Лев улыбается

До квартиры родителей - назвать это место домом у Яку почему-то не поворачивается язык, хотя он старается - три пересадки на метро и четырнадцать песен в наполовину сломанных наушниках. Он, двадцатилетний и уставший, смотрит на отражение-отторжение в размытом стекле вагона и думает о дожде. Осень выходит долгой и тягучей, как ириски в кармане. Обратно - полегче. - Как дела в универе? - спрашивает мама, а Яку смотрит на экран смартфона и чего-то ждёт. Чего - непонятно. Лев молчит уже три дня, потому что Мориске сказал молчать. - Да нормально всё, - отмахивается он. Какие-то там долги, какие-то там заботы. Не ебёт. Не должно ебать. - Как дела у Куроо-куна? - Замечательно. Ириски в кармане уже не такие сладкие, когда привыкаешь к их вкусу. Песни - все на один мотив. Лев молчит уже три дня и улыбается Яку с заставки домашних обоев уже которую неделю. Мориске блокирует телефон, чтобы не видеть до боли знакомое лицо, и поднимает взгляд на родителей. дорогая мама мне нравится мальчик он на два года младше он идиот я идиот тоже твой любимый сын обойдёмся без поцелуев Местная единая сеть виснет, как труп и долг по экономике, в перерывах от станции к станции. Яку ломается - сломался уже давно под грузом нежеланных чувств - и пишет первым. "Привет. Как дела в школе?" Выпускной класс. Самое время задуматься о будущем. Лев отвечает, когда приходит связь. Пишет, мол, всё хорошо, Яку-сан, домашки много, тренировок - тоже. Мориске утыкается носом в собственные раскрытые ладони и хочет уснуть, как брошенная хозяевами собака, но сна, как ни странно, нет. Мориске утыкается носом в ладони и слышит запах конфет, газировки, сигарет и Льва. Становится на пару секунд легче. Взрослая жизнь не такая уж и весёлая, когда ты сам не очень. Вот у Куроо, что ни день, то праздник жизни с его обожаемым безмозглым Бокуто и презираемым, но отчего-то более любимым Сугуру. Яку кутается в бежевое пальто, серый шарф, заботы и кофе. Всё равно, блядь, мёрзнет. Дождь херачит прям по лицу, и он греется одним лишь воспоминанием о летнем походе в зоопарк, когда Лев измазался сахарной ватой около вольера с фламинго и пытался изобразить волка, воющего на Луну. Яку отворачивается к стенке своей съёмной напополам с полуночником Кенмой квартирки-однушки и действительно воет. Бесшумно. Очень долго. Боли, как ни странно, нет. Кенма не спрашивает, что случилось. Яку, если честно, сам не понимает. Просто ему двадцать. У него нет никакого будущего. Всё, что казалось важным в шестнадцать лет, теперь валяется в коробке под кроватью и пылится старыми переписками с несуществующими интернет-друзьями. Яку сказал в прошлую пятницу: "Не приходи больше. Достал". Лев улыбнулся тогда, а Яку почему-то не смог. Проводил этого несуразного, нескладного мальчика до метро. Сунул ему деньги на проезд, хотя тот отмахивался до последнего, а потом упал без сил на первую попавшуюся лавочку и обнаружил себя в понедельник на спецсеминаре по компьютерным технологиям. Если вдуматься, то такие, как Яку, вообще не способны любить и привязываться, наверное. Зачем тогда же он начал эту игру, из которой нельзя выйти ни победителем, ни проигравшим? Сложно ответить. Мориске даже не пытается. типа ну прикольно же лев был пиздатым а яку был пиздаболом ну всё охуенно Они стали общаться просто так: "и скоро стали неразлучны, так люди (первый каюсь я) от делать нечего друзья". Лев что-то там трещал про чувства, про любовь неземную, а Яку... не был уверен, наверное. Говорил, мол, не зазнавайся. Потом прибегал первым, дышал в шею, обнимал, пока не начинали болеть кости и глаза, и крепко держал за руку, замерзая. Яку не нравилось зависеть. Он не зависел. - Ты дебил? - спрашивает Куроо, который стабильно приходит к Кенме раз в пару недель и разрушает их пакт о вечной тишине и ненападении. С Тетсуро стабильный блицкриг. - Нет, - качает головой Мориске. - Чего, бля, пристал? Не твоё дело. - Чувак, ты дохнешь. - Не пизди. сам знаю "Привет, - пишет Яку. - Как дела? :)" Даже смайлик ебучий от сердца отрывает. Поступает, как подонок, конечно. Если уж расставаться, то с чистой совестью и глазами, а Мориске - пылинка. "Всё хорошо". Стабильный ответ третью неделю. боже блядский боже какой же он долбоёб и нытик сказочный блядь придурок - Ну, ты знаешь моего друга Ойкаву? - говорит Куроо, стреляя очередную сигарету. - Он тоже любит нахуевертить, а потом расхлёбывать. Это что-то вроде хобби. Вас точно нужно познакомить. - Мило с твоей стороны, - Яку вздыхает. - Иди на хуй. Раньше Лев приезжал каждые выходные. Всегда со всякой дрянью на ужин и запасом историй на пару жизней вперёд. Лев умудрялся просто выйти за хлебом и найти на свою многострадальную голову столько приключений, что хватило бы на целый фильм. Мориске утыкался носом в его тонкие белёсые волосы, и это было лучшим событием за всю неделю. Всегда. Его самым увлекательным приключением был поход за кофе в дождь, самым удивительным - выживание в центре, где все улицы были напитаны смогом, шумом и неоном. Льву здесь нравилось. Он садился на подоконник и наблюдал за людьми. Говорил, что похожи на муравьёв. Яку не особо сравнивал, но верил. Каждому слову верил. А потом провожал Льва до станции и твердил на обратном пути, что ему нет дела до глупого мальчика, который не умеет ничего, кроме ничегонеумения и сотворения улыбок, от которых у Мориске поджималось нутро. Ну просто. Ну, блядь, ему двадцать. В голове уже мозги должны быть, а на голове - пара седых волос от беззаботной ебучей жизни, зачем же этот балласт с ножками, который... который... Яку пишет: "Я скучаю". Сердца нет, как ни странно. Он выбегает из клетки. Одноногий фламинго, растерявший все перья, бежит до остановки - нутром пробивает дно, а слёз - нихуя. Не нужен ему Лев. Заебал. Не нужен Лев с его бледными руками-ветками и проблемами в школе. Извечной улыбкой, стабильными выдуманными историями и... Яку должен был вырасти, а он сильнее увяз. Дождь, блядь, хуярит прям по ебалу, и Мориске матерится, закуривая. нахуя приехал-то непонятно как уезжать вообще не ебёт - Опаздываешь, - Лев в ветровке и в каких-то дурацких пижамных штанах. - Ты тоже скучал, - гордость колотит изнутри нескладным мотивом, и руки трясутся пиздецки, если честно. Если честно, лучше бы бухал, как последняя сволочь, и всё так же бы врал родителям и самому себе. - Возможно, - Лев задирает голову и смотрит на прокисшее осеннее небо. - Для звёзд мы муравьи, а ты так вообще пылинка. - Иди на хуй, Лев, - хмурится Яку. Ему всё ещё никто не нужен. - Просто иди на хуй, пожалуйста. злой он бля как голодный волчара на луну бы повыть да не видно ни зги но что-то успокаивается когда видит как лев всё ещё улыбается - Давай зимой съездим в океанариум. На дельфинов посмотрим. Они, говорят, умнее людей, - Лев протягивает руку-ветку сквозь холод и тьму станций и улиц. Он будет с Яку все выходные, всю долгую осень и всю его несчастную короткую жизнь со всеми сомнениями и невзгодами. - Ну да, тебе явно есть чему поучиться, - Яку улыбается, как школьник на заставке его телефона. - И тебе. - И мне. Лев улыбается в ответ, и дорога домой будет самой трудной на свете.