Sanctus Deus

      Осень в летней столице Вечной Лилии выдалась необычайно тёплая. Золото, покрывшее деревья, нежилось в последних лучах ещё по-августовски жаркого солнца. Сидя на ступенях небольшой террасы, выходившей в сад, Лейри, словно дерево, так же купался в этих угасающих лучах.       Было шумно. Близнецы носились по саду, звонко хохоча. За ними так же бегал Мариас. Тяжело дышал, громко смеялся, обещал наказать стервецов, когда поймает. Король умиротворённо наблюдал за этой семейной, сладко-приторной идиллией. Но в груди жгло непреодолимой тоской по былым временах. Когда он был так же мал, как и эти дети. Когда он мирно сидел на этих же ступенях со своим возлюбленным, читая книги и слушая истории о диковинной Республике. Теперь же всё было иначе. Республика не казалась такой особенной и недостижимой. Мир стал преступно мал. А ведь раньше даже этот сад, казалось, был целым миром.       — Опять хандришь? — за спиной раздался мягкий голос супруги. Кларисса опустилась рядом, положив голову на плечо Лейри. Он мягко провёл по волосам девушки. Её присутствие дополняло момент, немного заполняя тоску и пустоту в душе.       — Разве можно хандрить, глядя как этот дурак веселится со своими детьми? — натянутая улыбка не скрылась от Клэр. Игриво она щёлкнула супруга по носу, заставив сморщиться. — Ау. За что?       — Нашими детьми, — девушка покачала головой, прижимаясь ближе, — меня не обманешь, Лей. Ты будто не на своём месте.       Визг детей, упавших в листву, сменился смехом и грозным голосом Мариаса, обещавшим их защекотать до смерти. После всё стихло. Трое лежали посреди сада, тяжело дыша, смеясь, наслаждаясь небольшой передышкой. В этот раз Лейри улыбнулся вовсе не натянуто. Он был счастлив за Мариаса, за Клариссу, за своих детей. Но супруга была права. Он был не на своём месте. Он не мог быть счастлив за себя.       — Эта идиллия бередит старые раны. Однажды я был таким же, как Офелия и Каспиан…       — Все мы были, родной, — Кларисса мягко провела по руке мага, переплетая пальцы.        Возня в саду вновь возобновилась. Удивительно было, как Мариас в своём возрасте умудрялся проявлять такую же активность, как и дети.       — Знаешь. Я никогда не был активным ребёнком. Мы с отцом обычно так же сидели, как с тобой сейчас. Тихо. Анрис всегда смеялся, что будто не он здесь отец. И тогда я не знал, что значат их взгляды и напряжённость Яна. Встревал, говорил, что он навсегда будет для меня единственным папой. И Ян… смотрел с такой тоской…       — Лейри, — Кларисса нежно поцеловала супруга в висок, оглаживая его щеку не менее нежной рукой. Такие простые жесты успокаивали разрывающееся сердце мужчины. Возвращали потерянное спокойствие этого жаркого осеннего дня. — Всё хорошо. Тебе не нужно тосковать по тому, что ушло. Разве это не прекрасно, что вы могли делить такие светлые моменты?       — Прекрасно. Но, — резкий, сорванный вздох сорвался с губ монарха и он тяжело упал на плечо своей королевы. — столько лет прошло, а я не могу снова быть по-настоящему счастлив. В самом деле. Мне будто здесь не место.       — Ну-ну, твоё место всегда было здесь и ничто этого не изменит. Не кори себя, однажды, однажды ты сможешь вспоминать об этом без тоски и боли, я обещаю — Клэр нежно перебирала короткие волосы супруга, гладя по спине его тонкий, хрупкий стан. Сейчас Лейри и вовсе был будто создан из хрусталя, готовый разбиться в любой момент. Ещё один заботливый поцелуй коснулся его макушки. Ему нужна была эта тихая и нежная любовь. По-настоящему родная и семейная. Заполняющая эту всепоглощающую тьму, засевшую в душе короля Золотой Лилии.       — Пап! Папа!       Голоса близнецов, звенящие в повисшей тишине, приближались, и супруги разорвали объятия. Офелия налетела на Лейри, смеясь и сцепляя свои руки на его шее. Каспиан, совсем уставший, плюхнулся рядом с матерью. Мариас, не менее уставший, приближался к своей семье, расслабленно улыбаясь.       — Пап, папочка, а ты с нами поиграешь? — голубые глаза девочки горели желанием и при этом оставались просяще-щенячьими. Не в силах сдержать тихого смеха и порыва нежности, Лейри ласково потрепал её по волосам.       — Прости, малышка. Ты же знаешь, что я плох в активных играх.       — Ну-у… может тогда хотя бы в карты? А? Ну пожалуйста!       — Когда это ты научилась играть в карты?       Мариас заранее ответ глаза в небо, смущённо улыбаясь, под пронзительным золотым взглядом мага.       — Можно было догадаться. Ну, хорошо. Вечером мы сыграем.       — Ура! Спасибо, папочка, — весёлый поцелуй девочки отпечатался на щеке Лейри. Счастливая, она утянула брата прочь из сада. Каспиан что-то неразборчиво лепетал, явно желая немного отдохнуть.       Кларисса, вздохнув, будто шла на казнь, поднялась со ступеней.       — Пойду за ними. Иначе Офелия совсем Каспиана измучает.       Лейри и Мариас молча кивнули, провожая девушку взглядами. Как только её фигура скрылась за дверьми, выкрикивая имена своих детей, старший Блайш занял её место рядом с братом. Сильные руки сразу сгребли его в охапку. Лейри чувствовал незримую ревность брата, но ничего говорить не стал. Он не имел ничего против неё. В конце концов, это лишь значило, что его мужчина привязан к нему. Настолько, что не отпустит никогда. Знал бы сам монарх насколько он лично привязан к брату, не позволил бы себе так легко судить о его чувствах.       Устроившись на коленях Мариаса, мужчина спокойно вслушивался в тяжелое от возни с малышами дыхание брата и его колотящееся сердце. Вновь было спокойно. Но уже по-иному. Ничего не мучило. Рядом с правителем Пурпурной Лилии всё будто становилось на свои места, хотя не так давно он и был причиной того, что всё ощущалось чужим.       Их губы сомкнулись, деля скромное тепло тел.       Последний жаркий день осени медленно терял свои краски.