Свидание

Элевен не нравится слово «свидание». Когда она его произносит, ей представляется дорогой ресторан, официальные костюмы и бутылка противного кислого вина на столе, накрытом белоснежной скатертью. А еще в конце каждого свидания обязательно нужно целоваться, и ее немного смущает это. Поцелуи смущают ее. Макс смеется над ней, откидывая голову назад; на ней розовый пижамный костюм, а волосы распущены и ложатся на плечи. — Не все свидания обязательно должны быть такими, как ты говоришь, — тихо произносит Макс, отсмеявшись, и смотрит на Элевен. — И целоваться вовсе необязательно. — Правда? — удивленно переспрашивает Элевен. — Конечно, — с видом знающего человека кивает Макс. Ей четырнадцать лет, о свиданиях она знает все. — Хочешь сходить со мной на свидание? — спрашивает вдруг она, слегка подаваясь вперед. Элевен смотрит на нее пару секунд, пытаясь понять, не шутит ли она, после чего твердо кивает: — Хочу. — Хорошо! Значит, завтра сходим, — говорит Макс и возвращается к перелистыванию модного журнала. Между ними нет неловкости или напряжения; предложение Макс практически ничего не поменяло, лишь определило их планы на завтра. Правда, Элевен все равно чувствует легкое волнение, поселившееся где-то в районе живота. Это глупо и неоправданно — ведь это Макс! Она знает ее уже кучу времени! Но она не ходила на свидания раньше, и ее это тревожит. Так же, как тревожил бы переезд в другую страну или полет в космос. Она не спит часов до двух ночи, слушая сопение Макс под боком и уханье совы за окном. Потом волнение постепенно отпускает ее; она мирится с собой, потому что приходит к выводу, что Макс не станет обижаться или злиться на нее, если она сделает что-то не так. Она поможет ей. Потому что она — ее лучшая подруга. Она всегда так делает. Утром Элевен просыпается от музыки из музыкального центра, громкость на котором Макс постепенно прибавляет все больше и больше, в итоге выкручивая до максимума. Элевен смотрит на нее сонно и злобно, и Макс поднимает руку вверх в немом извинении, убавляя звук. Элевен не может злиться на нее; она хрипло ото сна смеется и переворачивается на другой бок. Сегодня — день, когда они идут на свидание. Эта мысль пронзает сознание Элевен внезапно, и она слегка вскидывается. — Что случилось? — удивленно спрашивает Макс. — У нас же свидание! — восклицает Элевен. — Нужно собираться. — Да, оно началось еще... — Она смотрит на невидимые наручные часы, — пару часов назад. Ты проспала его начало. — Как? — шокированно спрашивает Элевен, оседая на кровать, и Макс со смехом кидает в нее подушку. — Не парься! Оно закончится вечером, у нас еще много времени. И мы можем потратить его на что захотим, ведь это наше свидание. — Хорошо, — уверенно кивает Элевен, слегка успокаиваясь. Потом они заправляют постель и вместе умываются. Макс прыгает перед зеркалом, танцует и поет в зубную щетку, и Элевен пытается не подавиться пастой, глядя на нее; широкая улыбка сама по себе оказывается на ее лице, и она прячет ее в ладонях с холодной водой. По очереди они принимают холодный бодрящий душ. Когда Макс выходит из него с полотенцем на голове, Элевен сидит на полу своей спальни перед комодом. — Как думаешь, я должна одеться как-то по-особенному на наше свидание? — интересуется Элевен, перебирая вещи. Макс снимает полотенце с головы и немного ерошит волосы. — Оденься так, как тебе будет особенно удобно, — с улыбкой говорит Макс, и Элевен улыбается ей в ответ. Она вспоминает о том, что Макс — это Макс. Что она никогда не станет осуждать ее за внешний вид: за выбор одежды, прически или украшений. Она нравится ей любая. И от этого становится спокойно. В итоге Элевен надевает джинсы с завышенной талией, сидящие на ней свободно и удобно, и яркую футболку на размер больше ее собственного. Макс делится с ней желтым ободком, и Элевен надевает его, глядя на себя в зеркало. Неплохо, довольно неплохо. Они пересекаются взглядами в зеркале, и Макс кивает ей, показывая большой палец. Элевен слегка улыбается. Где-то в обед они выходят из дома — в теплый безветреный летний денек. До вечера они обходят город чуть ли не целиком: они гуляют по парку, разглядывая уток в пруду и катаясь на велосипедах напрокат, бродят по торговому центру, покупая всякую ерунду — брелоки, ручки и фигурки мультяшных персонажей. Макс покупает для Элевен большие круглые сережки, которые обычно носят взрослые женщины, и смеется, когда она их надевает, — но они ей действительно к лицу. Они играют в игровые автоматы, и каждый раз, выигрывая, Макс танцует «победный» танец под музыку в своей голове. Элевен смотрит на нее с плохо сдерживаемым смехом. Потом они идут в кино на какой-то дурацкий фильм, в котором нет ни сюжета, ни смысла, и покидают зал уже через двадцать минут. — Кажется, чем смотреть такое, лучше смотреть в стену два часа подряд, — говорит Макс, и Элевен яро соглашается с ней. Они покупают себе пару рожков фисташкового мороженого и выходят на улицу. Вечерняя прохлада обволакивает их, и они синхронно вдыхают свежий воздух. Неоновые вывески кое-где светят ярко и слепят глаза, и они уходят подальше от них, бредут по улицам под тусклыми фонарями и темным нависающим над ними небом. Макс вся — как солнце; она слово соткана из него. Из солнца, полевых цветов, дурацких танцев и искреннего смеха. Элевен смотрит на нее и тихо спрашивает: — А целоваться правда необязательно? — Правда! Я же тебе говорила... — Макс доедает мороженое и отряхивает руки. — Но что, если... — говорит Элевен и неуверенно запинается. — А? — Что, если я хочу? — Хочешь? — непонимающе переспрашивает Макс и вскидывает брови. — Хм-м... Я об этом не думала, но... Ладно, давай. Она делает шаг навстречу к Элевен, берет ее за руки и мягко прижимается к ее губам своими; Элевен чуть наклоняет голову и приоткрывает рот, отвечая на поцелуй. И губы Макс на вкус — как фисташковое мороженое и фруктовая жвачка. Губы Макс на вкус — как лето. Губы Макс на вкус — как много счастливых улыбок. И в их поцелуе нет ничего смущающего.