляд, грусть, что вечно витала вокруг шатена. — Ээ. Погоди. Он не успел. Дазай бросил. Он снова бросил, но уже не Чую, а трубку.

'' Неужели, он действительно решил спрыгнуть? ''

Не смотря на то, что состояние было уже совсем не трезвое, Накахара сел на свой мотоцикл и помчался куда-то, хоть и понимал, что сейчас либо он, либо Осаму может умереть. Обладатель чистейшего цвета глаз был уверен в том, что его бывший напарник был на мосту Bay Bridge, ведь он ближе к его — Дазая — дому, да и высота подходящая. Парень слезает с мотоцикла и уже подбирает колкие фразы, что смогут въестся в душу и остаться, часто напоминающей о себе, горечью у обоих, но забывает их все, стоит лишь заприметить знакомый силуэт. «Да-азай! — Чуя медленно подходит к окликнутому, но на половине пути ускоряется — Осаму встал на перила — Дазай, нет!» Чуя срывается с места, и уже протягивает руку, дабы спасти непутевого суицидника, но, увы. Он снова опоздал. Не хватило каких-то пяти секунд. Приходится прыгать за решившим покончить с собой. В этот момент Накахара благодарил жизнь за то, что она даровала ему столь прекрасную способность — управление гравитацией. — А если бы я не смог… Что бы было, Дазай? В ответ тишина. Кареглазый поник, устремив взгляд в какую-то точку. — И вообще. Зачем ты снова пытался спрыгнуть с моста? — А зачем мне. Оставаться в этом мире?. Я не вижу в этом смысла. Не вижу смысла в жизни, Чуя!. В воздухе повисло молчание. Тишина была убийствена и отвратна, но разрывать ее не хотелось из-за страха, что скажешь что-то не то, но так не могло продолжаться более. -… Давай, я стану твоим смыслом? — А ты уверен, что хочешь этого?.. — Ну, не хочешь, как хочешь, — парень с неестественным цветом волос резко отвернулся, прикусив губу. «Чёрт». — Хочу. Очень хочу. Не успел Накахара ответить, как был обнят Осаму. — Пойдем домой? — спросил спасенный. Управляющий гравитацией кивнул и, нехотя выбравшись из объятий, направился к мотоциклу для того, чтобы отвести себя, а заодно и кареглазого к себе домой. Страх неплохо отрезвляет, вы знали?

***

Первые дни все было хорошо: утром работа в офисе, днем — миссии. А вечером… Просто времяпрепровождение в компании друг друга.

Дазай, как вы уже поняли, вернулся в Мафию.

Но в один, казалось бы, прекрасный день, парней вызвали на простую миссию: им всего лишь нужно было проследить за загрузкой оружия из порта, принадлежащего их организации, на поезд. Прибыли на место. Пока Чуя разбирался с составом, у Дазая в голове что-то переклинило, заставив того встать на рельсы. До поезда оставалось метров восемь. Прежде проверяющий и не обратил бы внимание на отсутствие того, кто переводит бинты так быстро, что только успеваешь закупаться новыми, если б не услышал оглушающий сигнал, который оповещал о прибытии поезда на станцию. Он быстро перевел взгляд на рельсы. «Дазай, черт тебя подери! Быстро уходи оттуда!» Его не услышали. Накахара побежал к рельсам, но, понимая, что не успеет, оттолкнул Осаму гравитацией, ибо не мог допустить того, чтобы шатен умер, в принципе, из-за него, ведь это его упущение. Рыжик мог и подумать о том, что Дазай, — тот чертов суицидник —снова возьмется за старое. Но он не подумал.

***

Отделавшись лишь лёгким переломом, Осаму воодушевленно рассказывал о чем — то по дороге домой в то время, как Чуя шел молча с опущенной головой, погрузившись при этом в свои мысли настолько, что просто перестал слышать и замечать что-либо. Бинтованный быстро перешёл дорогу, после обратив свой взор на напарника, чтобы удостовериться в том, что тот тоже перешёл, но улыбка с лица мгновенно пропадает, стоит заметить несущееся прямо на задумавшегося, транспортное средство. «Чуя!» Тот поднимает голову, тихо спрашивая: «А?» Сигнал автомобиля. Визг колес. Запах жженной резины. В глазах Накахары резко все помутнело. Он потерял сознание.

Больница.

Белые стены. Запах лекарств и напряженная атмосфера. Это все, что окружало наших героев сейчас. Голубоглазый лежал на твердой и холодной постели. К нему была подключена куча различных аппаратов и капельниц. Рядом с ним сидел шатен, сжимая руку в перчатке. «Чуя. Прости… Это моя вина…»

***

Каждый день Осаму навещал пострадавшего. Приносил ему разные продукты. Часами говорил с ним (но на самом деле с собой.) и старался как можно дольше просидеть рядом, не желая оставлять одного. Одним утром позвонил врач. — Утра. — С добрым, доктор. С Чуей все в порядке? Как он? — Все нормально, но… — ''Но''? — Мы отключим его завтра вечером, если он не очнется. — Хей! Прошла всего неделя! — Ну, знаете ли, у нас полно и других людей, нуждающихся в помощи. -…Но. Я уверен, он скоро очнется. Дайте еще пару дней! — Простите, но мы не можем. Осаму зажмуривается, прикусывая губу. — Если б там лежал дорогой Вам человек, Вы бы сделали все, лишь бы отсрочить отключение от аппаратов! — Молодой человек, поймите… — Да понял я уже! Понял… Телефон резко ударяется об стену, выключаясь от этого. Сам же Осаму лишь соскользнул вниз по стенке, зарываясь пальцами в густые волосы. " Я… Я снова причинил ему боль… Почему я такой…»

***

Часа через три Дазай снова взял телефон в руки и напечатал смс тому самому доктору: «Пожалуйста, напишите мне, когда его отключат» В ответ краткое: «Хорошо».

***

Утром шатен снова прибыл в больницу. Снова принес фруктов. Снова говорил о чем — то. Но вот в конце своего визита он оставил на околокроватной тумбочке клочок бумаги, на котором было написано:

«Твои глаза — сапфира два.

Два дорогих сапфира.

И счастлив тот, кто обретет

Два этих синих мира…».

«Прости меня, Чуя. Я никогда не был достоин тебя. Я не имел права причинять тебе боль, но делал это. Прости», — сказал кареглазый и вышел из палаты.

***

Уже шесть вечера. Парень стоит на краю многоэтажки с заряженным пистолетом в руках. На его телефон приходит смс. «Пора», — тихо произносит Дазай, и, делая шаг вперед, стреляет себе в висок.