Неделимые

Алек Лайтвуд абсолютно утратил связь с реальностью. Алек Лайтвуд, кажется, просто сошел с ума. Алек Лайтвуд улыбается и точно знает, что ему это нравится. Алек Лайтвуд совсем не понимает, когда его мир перевернулся с ног на голову настолько, что уже ничего и никогда не будет прежним.

Я верю, первая любовь Разрушить сможет, города. Вернет забытые закаты; Уставший день, где я увяз. Зеленый взгляд твой виноватый; И поцелуй, не торопясь. И я беру тебя за руку...

Все оказалось так просто и понятно. Оказывается, что счастье заключается в неопытной и еще совсем неумелой девчонке, которая как снег на голову обрушилась на голову ему и всем обитателям института. Оказывается, стоит влюбиться в первый раз, действительно влюбиться, и он уже способен спалить весь Нью-Йорк к чертовой матери, предстать перед Инквизитором, Безмолвными братьями, Конклавом и Ангел знает перед кем еще, закрывая спиной примитивную. Даже если эта самая примитивная была на грани нарушения договора с нежитью, врываясь в логово вампиров, оборотней, умело настраивая против себя всех представителей нижнего мира, за один только взгляд этих зеленых глаз Алек Лайтвуд прощал все. Прощал абсолютно все, кроме риска. Безбашенного, безумного, бездумного и постоянного риска собой. Он просто не был способен простить примитивной новых шрамов, ран и ночей в лазарете, проведенных ею в бреду из-за яда демона. Но… Оказывается, у Клэри Фрэй есть собственный способ справиться с нефилимом. И Алек Лайтвуд готов поклясться перед Высшим Судом, что ему нравится этот ее способ.

Мы давно с тобою стали неделимые. Ночи рваные, длинные. Наши чувства до безумия ранимые. Ночи длинные, длинные...