Встреча вслепую

      Чашка упала со стола, смахнутая неосторожным движением, и горячий какао растёкся на полу и расплылся большим пятном на брюках Ацуши. Обжёг кожу, попал брызгами на рубашку и запачкал офис.       Ко всеобщему недоумению, Ацуши не издал даже панического возгласа. Только прошипел что-то. Он остался сидеть за своим рабочим местом, пока кружка перекатывалась с одного бока на другой в луже из какао. Накаджима закрыл лицо ладонями и положил голову на столешницу, утомлённо мыча.       — Вытри за собой, — бросил Куникида.       — Да, конечно, — пробормотал Ацуши, зарываясь пальцами в волосы.       Он не успел даже почувствовать боль от горячей температуры, на самом деле — секундное неприятное ощущение, а потом просто жар на ноге. Вот Накаджима и был таким заторможенным. Больше было стыдно, чем больно или обидно (какао получился переслащенным).       С отсутствующим выражением лица, Ацуши спокойно встал из-за стола и пошёл в кладовку. Его приятель, Джуничиро, оглянулся, слегка удивлённый тем, насколько тот тихий, но ничего не сказал.       Ацуши протёр глаза, чувствуя себя странно сонным и уставшим. Потерев озябшие пальцы, он взял всё, что ему нужно было для уборки, и вернулся к рабочему месту. Естественно, никто не обращал внимание на то, как парень вытирает с пола и ящиков какао. Да и в целом, в офисе было тихо и тоскливо.       Из-за несовершенной системы отопления, по зданию гулял стылый холод. Грех было жаловаться, ведь всего-то иногда подмерзали плечи, холодели руки и хотелось натянуть свитер. И картина за окном (возле которого Накаджима, благо, не сидел) тоже не радовала воображение. Ещё чуть-чуть, и на город осядет непроглядный туман, вызванный вовсе не способностями.       Ацуши ещё раз сонно вздохнул, думая о своей неуклюжести. Если так часто пачкать и рвать одежду, то запасной не хватит. Пока что она у него была, и парень, словно олицетворение уныния на Земле, ушёл за ней. Его хмурый вид не придавал остальным работникам воодушевления, так что с его исчезновением атмосфера стала полегче.       Куникида напряжённо сдавил ручку и закатил глаза к потолку. Иногда он думал, что обратно они могут и не выкатиться. Может, хоть тогда работники смогут услышать его с первого раза, от страха.       — Где носит Дазая?! — произнёс он, запустив ручку в открытый полёт. Бедное канцелярское изделие приземлилось в груду газет на диване. Куча газет издала болезненное оханье.       — Ты поминал мой светлый лик? — Дазай, похороненный под газетами на диване, недовольно тянулся со сна. Куникида захотел запустить в него вторую ручку. Было жалко, к сожалению. — Твой словарный запас как-то уменьшился, Куникида-кун. Надо было тебе учиться на филфаке, а то все твои выражения имеют либо слово «где», либо «носит». О, или «ублюдок»! — размяв мышцы и кости, Осаму почувствовал себя превосходно.       — Я даже не буду спрашивать, спал ли ты там весь день, и так понятно, что да, — напарник проигнорировал его слова. Хотя они больно кольнули его под рёбра, и Доппо поставил себе галочку — не использовать три этих слова. Или постараться. — Другой вопрос: собираешься ты что-либо делать?       — М-м, нет? Где Ацуши-кун? — с энтузиазмом спросил Дазай, сбрасывая с себя последние газеты. Доппо искренне не понимал, зачем мусор избавляется от мусора.       — Этот мелкий лоботряс, — Куникиду почти трясло от гнева, а Осаму подлил масла в огонь, зевнув (возможно, абсолютно случайно), — сегодня был чуть ли не таким же бесполезным, как ты!       — Ацуши? — мужчина вскинул брови. Куникида стал быстро кивать.       — Воспитывай в нём дисциплину, коль несёшь ответственность.       — Если он ленится, я это исправить никак не могу, — Дазай наконец спрыгнул с дивана. Он обратил внимание на кружку, валяющуюся на полу и перевёл взгляд обратно на блондина.       — Он не ленится. Твой Ацуши просто мнительный и восприимчивый к погоде придурок. Либо сделай что-то с его унынием, либо ваша зарплата урезается. Потому что даже на двоих коэффициент полезного действия у вас никакущий, — Куникида скрестил руки на груди и пришёл к мысли попросить себе зелёный чай. — И верни газеты обратно в мусорку! — недовольно рявкнул он. Дверь как раз в этот момент отворилась, и заспанный Ацуши вернулся плохо выполнять свою работу.       — Самое забавное во всём то, что ни меня, ни Ацуши нельзя уволить, — похихикал Дазай. Если бы его напарник это услышал, в мире могло бы стать на одного суицидника меньше.       Осаму наклонил голову и взглянул повнимательнее на Ацуши. Каким-то образом, Накаджима умудрился без синяков под глазами и долгого отсутствия сна выглядеть самым сонным и невзрачным существом в мире. Куникида не преувеличил, такое пустое выражение лица явно не означает умственную работу.       Нехотя, Дазай улыбнулся самой дружелюбной улыбкой, какой только мог, и играючи пододвинул к себе кресло. Прокатившись на нём по прямой, Осаму оказался прямо у стола Ацуши, спугнув его своим резким появлением.       — Чем занимался, пока я отдыхал? — спросил наставник. Он закинул ногу на ногу и облокотился рукой на стол, став нетерпеливо покачивать ступнёй.       — Читал сводки, смотрел дела, — стал перечислять Ацуши, перестав выглядеть напуганным. Его лицо снова стало невзрачным и скучным. Поставь кто-нибудь позади ученика серый фон, Дазай бы и не увидел Ацуши-куна — тот бы слился с окружающей средой. — Взглянул на папку с заданиями, которые вы мне прислали, — уже совсем без энтузиазма и с укоризной.       — Ага, — Дазай пнул лежащую на полу кружку. От нахождения рядом с этим существом уже самому хотелось зевнуть, а обычно у Ацуши хотя бы глаза какой-то искоркой сияли, заставляя испытывать к нему симпатию. Сейчас же пол-глаза веком скрыто, и от такого равнодушного настроения кохая Осаму почти было больно. Ацуши всё время недовольно ёжился от холода и неосознанно посматривал на окно. Серое, угнетающее окно. Как и сам поникший Ацуши.       — Я не буду делать ваше… что это там было, — пробормотал Накаджима. К чистейшему негодованию Дазая, он отвернулся к ноутбуку и открыл какую-то полезную (явно нет) вкладку, от которой тут же сощурил глаза. Осаму хотелось рявкнуть «Ты ещё сгорбись!», но он, само дружелюбие, взял мальчишку за подбородок двумя пальцами и повернул его голову к себе. Вновь.       — Ацуши, давай ты сделаешь мои задания, а я взамен тебя свожу куда-нибудь поесть. Очень вкусной и дорогой еды, — предложил Дазай, практически сталкиваясь с Ацуши нос к носу, и не давая ему отодвинуться. У ученика лицо стало таким забавным, когда глаза широко раскрылись (от неожиданного движения наставника), а брови недовольно сдвинулись. Маленькой грозовой тучки над головой не хватает. Осаму бы назвал такое выражение — учитывая, что он всё ещё удерживает чужой подбородок и пристально смотрит — «недоволен, но растерян и по-смешному мил». — Не молчи, я не умею читать мысли, — рассмеялся Дазай, и Ацуши тоже улыбнулся.       — Когда сжимают щёки, разговаривать очень трудно, — отбился Ацуши. Стал чуть-чуть живее. — И нет, я не буду этого делать.       — Это неправильный ответ, Ацуши-кун, — с энтузиазмом заметил Осаму. — Потому что сегодня после работы ты идёшь со мной развлекаться (отказ не принимается), а завтра, полный благодарных чувств, приступаешь к заданиям.       — Ответ всё ещё «нет»!       — Ответ «да»! — с ни меньшим напором сказал Дазай и достал телефон. Накаджима с подозрением следил за ним, но наставник просто залипал в свой телефон и улыбался. С другой стороны, Ацуши знал, что опасно вестись на это. И точно, — Настроил! — радостно сказал мужчина, и подбежал к нему с телефоном.       В следующую секунду, со сцапанным Ацуши на камеру смартфона было сделано неожиданное селфи. Причём, язык Дазая на этом фото был в интересном положении — на щеке Ацуши. Этого Накаджима настолько не ожидал, что чуть не разбил телефон наставника (который стоил, кажется, больше компьютера на рабочем столе) и пробудил своим резким возгласом остальных сотрудников от дрёмы.       — Вы лизнули меня в щёку?! — расшумелся Ацуши, вытерев своё лицо тыльной стороной ладони. На фото он ещё не осознал, что произошло, но сейчас покрылся нежно-розовым цветом в области щёк.       — Абсолютно верно. Мог поцеловать, но так веселее, — Осаму подмигнул; Ацуши ещё больше возмутился и не знал, как выразить своё возмущение. Его лицо пестрело румянцем. Кожа на щеке у Накаджимы оказалась безвкусной и упругой, к слову. — И, если ты откажешься от моего предложения, эти фото в неизвестном количестве экземпляров будут разбросаны по всему офису. Может, одно даже окажется наклеено на входную дверь.       Ацуши для достижения большего комического эффекта оставалось только рот открыть, но он, к счастью, этого не сделал.       — Это и вас компрометирует! И все поймут, если я скажу, что вы просто поиздевались! — нашёлся Ацуши, с отчаянием смотря на телефон. Дазая забавляло, как можно реагировать на безобидное фото. Будь ученик хладнокровнее, это бы точно не сработало.       — А клиенты? И разве тебе не будет стыдно, если все это увидят? — Осаму демонстративно покачал телефоном.       — Это домогательство, нарушение личного пространства и совращение несовершеннолетних.       — И как давно это ты начал изучать законы, мой юный несовершеннолетний друг? Который живёт с четырнадцатилетней девочкой, — почти скучающе сказал мужчина, отводя взгляд. Ацуши застонал, закрыв лицо руками. Он сдался. — Не грусти так сильно, ведь работать только завтра, а сегодня тебя ждёт прекрасный вечер!       — Так вы удалите фотографию? — приободрился Ацуши. Похоже, «нарушение личного пространства» волновало его уже не так сильно, как пару секунд назад.       — Сдашь мой отчёт и удалишь её сам, — пообещал Дазай.       — А сейчас вы… будете здесь? — спросил ученик. Отвлекаться на наставника ему нравилось больше, чем делать что-то за компьютером (голова болела нещадно).       — На самом деле, у меня дела, — Осаму выпрямился и поднялся с кресла. Он показал «окей» Куникиде и направился на выход. Можно сказать, у него сегодня абсолютно свободный день выдался.       «То, что мы сегодня что-то планируем, означает ещё кое-что», — вдруг подумал Ацуши. — «Он не будет пытаться совершить самоубийство до нашей встречи».       Удовлетворённый этой мыслью, он вернулся к своим обязанностям. Ему даже показалось, что в комнате стало слегка теплее — достаточно, чтобы не ёжиться и руки не мёрзли.

***

      — Привет, Ацуши-кун, — Дазай возник за спиной ученика (ну как возник, подошёл сзади, просто Ацуши этого не заметил), но тот никак не отреагировал и тоже его поприветствовал.       — Вы так хорошо выглядите, — удивлённо заметил Накаджима, переводя глаза с зачёсанной на одну сторону чёлки на синий классический костюм, и только потом на улыбку Осаму — само обаяние. У Ацуши запершило в горле; он хоть и услышал, что они будут «есть дорогую еду», но так не принаряжался. Пару минут он думал, не надеть ли белый костюм с розовой бабочкой, который его заставили купить для фотосессии агентства, но остановился на рубашке и длинных брюках. Чёрных. Без подтяжек. Короче, рядом с Дазаем Ацуши явно казался блеклым. Хорошо, что его это мало волновало сейчас.       — Не бери в голову, у меня ещё сегодня запланировано свидание, — ответил наставник и слегка показушно поправил пиджак.       — Ожидается двойное самоубийство? — с подозрением спросил парень.       — Это свидание не для двойного самоубийства, а скорее «свидание ради свидания». Когда беспокоишься о ком-то и хочешь поднять настроение, — пояснил Дазай. Не сказать, что ученик поверил, но и дальше подозревать не стал. — Мы пойдём в ресторан, но, так как денег на такси у меня нет, пойдём пешком, — сообщил мужчина. Порывшись в карманах, он добавил, — Хотя нет, нам хватит на проезд на автобусе. Прямой линии туда, к сожалению, нет, но пару остановок пропустим. Идём, Ацуши-кун. И прекрати пребывать в своей голове, всё, о чём ты думаешь, можешь сказать мне! — Дазай уверенным шагом пошёл вперёд. Ацуши поспешил за ним, ведь не знал, где находится ближайшая остановка.       По плану Осаму (неизвестному бедному Ацуши) они должны посетить несколько мест по пути до ресторана. Много мест.       — Вообще-то, в автобусе запрещено разговаривать, — сказал парень, когда они встали на нужное место. Он иногда поглядывал на Дазая — нечасто наставника с зачёсанной чёлкой увидишь. Только в горле всё время почему-то першило. Табло на остановке сообщило, что до прибытия автобуса две минуты. — Сейчас все возвращаются с работы. Нам лучше держаться вместе. Не хочу, чтобы меня задавили или оттеснили, — быстро сказал Ацуши по прибытии транспорта и взял Осаму под локоть.       Воздух вокруг был холодным, так что не удивительно, что рубашка кохая была такой же. Дазай расплатился, ведя Накаджиму в автобус, и впрямь забитый людьми. Свободен был только один поручень, и Осаму схватился за него. Наставник держался за поручень, ученик держался за Дазая.       Автобус двинулся под всеобщее молчание и музыку из радио водителя. Играла какая-то песня под стиль пятидесятых годов — довольно усыпляющая, и по ощущениям холодная, тоже. На глазах Дазая несколько человек переписывались друг с другом, раз уж не могли говорить. Они вышли на следующей же остановке.       Ацуши, очевидно, стало теплее благодаря Осаму. Дазай взглянул на Накаджиму — у того руки были без перчаток, но с забавным загаром, обозначающим, что когда-то перчатки были. За рассматриванием чужих рук сложно было распознать, когда на Осаму посмотрели в ответ. Он, в любом случае, просто улыбнулся на это, не скаля зубы.       Мысленно пересчитав количество остановок, Дазай отпустил поручень и стал продвигаться к выходу, разрушив их идилличное времяпровождение.       — Дальше нам с этим автобусом уже не по пути, — сообщил Дазай. Затем он взглянул на огромный «домик» напротив. — Бог ты мой, Ацуши! Давай зайдём!       — В цветочный магазин? — уточнил Накаджима. Ошибиться с предназначением здания было невозможно, учитывая витрину и говорящее название.       — Я же говорил, что намечается свидание, — наставник снова поправил пиджак — он сам-то это замечает? — и пророкотал это чуть низким голосом. — Поможешь мне выбрать букет или цветок? Идеи уже есть, но они могут быть слегка… смешанными. Нужен незамыленный взгляд.       — И я догадываюсь, почему на такси не хватило денег, — прокомментировал Ацуши, и Дазай открыл перед ним дверь в приятно пахнущий магазин. В котором было очень тепло, что оба с удовольствием заметили.       «К твоему сведению, это самое дорогое свидание в моей жизни», — подумал Дазай, сразу заметив, что Ацуши уже направился к каким-то цветам. К каким-то пастельно-фиолетовым и пышным.       — Та-ак, какие у вас были идеи? — спросил Ацуши, заметив, что наставник подошёл. К ним ещё и устремилась консультант, но Дазай отрицательно завертел головой, пока парень не заметил. Возможно, это было грубым.       — Ну, знаешь, очень важно подарить такие цветы, которые не сразу завянут, точно понравятся и не будут казаться клишированными, — стал бормотать Осаму, смотря на всё Ацуши из-за плеча. Накаджиму привлекли «Лунные гвоздики». — Вот, например, сколько таких цветов стоило бы добавить в букет? Чтобы не переборщить…       — Они вам тоже понравились? — улыбнулся Ацуши. Шоппинг превращал его в восторженного ребёнка, и спутника чуть не окатила волна позитива. — Наверное, одного было бы достаточно. Вокруг него несколько цветов поменьше, и чтобы окружали совсем маленькие. Как… — Накаджима развернулся и стал обшаривать глазами магазин, —…вот эти! — он подошёл к белым небольшим цветам. Они напоминали классические рисунки цветов — пятилистые и с жёлтой серединкой. Название гласило «Рождественская роза». На розу это было мало похоже.       — И как «массовку» можно добавить сирень и мимозу. Так букет будет казаться пушистым, — поделился своими мыслями Дазай. — А что насчёт запаха?       — Я не различаю запахи цветов, — сообщил Накаджима, рассмеявшись. Он осёкся, — Ну, это не то, чем следует гордиться.       — Хм, — мужчина подошёл к кассе, и стал что-то говорить одной из работниц магазина. Она пошла и принесла несколько цветов (те, о которых они с Дазаем только что говорили), и начала собирать букет.       — Доставьте по тому адресу, который указан в форме. Заказ номер 33820, — сказал Дазай, показав паспорт. Работница прикрепила номер к букету, но непонятливо спросила: — Разве вам не удобнее будет забрать его сейчас?       — Вы ничего не слышали о правильном моменте? — поинтересовался Осаму. Он не хотел грубить, просто так получилось. Да, просто получилось. — И добавьте сюда…       Ацуши увидел, что Дазай наконец повернулся и идёт к нему.       — Ну что, готов к жестокому холоду улицы? — спросил он.       — А, да, но что с букетом?       — Я же не буду таскать его с собой. Его доставят в нужное место и время, а мне останется лишь вручить его и впитывать чужие эмоции, — сказал наставник, положив руки на пояс.       — Главное, чтобы встреча закончилась мирно, и вас этим букетом не побили, — добавил Ацуши. Колокольчик магазина звякнул, когда они вышли. — Ну, не так тут и холодно. К вечеру даже солнце вылезло; чтобы сесть.       — Дальше нам туда, — сообщил Дазай. Проблема в том, что букетом его действительно могут сегодня избить.       Осаму повёл его по дороге к парку, по пути услышав, что Ацуши рад наконец-то облегчить голову. Дазай очень жалел, что не взял пальто или хотя бы плащ, и видел, как чуть потрескалась кожа на руках Ацуши. Вообще, им довольно повезло, что никто не проехал и не облил их грязью из луж.       С Ацуши не получилось бы обсудить какие-то планы агентства на будущее, или посоревноваться в том, кто лучше/быстрее/сильнее, да и почти по всем характеристикам ученик сильно уступал. Но, с Накаджимой этим страдать и не хотелось, и Дазай вполне получал удовольствие от разговоров с ним на любые темы. Кроме заезженных, разумеется.       — Это же парк. Мы идём в ресторан через парк? — спросил Накаджима. — Просто проблема в том, что здесь много вкусной еды.       — Мы можем купить что-то и здесь, просто в ресторане тогда закажем меньше, — предложил Осаму. Ацуши снова смотрел не ему в глаза, а на чёлку, это забавно. — Вафли или жареная рыба?       — Конечно рыба, — сказал ученик. Ему хотелось не сладостей, а нормальной еды. Накаджима решил не напоминать Дазаю, что у того «нет денег». В конце концов, когда тебя угощают, это неразумно.       — Ты сейчас мне всё больше напоминаешь кота, — сказал Дазай, смотря вперёд, на заходящее солнце, пока они сидели на скамейке и ели. Аниматор для детей в парке жонглировал кеглями, но до него особенно никому не было дела. На него смотрел в основном Ацуши, пока не заговорил Дазай. — И я также заметил, что ты скованный. Что ты хочешь сделать, Ацуши-кун? Говори и показывай.       — Почему я должен быть скованным? Это то, какой я есть, — ответил Ацуши, выбрасывая палочку от жареной рыбы и вытирая руки салфетками.       — То, какой ты есть, это во время сражений, когда нет времени сдерживать какие-то эмоции и порывы, во время подготовки к фотосессии, когда носишься и волнуешься, когда выбираешь в магазине что-то потрясающее и смеёшься, — внимание Ацуши полностью переключилось на Дазая. Впереди был закат, а слева сидел Ацуши, и Осаму засомневался в том, что закат может быть красивее чьих-то глаз, удивлённых и тёмных. — Но сейчас ты скованный. А всё это, в первую очередь, для тебя.       — Тогда всё будет нормально, если я сделаю что-то?       — «Что-то»? Не знаю, убивать кого-то я бы не советовал, а всё остальное может кончиться нормально.       — Господи, просто смотрите на свой закат, — возмутился ученик, хотя возмущаться было и нечему. Осаму состроил хитрое лицо и действительно повернул голову прямо, снова. Не требовалось следить за Ацуши боковым зрением, чтобы догадаться, что он сделает.       Это так мило, две головы, склонившиеся, одна на чужое плечо, вторая на серую макушку. Ацуши думал, что Осаму всё ещё смотрит на закат. Но наставник прикрыл глаза и свыкался с ощущением тела слева, человека, прикасающегося к нему. Они снова держали друг друга под локти — неудобно, но тепло.       — И правда, ничего не случилось, — сказал Ацуши. Его слова отозвались в чужом теле вибрацией.       — Могло случиться, будь мы в другом времени и в другом месте. Просто сейчас это правильно.       — Закат кончился, кстати. На что вы смотрите? — не отреагировал Накаджима на такое не слишком милое замечание. Осаму этому был даже рад.       — На тебя, — чтобы это было правдой, Дазай повернул голову. Так получилось, что он уткнулся губами в чужие волосы, и поцеловал Ацуши макушку. От неё исходил приятный запах мыла — не стерильного, из медкабинета, а какого-то цветочного. — Нам пора двигаться дальше, а то уже стемнело.       — Ага, — Накаджима встал (их обоих обожгло вернувшимся холодом) и потянул наставника за собой.       — Ты слышишь это? — поинтересовался Осаму с хитрецой. Их путь дальше пролегал через оплаченных «уличных» музыкантов.       — Звуки музыки? Или мне кажется? — переспросил Ацуши.       — Тебе вообще нравится музыка, Ацуши-кун?       — Обычно я её не слушаю. Но если вы про ту, что играет сейчас, — ученик ускорял шаг, и Дазаю пришлось схватить его за предплечье, чтобы успевать — странно, у него вроде ноги длиннее, — то мне нравится.       Гитара в руках одного из музыкантов играла красивую мелодию. Вокруг выступающих образовалась группка людей, внимательно слушающих, и несколько маленьких детей кружились, пытаясь танцевать.       Настрой музыкантов мог быть совсем никаким, и, может, сегодня вечером они вовсе не собирались участвовать в прихоти какого-то там «Дазая Осаму», но мелодия из их инструментов всё равно была хороша. Кажется, кто-то из них узнал заказчика, но говорить им было не о чем. Дазай просто широко улыбнулся, пройдя в первый ряд слушателей вместе с Ацуши. Тот, поглощённый своим хорошим настроением, даже не заметил, что доставил неудовольствие другим людям, растолкав их.       — Почему они играют здесь бесплатно? — спросил Накаджима ему на ухо.       Дазай так же тихо ответил: — Может, они делают это для своего удовольствия.       — Помните, мы как-то учили один танец? — волнуясь, зашептал Ацуши.       Мужчина улыбнулся как-то слишком уж широко.       Совершенно неуместно, они стали неуклюже танцевать какой-то странный танец, чуть отойдя. Дазай помнит, как они репетировали его на конкурс, надеясь выиграть несколько тысяч йен. Пусть танец и был неуклюжим, они с Ацуши хорошо держали равновесие, для людей в классических туфлях. Осаму нравилось, кохаю — тем более.       — Жаль, что они играли последнюю песню, когда мы пришли, — раздался голос Ацуши из-за спины Дазая. Уверенным движением он развернул к себе наставника, будто бы ещё в танце. Сам даже не заметил.       — Мы всё равно спешим, — напомнил Осаму.       — А мы не опоздаем?! — опомнился Накаджима, окинув взглядом тёмное небо и яркие фонари.       — Мы придём точно к нужному времени, — заверил его Дазай и пошёл дальше, пока музыканты складывали вещи в свою машину.       — Мы закончим очень поздно. У вас настолько поздно начнётся свидание? — спросил Ацуши. Осаму чувствовал, что он сильно водит его за нос, впрочем, как и всегда.       — Знаешь, ночью городская жизнь только начинается, — беспечно ответил он. Ученик явно предпочёл отбросить в сторону мысли о том, что начнётся другая встреча, и сразу после него.       — «Город засыпает, просыпается мафия», — бормотнул Ацуши.       — Этого только не хватало, — Дазай притворно вздрогнул. Они шли всё ближе к кромке озера, где стояла на воде одинокая лодка. Осаму посмотрел на неё с сомнением и отмёл эту идею. Он просто сел на пирсе, свесив вниз свои ноги, и похлопал по месту рядом с собой.       Ацуши хотелось задать пару вопросов, но сегодня он только и делал, что задавал вопросы. Он просто решил принять, что в этот вечер у Дазая всё под контролем.       «Три, два, один», — Дазай украдкой взглянул на телефон, чтобы увидеть время. Напротив них зажглись яркие огоньки, и провода, обычно прозрачные, своими сплетёнными формами то вспыхивали, то гасли. Множество красивых фигур появлялись над озером, преобразуясь из красного цветка в розовое сердце, из сердца в рыбёшку, и так далее, так далее.       — Почему тут никого нет? — спросил Ацуши. Дазай скосил на него взгляд и ухмыльнулся. Выражение лица было неподдельно восторженным. Когда кто-то рядом так открыто реагировал? Положительно реагировал.       — Это включают обычно по заказу. Наверное, человек заплатил и не пришёл, такое бывает, — пожал плечами Осаму. Ещё пара картинок, и иллюминация погасла, оставив световые пятна на глазах. Дазай проморгался. — Идём.       Он гнал мёрзлое ощущение, что происходящее неправильно. В конце концов, именно он решает, что считать правильным, а что нет.       Немного страшило то, что понравиться Накаджиме ему не составляет труда. Никому бы не составило. Даже Акутагава, при должной заинтересованности, смог бы.       Только Акутагава совсем не вовлечён эмоционально, а Дазай вовлечён.       — Мы вышли из парка, значит мы уже близко к цели, — сказал Ацуши оптимистично. Осаму шёл по асфальтированной дороге и пытался найти среди горящих вывесок ту, что была нужна ему.       — Прости, что снова прерываю нас, но не могли бы мы ещё кое-куда заскочить? Я совсем забыл про подарок. И опять прошу твоей помощи, — мужчина улыбнулся, указывая на большой магазин с различными подарками.       Даже в темноте, Ацуши выглядел… довольным, что странно. До этого он ревновал. А сейчас загорелся идеей помочь Дазаю с выбором подарка для свидания.       — Конечно! — наставник пошатнулся от чужого энтузиазма.       — Почему тебе это так понравилось? — поинтересовался Осаму, а Ацуши толкнул дверь магазина.       — Впервые вижу, как вы на кого-то тратите свои деньги, учитывая, что у вас долг в кафе. Наверное, она очень важна для вас. И я хочу помочь выбрать такому человеку хороший подарок!       — Да, сам в шоке.       — А она любит мягкие игрушки? — деловито спросил ученик. Дазай мягко смотрел на него.       — Не думаю, — осторожно сказал он, подходя поближе. Ацуши, пожав плечами, отошёл от различных мягких зверей и сердечек, хотя с интересом посматривал на забинтованных зайцев — одного розового, с доброй улыбкой, и фиолетового, с зубастой ухмылкой. — Я бы сказал, что она любит деньги, но с беспокойством относится к дорогим вещам.       — Можно купить несколько недорогих, — предложил Накаджима. — Тут продаются украшения.       — Ну я же не хочу, чтобы они через неделю испортились, — Дазай скривился. — И украшениям точно «нет».       — А как насчёт вот этой вещи? — не обращая внимания на то, что Дазай вообще ничего не предлагает, спросил Ацуши.       — Лавовая лампа? — наставник положил руку Накаджиме на плечо и поймал воодушевлённый взгляд. Хотелось хоть как-то прикоснуться, всё время. — Да, её и возьму. И ещё вот это печенье. Хотя, к сладостям она равнодушна, по-моему.       — У вас работает доставка? — обратился Дазай к человеку за кассой. Вокруг толпились ещё и ещё покупатели, но половина из них пришла просто посмотреть на подарки.       — За отдельную плату, — неприветливо ответил рыжий парнишка по другую сторону стола, несмотря на свою улыбку. Осаму почувствовал в нём странное сходство с другим человеком.       — Тогда я сейчас оплачу это, — Дазай не растерял доброжелательности и положил на стол лавовую лампу, запасные батарейки для неё и печенье, — и заплачу за доставку по этому адресу. Время тоже указано, — он достал из кармана бумажку.       — На чьё имя?       — Дазая Осаму, — второй раз за вечер мужчина показывал свой паспорт, чтобы не объяснять, как пишется его имя. Ацуши просто стоял слева и разглядывал полки, заполненные разными часами и будильниками. — И заверните всё это в подарочную упаковку.       — Хорошо, — парень вбил в компьютер данные заказа. Осаму оплатил всё с карты и вывел любующегося Ацуши из магазина.       — И вот теперь, нам ничто не помешает зайти в ресторан. Он в паре улиц отсюда.       — Мы, кажется, в каком-то дорогом районе, — заметил Накаджима, посмотрев на дома и магазины. Ему сразу стало немного неуютно.       — Тем меньше вероятность, что на нас нападут или ограбят. Давай Ацуши, смотри, как вокруг красиво. Разве такое увидишь днём?       — Днём мне как-то всё равно больше нравится, — поёжился ученик. Переходы из тёплых мест в холодные ему уже поднадоели. — Меньше опасности, больше света. И хорошо видно, кто что делает.       — Это в тебе говорит паранойя, — заметил Дазай. Паранойя, долгое проживание в тёмном месте, скитания и неприязнь к луне.       Пытаться в окрашенной вывесками темноте всмотреться в Ацуши очень странно. Парень кажется очень бледным и светящимся белым. Всё из-за чёрно-белой палитры его одежды. Дазай же сливается с темнотой, как ему кажется.       — Господи, какая же у тебя рука холодная!       — Так чего вы за неё берётесь?!       — Ты же у нас боишься богатых районов, — скалится наставник. По Ацуши понятно, что единственное существо, которого он мог бы бояться — перед ним. — Потеряешься ещё.       — Если перед нами тот ресторан, про который вы говорили, то не потеряюсь, — съязвил Ацуши, чуть крепче сжимая его руку, чтобы не вздумал отпустить.       Осаму без пререканий открыл дубовую дверь со своей стороны, и ученик машинально сделал то же самое с другой. Хорошо, тут хоть ковра не было, иначе Накаджима бы чувствовал себя максимально неподходящим. Они прошли до конца коридора к лифту.       — Нам на верхний, — сообщил Дазай. В отличие от нервного Ацуши, он чувствовал себя максимально спокойно. Накаджима выпустил его руку и нажал на кнопку лифта. «Коробка» мягко тронулась, везя их наверх. Ученик смотрел в пол и не желал поднимать глаза. Чёлка завесила его лицо.       Дазай чуть сжал зубы, недовольный тем, что Ацуши нервничает. До этого ему было вполне комфортно.       Под какую-то навязчиво романтическую музыку, двери лифта разъехались.       — Лифт открывается прямо в ресторан? — удивился кохай. С каждой секундой он словно стремился уменьшиться, а от этого и у Осаму внутри начинали какие-то змеи шевелиться.       — Да. Нас тут ждут, — подбодрил его Дазай. Человеку за специальной стойкой он сообщил, на какое время они с Ацуши записаны, и их пропустили к одному из небольших столиков в углу, у окна. Накаджиме бы точно не понравилось есть в центре за большим столом, как бы Дазай ни хотел выбрать это место. А так хоть какая-то видимость приватности возникает.       — Здесь панорамные окна, — с интересом сказал Ацуши, присев на стул. Внизу простирались огни города и различные вывески. После иллюминаций уже не так впечатляет, но оставляет хорошие впечатления.       — Ну, возьму на себя смелость выбрать нам еду. Просто скажи, в каком направлении мне двигаться. Дичь, мясо, рыба; жареное, варёное; острое, — переключил наставник внимание на себя. Ацуши сложил руки в замок и положил на них подбородок.       — Что-нибудь не острое, — сразу предостерёг он, — немного мяса. Да, немного нежирного мяса, — поделился ученик, воодушевившись, но всё ещё нервничая. Дазай забрал себе единственное меню за столом. — И можно… бокал шампанского?       Осаму затрясся от тихого смеха. В таких ресторанах, к сожалению, приходилось заказывать целую бутылку — её ставили на стол и наливали в бокалы.       — Конечно. Думаю, себе я тоже возьму.       Вряд ли Куникида это имел ввиду, когда говорил избавить Ацуши от уныния. Официант скоро приблизился к их столу (только из-за того, что Дазай на него пристально смотрел. Заметить их столик было сложно).       —Два «Стейка Шаляпина»* и вот это шампанское, — сказал Осаму. Накаджима вздохнул — стейк, так стейк. На самом деле, жёсткого ничего не хотелось, но желудок уже готовился устроить забастовку. Одной жареной рыбёшки ему было мало на ужин.       — Вам ещё оставить меню?       — Да, — сказал Дазай. Он же обещал накормить Ацуши, ещё сегодня днём. Вспомнив то невзрачное выражение лица, Осаму снова взглянул на ученика, и улыбнулся. В свете таких ламп даже то выражение было бы приятным на вид. Да, рестораны хорошо справляются с поддержанием романтической атмосферы.       — Вы ничего не чувствуете? — поинтересовался Ацуши доверительно. Было видно, что сказать что-то ему сложно. Он считал это очень серьёзным — слишком серьёзным для разговора с Дазаем. — Что тратите время впустую?       Осаму чуть не выронил вилку, которую крутил в руках — вопрос застал его врасплох.       — Сегодня утром я пришёл на работу, накрылся газетами, и проспал полдня. Всё это время я впустую потратил. Минус несколько часов моей жизни, — стал говорить наставник, без какого-то напрягающего тона. Ацуши всё равно отвёл взгляд и сложил брови домиком. — Я не думал о движении времени, пока ты мне не сказал. То есть, сейчас я провожу его с пользой, — закончил Дазай. — И не с пользой для других, а даря удовольствие себе. И это одна из самых полезных вещей, что я за последнее время делал.       Ацуши смотрел на него с дёргающейся улыбкой, когда принесли их шампанское и разлили по бокалам. Осаму побарабанил по столешнице в предвкушении.       — А ты что-то чувствуешь? — спросил он, поднимая свой бокал.       Накаджима подрагивающими пальцами взял свой, и пару раз порывался что-то сказать. Когда же он собрался с мыслями и поднял бокал уверенно, Дазаю пришло сообщение.       — Прибереги эту мысль, ладно? — сказал наставник, поднимаясь. Он вернул бокал на стол, — Доставка пришла, нужно срочно забрать.       — Конечно, — сказал Ацуши и почувствовал сухость в горле. Внезапно захотелось, чтобы Дазай поскорее вышел из зала.       Осаму запетлял между столиков, остановился у стойки, о чём-то поговорил с человеком за ней, и исчез за дверями лифта. Ацуши, напряжённо следивший за мужчиной, поднёс свой бокал к губам и в несколько глотков опустошил его. Вернув пустой бокал на место, Накаджима взглянул на бутылку. Хотелось долить шампанское, чтобы выглядело так, словно Ацуши к нему не прикасался. Парень только взялся за горлышко бутылки, как приблизился официант, поставивший на стол одно блюдо. На тарелке было мясо — чем-то напоминало тонкацу, но не стейк.       — Заказ на два блюда. С вами ещё кто-то есть? — спросил официант. Ацуши кивнул.       — Мой… компаньон скоро вернётся, поставьте напротив, — пробормотал он, убрав руки от бутылки. — И не могли бы вы долить в бокал шампанское?       — Конечно, — без вопросов, официант откликнулся и выполнил пожелание Ацуши. Тот спокойно вздохнул.       Дазая не было ещё некоторое время — Ацуши потыкал «стейк» вилкой, совсем лёгенько, и тот проткнулся. Это должно было поднять парню настроение, он ведь как раз не хотел жёсткого мяса, но Накаджима не переставая смотрел на лифт.       Наставник оттуда выплыл с большим букетом и запакованным свёртком. Подарки, которые они выбирали, пришли как-то уж слишком рано. Накаджима снова наблюдал за тем, как Дазай лавировал между столиков. Мужчина остановился у их столика, возле Ацуши, и у Накаджимы снова запершило в горле. Кажется, надо к врачу сходить.       — Прости, я не удержался и добавил в центр одну розу. Она совсем небольшая, — сказал Осаму. Его улыбка была какой-то уж очень хитрой, от неё хотелось отвести взгляд. Ученик это и сделал, сплетя пальцы своих рук и глядя на их еду.       — Это ваш подарок. Вам не за что извиняться, — на букет Ацуши лишь скосил глаза. Розовая роза смотрелась в нём хорошо и выделялась. Очень красивый букет — девушке Дазай-сана понравится, надеется Ацуши.       — Между прочим, невежливо отводить взгляд во время разговора, — сказал наставник обиженно, так и не сев за своё место. — Мне ещё за кое-что нужно извиниться, Ацуши-кун. Можешь считать, что это вечер извинений, — Накаджима снова посмотрел на него. Дазай глубоко вздохнул. Ацуши только показалось, или его улыбка стала искушающей? — Хочу извиниться за то, что обманывал тебя весь вечер и говорил о тебе, как о девушке. Мне пришлось делать последнее, или ты бы догадался.       — Догадался до…       — Ты — моё «свидание».       Осаму заткнулся и протягивал букет с подарком. После предыдущей фразы уже не отбрехаться, что это ответ на один раз подаренный букетик от Ацуши — тот хотел поднять наставнику настроение и отблагодарить за всё хорошее.       Ацуши взял его и прижал к себе. Существовала опасность прямо за столом воспламениться и поджарить всё вокруг, но Накаджима переоценил способность своего тела краснеть. Он просто густо порозовел.       — Я положу подарок сюда, — сказал Дазай, не получив ни возмущений, ни даже удара букетом по голове. Он выдвинул свободный стул и оставил на нём свёрток. — Пока что ты можешь туда и цветы положить. Тебе же неудобно будет… есть.       — Они мне нравятся. Спасибо, они мне очень-очень нравятся, — сказал Ацуши, пытаясь спрятать лицо в цветах. Он понюхал их, но, как и сказал, запахов не различал. Что было обидно, на самом деле. — Мне и в голову не пришло, что мы на свидании. Как можно было захотеть пойти на свидание со мной?       — Я уже говорил, — сказал Осаму. Вот, что ещё было странно с Ацуши, он начинал нервничать и ты это буквально чувствуешь кожей. — «Это свидание ради свидания. Чтобы поднять настроение тому, кто тебе дорог».       — Когда вы говорите так, — сказал Ацуши, наконец перестав прятаться за букетом. Теперь он с неверием поглядывал на подарок (лавовая лампа и печенье. Накаджима сможет включать её в шкафу и засыпать рядом с ней), — мне кажется, что мы почти стали семьёй. Это так… странно. В смысле, мы же абсолютно чужие. Без нашей встречи ничего бы этого не было.       Теперь Дазаю хотелось выпить свой бокал шампанского, хоть внешне он этого никак не показывал. Он чувствовал, что говорит что-то важное, и это должно быть правдой. Хотя бы это должно быть правдой.       — Мы не чужие. Мы семья, — сказал Осаму. И к удивлению Ацуши, залпом выпил своё шампанское.