Страшная мстя Императору

      99 Император Британской Империи Лелуш в настоящий момент мало чем отличался от простых смертных. Он не строил злодейских планов, не командовал своим огромным безвольным войском да и Гиасс ни на ком не использовал. О нет, он мирно спал в собственных покоях.       Что вполне естественно, если на часах только шесть утра.       Однако сон его был жестоко прерван внезапно распахнувшейся дверью.       «Нападение!» — мгновенно осознал император, рефлекторно пытаясь сгруппироваться и передислоцироваться. Надо было выиграть хоть немного времени и срочно продумать отступление. В голове сразу всплыл план императорской резиденции вместе с тайными ходами на крайний случай.       Но тут он поднял голову на незваного гостя. Пришлось признать, что этот случай все-таки крайним не был:       — Подъем! — гаркнул Куруруги, с неприкрытым удовольствием наблюдая, как его заклятый друг путается в простынях и, словно в замедленной съемке, падает на пол.       Увы, передислокация прошла неудачно. Нынешний император, сущий дьявол, внушающий ужас всему человечеству, понес сокрушительное поражение от постельного белья и теперь рождал четкие ассоциации разве что с шавермой.       Плотно упакованная «начинка» гневно сверкала фиалковыми глазами, обещая неземные кары.       — С-су-Сузаку, твою ж… — совсем не аристократично отозвался Лелуш, когда ему, наконец, удалось выпутаться и принять вертикальное положение, — Какого?..       И в вопросе его звучала вся мировая скорбь.       Лег император часа четыре назад, засидевшись над документами, и, в отличие от Наполеона, этого краткосрочного отдыха ему было не достаточно. Раннее пробуждение уже отдавалось в гениальной головушке тупой болью, обещающей задержаться на весь день. Морщась, Лелуш прожигал взглядом Нулевого рыцаря, ожидая объяснений.       Неужели, случилось что-то серьезное?       Эту мысль он отбросил почти сразу. Судя по тому, что Сузаку застыл с каменным выражением лица, выжидательно скрестив руки на груди, и не спешил прояснять ситуацию, апокалипсис откладывался. Единственное, что он таки соизволил произнести, света на происходящее не пролило:       — Жду через пять минут. Надень лучше что-нибудь спортивное, — сурово сказал Куруруги, в ответ на недоумевающий взгляд взъерошенного Императора.       И захлопнул за собой дверь.       Как много вопросов и так мало ответов…       Делать нечего. Лелуш, рассудив, что у Сузаку наверняка есть какая-то причина для такого поведения, мучительно вздохнул и выцепил откуда-то из дальнего угла шкафа чудом оказавшийся там набор: мятую майку, спортивные штаны и кроссовки.       Скептически вздохнул еще раз.       Все это абсолютно не соответствовало его чувству стиля, как и титулу. Кое-как переодевшись под сдавленные чертыхания, он нервно шарахнулся от собственного отражения в зеркале. Отчего-то оно вместо благородной утонченности черт и аристократической бледности императора отражало болезненного и худощавого подростка, с нехилыми такими синяками под глазами. Та еще жуть, в общем.       Это настолько претило его изысканному образу, что Лелуш вновь полез в шкаф, задумав переодеться во что-нибудь поприличнее. Но в комнате опять нарисовался Куруруги, бесцеремонно ляпнув дверью (не спальня императора, а проходной двор, честное слово!).       Нулевой рыцарь был до тошноты бодрый для такого-то часа и источал какой-то нездоровый энтузиазм.       — Пойдем уже, это срочно, — сказал он, стараясь лишний раз не смотреть на Лелуша, будто что-то скрывая. — А пистолет лучше оставь, он тебе мешать только будет.       Лелуш в этот момент как раз прикидывал, как половчее пристроить оружие в отсутствие карманов. Все-таки завоевание мира не освобождало его от врагов, а лишь делало их скрытыми, что в некотором смысле хуже. Так что бдительность терять нельзя.       Видя его колебания, Сузаку фыркнул, выразительно похлопал по собственному карману, давая понять, что вооружен, и с нетерпением кивнул на выход.       Лелуш решил не протестовать. Все еще вялый, не до конца проснувшийся, он пока был довольно покладистым, да и сомневался, что Куруруги решил покуситься на его жизнь именно сейчас, когда они почти что победили.       Путь наружу по многочисленным галереям, охраняемым безмолвными, подчиненными Гиассу солдатами прошел без эксцессов: разве что сонный Лелуш то и дело отставал от по-солдатски чеканящего шаг Куруруги.       Их взгляду открывались ухоженные лужайки с идеально подстриженным газоном и живой изгородью, клумбы, с искусно рассаженными цветами, гипсовые скульптуры, но они шли все дальше, в более укромный уголок резиденции. Там небольшую рощу пронизывали узкие тенистые тропинки и — тут Лелуш поежился — можно было запросто спрятать чей-то труп.       Но ждало его нечто худшее.        — А теперь — бегом! — скомандовал Куруруги, внезапно срываясь с места.       Лелуша это застало врасплох. Поначалу он решил, что их все-таки атакуют, и неловко побежал следом, то и дело озираясь в поисках противника.       Но чем глубже они уходили в рощу, под сень высоких деревьев, тем больше сомнений терзало императора. Во-первых, он не слышал никаких выстрелов и иных звуков нападения. Во-вторых, учитывая физическую подготовку Сузаку и Гиасс, вынуждающий его стремиться к выживанию, было очень подозрительно, что спина Куруруги не скрылась из виду, а все еще маячила перед Лелушем в каких-то пяти метрах, как будто рыцарь специально сдерживал себя. К тому же, Сузаку то и дело оглядывался, будто бы убедиться, что за ним еще следуют.       А тем временем Лелуш начал выдыхаться, прямо как на… что навело его на просто кощунственную мысль:       — Эй, Сузаку, только не говори мне… — он, запыхавшись, остановился и с подозрением спросил: — это пробежка?       Предположение было немного абсурдным, но, к своему удивлению, в ответ он получил молчаливый кивок.       — Чего-о? — неверяще переспросил император, надеясь, что ошибся.       Поняв, что одним кивком не отделается, Куруруги развернулся, преграждая путь, и окинул Лелуша суровым взором.       — И ты серьезно считаешь, что у меня нет более важных дел? — саркастично поинтересовался Лелуш, радуясь про себя, что наконец можно остановиться.       Прозвучало неубедительно: он все еще не отдышался как следует и вид имел, по мнению Куруруги, несколько жалкий.       — Физическая форма важна, — авторитетно отозвался Сузаку. — Мне кажется, ты и сам должен понимать это. Так что три раза до конца рощи и обратно. Для начала.       Лелуша, поднятого в такую рань, такой вот командный тон порядком выбесил.       — С чего ты решил, что я — я! — буду это делать? — вздернул бровь Лелуш и ухмыльнулся, всем своим видом демонстрируя презрение к спортивным мероприятиям.       Он давно и страстно ненавидел любую деятельность, заставляющую потеть и выдыхаться чуть ли не до потери сознания. Да еще и Вилетта, прикидывавшаяся учительницей физкультуры, когда Лелуш потерял память, очень непрофессионально отыгрывалась на нем за все хорошее, загоняя его на все спортивные мероприятия и наказывая физической нагрузкой за любую провинность. В общем, у Лелуша развилась нехилая такая психологическая травма. Не то чтобы он это признавал, конечно.       Зачем ему эта физкультура? Мир он завоевал мощью интеллекта и Гиасса, этого недостаточно, что ли?       Не просто так Лелуш стал императором, в конце концов. Пусть и ненадолго. Так какого хрена он должен во-первых, истязать себя физкультурой, во-вторых, подчиняться приказам Куруруги?       Пока император набирался сил для гневной тирады (и вообще), параллельно немного жалея, что засунул Карен в тюрьму и теперь никто не даст Курурги хорошего пинка под зад, Сузаку нехорошо ухмыльнулся и достал телефон. Что-то там отыскав, он в пару шагов приблизился к императору и сунул экран прямо ему под нос.       Для наибольшего эффекта самую серьезную аргументацию Сузаку приберег напоследок. И от увиденного Лелушу, прямо скажем, поплохело.       Пусть картинка тряслась, и звук то и дело прерывался, а видео было не слишком хорошего качества, но происходящее отчетливо улавливалось. Там император, холодея, узнал себя. И словил вьетнамский флешбек.       Сколько там до Реквиема? Почти два месяца? Это слишком долго, ведь ему отчаянно захотелось удавиться вот прямо сейчас!       Лицо мгновенно запунцовело от смущения и стыда. Ох, вот бы выдернуть телефон из пальцев коварного Сузаку, расколошматить о землю и как следует потоптаться на его останках (телефона, а не Куруруги, потому что надо ставить реальные цели).       — Так, первое впечатление — самое важное. Должно быть эффектно, — Лелуш с экрана важно расхаживал по комнате перед большим зеркалом, размышляя вслух. — Может дым? А еще лучше огонь? Мол, император из преисподней. Трепещите, людишки!       Он эффектно взмахнул руками, и чуть не лишился своего единственного предмета одежды — полотенца на бедрах.       Все-таки вдохновение — сволочь коварная. Нападает неожиданно, в душе, например. Потом приходится бежать, оскальзываясь, туда, где есть достаточно большое пространство и, желательно, зеркало, дабы запечатлеть придуманный жест или отработать броскую фразу. В такие моменты думаешь лишь о самом важном — такие мелочи, что тебя кто-то может подслушивать или что твое полотенце очень в милые розовенькие цветочки, мгновенно отходят на второй план.       Лелушу нестерпимо хотелось выцарапать себе глаза.       — Хммм… нет, не пойдет. Все разбегутся и не услышат мою речь. А если спрятать трон в пол? А потом он будет медленно подниматься, а там я сижу? И… что мне сказать? «Не ждали, родственнички»? Может, просто смеяться… Муа-ха-ха-ха… тьфу, кхе-кхе!       Не справившись с величием собственного смеха, пока-еще-не-император в телефоне закашлялся.       — Нет, нужно больше экспрессии! Показать им, кто здесь главный. А что если…       — ВЫКЛЮЧИ-И! — взмолился Лелуш, с ужасом вспоминая, что в какой-то момент полотенце с него все-таки упало.       — Погоди, скоро моя любимая часть, — это был первый раз за долгое время, когда Куруруги смеялся.       Вернее, ржал, как конь. Кажется, у этого мстительного придурка даже слезы выступили.       — Уху-ху-хууууу! 11! И еще рукой во-от так! — продолжал надрываться телефон.       — Сузаку, честное слово, если ты… — угрожающе начал император, тщетно ища подходящее устрашение.        — Ладно-ладно, идею я до тебя донес, — выдохнул Нулевой рыцарь, не в силах спокойно смотреть на собеседника. — Разумеется, это лишь копия. В общем, Лелуш, лучше бы тебе продолжить пробежку.       Да, видео было поистине пугающим. Но и пробежка внушала равнозначный ужас.        — Я понял тебя. Однако, у меня достаточно ресурсов, чтобы не пропустить такое в сеть. В крайнем случае, пущу слухи, что это постановка, — разумеется, так просто он не готов был сдаться.       Нельзя было показать чертовому Куруруги, что Лелуш теперь в его власти!        — Не сомневаюсь, что тебе это удастся, — хмыкнул Сузаку. — Но я думал о другом. Что, если однажды… уже после Реквиема… это случайно увидит Наналли?        — Ты не посмеешь! — в суеверном ужасе воскликнул Лелуш. — Только не Наналли!        — И как ты меня остановишь? — спросил Сузаку, наслаждаясь внезапно обрушившейся на него вседозволенностью. — Не думаю, что ты бы хотел оставить после себя такую память…        — Мерзавец! — картинно прошептал Лелуш, хватаясь за сердце.       Он был повержен. На кону стояла Наналли, и такому бесчеловечному шантажу он ничего противопоставить не мог.       Как жестоко. Его сестра настрадалась достаточно, незачем подвергать ее большим испытаниям. Тем более, он эгоистично надеялся, что, несмотря на происходящее сейчас, позже она поймет его и примет. Пусть не средства, но мотивы. В конце концов, там, на Дамокле, их цели совпадали…       А это видео могло низвергнуть и так порядком подпорченный «светлый образ старшего братика» в ее сердце в черную бездну отчаянья. Что же она о нем тогда подумает?       А что если она предпочтет вообще никогда о нем не думать? Просто вычеркнет из памяти?       Или, того хуже… если она, нуждаясь в утешении, ринется в объятья Сузаку? Лелуш ведь уже не сможет этого предотвратить.       — Значит, три раза туда-обратно? — упавшим голосом переспросил император, признавая свое сокрушительное поражение.       — Ага, — физиономия Куруруги так и светилась.       Отчего настойчиво просила кирпича.       — Последний вопрос, — Лелуш силился оттянуть неизбежное. — Откуда видео?       — У меня свои источники, — загадочно сказал Сузаку и развернулся. — На старт!       Император мысленно взвыл.       ***       Что и говорить, последующие недели до Реквиема превратились для Лелуша в настоящий ад на земле. Такое ощущение, будто его уже сейчас готовили к тому, что ожидалось в посмертии. Мало того, что день его начинался с пробежки, так за ней, о ужас, следовала разминка на свежем воздухе или же спортзал!       Для Сузаку, видимо, просто убить его было недостаточно, о нет. Этот перекачанный гад решил как следует поквитаться с Лелушем за все зло, что тот успел совершить. Казалось, Куруруги, обнаружил в себе садистские наклонности и теперь не стеснялся ими пользоваться. Он был жесток и неумолим, даже когда в конец обессиливший Лелуш просил пощады. Словно в насмешку, он сам тренировался совместно с императором, и любая физическая активность давалась ему с невероятной легкостью. Будто бы подчеркивая собственное превосходство, он бежал теперь намного быстрее Лелуша, выполнял намного больше подходов, да еще и делал дополнительные упражнения.       — Люди будут равняться на Зеро. Так что пусть он, кроме всего прочего, подаст пример отличной физической формы, — самодовольно заявлял Сузаку, отчего Лелушу хотелось его придушить.       К счастью, до того, какой пример физической формы подает сам император, никому дела не было. Большинство в резиденции находились под действием Гиасса, а в интересах остальных было делать вид, что ничего не происходит.       Единственным исключением была С.С., присоединявшаяся к ним в качестве зрителя. Ради такого зрелища она даже пересиливала себя, просыпаясь в такую рань. И, судя по ее глумливому выражению лица, именно эта ведьма была таинственным источником Сузаку (потому что ну кто еще-то осмелился бы?), что дополнительно давило Лелушу на психику.       Более того, ему не давала покоя мысль, что ведьма не просто взяла откуда-то это видео, а вполне могла снять его самостоятельно, коварно затаившись, пока Лелуш в приступе вдохновения не замечал никого и ничего. Вот и дополнительный повод сгореть со стыда.       С другой стороны, С.С. видео вслух не поминала и вообще никак не палилась. Зато словно бы в память о прошлых, практически безоблачных днях, она во время истяза… тренировок сменяла костюм заключенной на спортивную форму академии Эшфорд (где ж ее взяла-то?) и убирала волосы в конский хвост. Лелушу, мучительно пробегавшему очередной круг, закрадывалась крамольная мысль, что выглядит ведьма очень мило, если бы не одно но…       На лбу ее красовалась повязка с четкой надписью «главный тренер», и в соответствии с эти она периодически выкрикивала команды типа «шевелись, Лелуш», «еще один подход!». При этом она, разумеется, бессовестно пожирала пиццу.       А Лелуш от бессилия скрежетал зубами.       Однажды он даже настолько отчаялся, что попытался перетянуть ее на свою сторону: «Мы же сообщники, С.С., помоги, имей совесть!». На это ведьма лишь скучающим тоном ответила:        — Тебе это только на пользу, Лелуш, — разбила она все его надежды на спасение и загадочно добавила: — как и мне.       В чем заключается конкретно ее интерес, он не понял, но на всякий случай, расспрашивать поостерегся.       Однако с течением времени, император обнаружил в ее словах некую долю истины. Тренировки неплохо прочищали мозг, периодически отвлекая Лелуша от мыслей о его собственной участи и даже от жгучей вины за все случайные и необходимые жертвы его действий.       К тому же, иногда во время пробежки ему приходили решения проблем, не дающих ему покоя, а также неплохие идеи для его последней работы: он набрасывал план реформ и мероприятий для развития нового мира. Пусть этот мир он уже не застанет, но, возможно, хоть как-то облегчит дело тем, кто возьмется им управлять.       В общем, физические нагрузки сменялись умственными, боль в мышцах успешно конкурировала с головной, и так незаметно проходили неделя за неделей.       Он и сам не заметил, когда произошло чудо и Лелуш перестал падать без сил после каждой тренировки (а то и пару раз во время). Теперь ему хватало воздуха, чтобы одновременно бежать и огрызаться на своих персональных ведьму и рыцаря, которые возомнили о себе не весть что. Дистанции становились все дальше, упражнения давались легче.       И Лелуш внезапно для самого себя открыл еще кое-что, очень ценное.       Иногда в процессе тренировок между ним и Сузаку возникали странные мгновения, когда они словно бы превращались в беззаботных старшеклассников. Порой они обменивались незатейливыми шутками, жарко спорили, какой найтмер сильнее и кто бы из рыцарей круга или повстанцев победил в схватке один на один. Слово за слово, они вспоминали светлые моменты из детства еще до того, когда Япония превратилась в Территорию 11, и даже очередное мероприятие из Академии Эшфорд.       И тогда, казалось, что кровавая действительность отходит на второй план.       Как будто не было зверских зачисток мирного населения. Как будто не было Зеро. Как будто не было Юфи.       Словно они не предавали друг друга столько раз.       Это были очень ценные и неуловимые мгновения, после отдающиеся в сердце тупой, безысходной болью. А что, если бы…       Сколько Лелуш ни думал, к чему вся эта пытка физической культурой, он так и не нашел внятного ответа. Но иногда, когда они вот так разговаривали с Сузаку, он ловил на себе странный, нечитаемый взгляд С.С. Иногда она улыбалась немного грустно и потерянно и махала им рукой. Иногда отвешивала колкость.       Предполагая, но до сих пор не найдя доказательств, что серая ведьма все подстроила, он внезапно пришел к выводу, что, быть может, таким образом она пытается ему помочь. Дать ему то, чего он лишен. Помочь увидеть тень того мира, который будет возможен после Реквиема. В котором Лелуш и Сузаку могли бы быть лучшими друзьями.       Было бы слишком сентиментально благодарить серую ведьму вслух, но Лелуш высоко оценил такой подарок. Интересно, почувствовал ли Сузаку то же самое?       Лелуш бы не осмелился спросить.       И в день Реквиема, проезжая на роскошно отделанной платформе под прицелами взглядов, полных презрения и страха, Лелуш, в добавок ко всем своим горьким сожалениям, сожалел еще и о том, что сегодняшнюю тренировку он пропустил. Да, вот так, мелко и глупо, но все-таки, наверное, это был его последний шанс почувствовать себя по-настоящему живым: не принцем, не Зеро, не дьяволом-императором, а Лелушем.       Но не срослось: все время отнимала подготовка к финальному действу. Белый император лично хотел убедиться, что ничто не помешает черному рыцарю совершить свой последний ход.       В конце-то концов, Лелуш объявлял мат самому себе.       ***       Закат окрасил бескрайние поля в нежно-персиковый цвет. Легкий ветерок колыхал траву, принося с собой запах свежести и нагретого за день сена.       Фыркнули кони, скрипнула остановившаяся повозка.       Ничто не нарушало ленивую, беззаботную пастораль.        — Я хочу спуститься, — сверху раздался требовательный голос, — помоги.       Возница вздохнул и со стоном поднялся с насиженного места. После целого дня на козлах спину немного ломило, а мозг, утомленный непривычной бездеятельностью и ярким солнышком, реагировал вяло, с заминкой.       Из-за высокого, выше его роста, борта телеги высунулась порядком взъерошенная голова. И тут и там в зеленой косе запутались прутики соломы, руки обнимали огромное желтое нечто. Несмотря на сосредоточенный вид, в лучах заходящего солнца она выглядела очень мило.       И мирно.        — Не вздумай уронить, — предупредила девушка и тут же спрыгнула, не оставляя времени на возражения.       Возница издал возмущенный возглас, но, к собственному удивлению, справился: и ведьму подхватил, и на ногах устоял.        — Предупреждать же надо, — возмутился он, — …!       Внезапный порыв ветра разворошил солому, громко зашелестел, заглушив его последнее слово.        — Да ладно, — без малейшего раскаянья сказала девушка, уютно устраиваясь на чужих руках. — Как принцессу поймал, молодец. Раньше бы так не смог.       В знак поощрения, хвалю, мол, продолжай в том же духе, она ласково коснулась бледной щеки, игнорируя слабую попытку отпрянуть. Как ни в чем не бывало, аккуратно отвела темные волосы, беспокойно лезущие на глаза, и держащий ее юноша слегка покраснел.       Ведьма ехидно хмыкнула, словно именно такую реакцию и ожидала. В ее золотистых и сейчас отчего-то очень хищных глазах плясали черти, сквозило завораживающее озорство и обещание — оттого ее спутник не выдержал, отвел взгляд, да запунцовел еще пуще.        — Люблю, когда меня носят на руках, — доверительно сообщила она и, лучась самодовольством добавила: — Вот и тренировки пригодились. Как славно я с этим видео придумала.       — Что?! Погоди… ты… только ради этого?.. Да ты!.. Ведьма!       В ответ на его несвязные восклицания, полные возмущения и какой-то наивной, детской обиды, С.С. заливисто расхохоталась.       Интересно, как скоро он ее простит, если она его сейчас поцелует?