Моей кровью

      Странное, но немного знакомое присутствие ощущалось в ночном воздухе, давя на её кожу восхитительным покалыванием. Сквозь вуаль цвета слоновой кости она вздёрнула подбородок к небу и с благоговением посмотрела на мерцание крошечных звёзд и гигантскую кровавую Луну, сверкающую в ясном ночном небе.       Её босые ноги ступали по листьям, вынуждая их шелестеть под ними, когда она проходила сквозь деревья к поляне, её взгляд был затуманен кружевной вуалью, закрывавшей её лицо и волосы.       С тех пор как она достигла совершеннолетия, во снах её преследовал красивый мужчина, одетый в чёрное и с тёмной маской на лице, за которой скрывались ледяные голубые глаза, он манил к себе протянутой рукой. В этих снах его руки скользили по её ночной рубашке, рвали бельё, пока она не обнажалась под его прикосновениями, умоляя о пощаде. Она всегда просыпалась раньше — ну, до того, как всё могло зайти дальше, сопровождаемое болью между ног и учащённым сердцебиением.       Сегодня всё изменилось.       Макгонагалл пришла к ней с Трелони. Три ведьмы сидели вместе на земле Запретного леса, пока профессор прорицания объясняла пророчество, которое могло изменить грядущее будущее.       «Чистый свет соединится с непроницаемой тьмой. Дитя кровавой Луны восстанет, рождённое нерушимой связью. Объединяя всю магию».       Макгонагалл убеждала Гермиону отступить, но, когда видение предстоящей войны, смерти Гарри и горящей груды обломков Хогвартса заволокло сознание Гермионы, она поняла, что выбора не было.       Ведьмы прибыли накануне кровавой Луны, молчаливые, когда готовили ванну и одевали её в прозрачное кружевное платье, цветочный узор не скрывал ничего из её обнаженного тела. Её локоны свободно спадали на обнажённую спину, прикрытую тканью цвета слоновой кости, и были украшены кольцом бледных цветов на макушке.       Они отступили в сторону, подняв палочки в унисон. Появился мерцающий овал в центре леса, и с последним успокаивающим вздохом Гермиона шагнула вперёд.       Её сердце бешено колотилось в груди. Скользкий пот покрыл её ладони, когда она двинулась к маленькому кольцу ведьм, стоящих на поляне тёмного леса. Когда она встала между двумя из них, женщины вокруг круга обняли друг друга, сжимая её в объятиях, и холодный порыв ветра пронзил воздух, заставив покалывать кожу.       Ведьмы начали раскачиваться взад и вперёд, их скрытые лица поднялись к небу, когда они начали бормотать тихое заклинание. Нервно вздохнув, она медленно повернулась на месте, по её телу пробежала дрожь. Их голоса что-то пробуждали в ней, жар между её бёдер непроизвольно усиливался, когда их покачивание набирало силу.       Тёмный, угольно-чёрный шлейф магии проник в кольцо, и Гермиона отскочила назад, её ладонь метнулась к груди, когда новая волна адреналина пронзила её изнутри. Туман рассеялся, показав женщину, одетую в чёрную мантию. Её лицо было скрыто, тонкая полоска кружева закрывала верхнюю половину лица, но за ней Гермиона увидела белые глаза, смотревшие на неё.       Окружающие женщины перестали шептать заклинание, прекращая свои движения. Их руки по-прежнему были вытянуты вперёд, а в маленьком пространстве пульсировала магия.       — Твоё имя, дитя, — ведьма, стоявшая в начале круга, была статной, красивой, неземной.       — Гермиона Грейнджер.       Острый подбородок ведьмы опустился, её веки затрепетали, когда она протянула руки к кровавой Луне. Заклинание, которое она произнесла, было почти песней, когда она воззвала к звёздам, слегка покачиваясь взад и вперёд.       Внезапно, ещё один столб тьмы заполнил воздух рядом с Гермионой, и её глаза закрылись от внезапной близости к нему. Стук её сердца, должно быть, был слышен всем, и она посмотрела через плечо на мужчину, стоявшего рядом с ней. Его губы растянулись в злобной ухмылке, когда его взгляд упал на её тело.       — Добро пожаловать, почётные гости, — низкий голос женщины скользнул вокруг них, и Гермиона почувствовала, как тонкие волоски на её теле затрепетали. — Мы ведьмы Селены, богини Луны, и нами было предсказано, что великая связь принесёт равновесие всем видам магии. У нас были видения великой войны, бессмысленных смертей и медленного уничтожения нашего вида, гнили, которая уже начала просачиваться в мир и должна быть искоренена. Ваша душевная связь сведёт уничтожит это пророчество. Ваш ребёнок закончит то, что уже началось. Вступаете ли вы оба в эту связь по собственной воле?       Её голос был бархатистым, глубоким и мелодичным, и от того, как он скользил по её коже, у неё запульсировало в голове.       — Я готов.       Это ради общего блага. Это спасёт сотни жизней.       — Я готова, — её голос прозвучал ясно, как колокольчик, и белоглазая ведьма мрачно улыбнулась.       — Соедините свои левые руки.       Гермиона повернулась к стоявшему рядом мужчине. Его костюм хорошо сидел на нём, каждая деталь была чёрного цвета. Как и предсказывал её сон, его руки были в кожаных перчатках, а лицо украшала маска. Даже прикрывая половину лица, было до боли ясно, насколько он красив, волевая челюсть и ясная синева радужной оболочки. Она вдруг почувствовала благодарность за вуаль, скрывавшую её лицо, боясь, что он разочаруется в своей невесте.       Он быстро расстегнул перчатку на левой руке, потянул за кончики пальцев, пока рука не высвободилась, а затем протянул ей свои длинные бледные пальцы. Мгновение колебания, когда её рука зависла над его, было встречено нетерпеливым рычанием, и он грубо схватил её за тонкое запястье. Магия, возникшая от их прикосновения, заставила её затаить дыхание, а спина выгнулась, когда странная эйфория пронзила её кожу.       — Это мы, куколка. Наша магия, — прошептал он, его пальцы обвились вокруг её запястья. — Ты понятия не имеешь, на что она способна. Я тебе всё покажу.       Потусторонняя ведьма сделала несколько размеренных шагов к ним, её взгляд упал сначала на жениха, а затем на Гермиону. Она положила одну ладонь на их соединённые руки, и начала медленно колдовать. Струйка неземной синей магии закружилась над их прикосновением, щекоча пальцы Грейнджер и заставляя её слегка улыбнуться. Когда другие ведьмы присоединились к этому, огонёк породил волну магии, поднимающуюся вверх по соединённым предплечьям, и когда оно достигло плеча Гермионы, она почувствовала необузданную, мощную магическую волну.       Её глаза остановились на бледно-голубых радужках мужчины, разделявшего с ней этот момент, и его кривая усмешка стала шире, он высунул язык, облизывая губы и крепче сжал её пальцы.       — Повторяйте за мной, — воскликнула ведьма, когда сильный рёв ветра пронёсся по кругу. — Клянусь своей кровью, я твоя. Клянусь своей душой, ты моя.       Когда они повторили эти слова, Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то дёрнулось, привязало её к мужчине напротив. Ветер стих, и магия покинула их руки, но всё же эта нить осталась, она чувствовала... её часть.       — Завершение обряда начнётся под кровавой Луной и с благословения ведьм Селены, — ведьма вернулась на прежнее место, и Гермиона почувствовала приступ паники в груди. Завершение? Под... с благословения...       Мужчина начал медленно и неторопливо обходить её. Она чувствовала, как его взгляд скользит по её коже, и связь между ними усилилась, когда она почувствовала их общий пик возбуждения. Правая рука скользнула по её шее, и по телу пробежала дрожь. Обе руки обхватили её бёдра и притянули к себе. Хотя его движения были властными и грубыми, её тело жаждало его. По логике вещей, она должна бояться. Но она совсем не чувствовала этого.       Его руки скользнули вверх по прозрачному кружеву, покрывавшему её тело, ладони прошлись по её груди и принялись теребить соски сквозь рубашку. Сдавленный, радостный крик эхом разнёсся по кругу, и её руки коснулись его бёдер.       — Теперь ты моя, — его дыхание овевало напряжённые мышцы, растянувшиеся от её подбородка до плеча, его пальцы нашли застёжку в вырезе и яростно оторвали её, позволив рубашке скользнуть к её ногам и обнажить её перед кругом ведьм.       Гермиона Грейнджер никогда не испытывала желания экспериментировать, но, когда её сон ожил под бдительным оком тринадцати ведьм, она почувствовала, что это её заводит. Скользкий жар окутал её бёдра, когда рука в перчатке скользнула вниз по плоскому животу и проникла между её складок.       Его палец заметался в её соках, и против воли она выгнулась, надавливая на его лёгкое прикосновение, прося большего жёстким изгибом бёдер. Его свободная рука обвилась вокруг её живота, и когда его пальцы коснулись её рёбер, их кожа соприкоснулась в первый раз с момента их соединения, слепая похоть пульсировала, а её рука скользнула за его спину, обвилась вокруг его шеи и притянула его лицо к изгибу её плеча.       — Ты чиста для меня, ведьма? — его хриплый голос прервал её эйфорию, и она покачала головой, чтобы понять смысл сказанного.       — Я... я что?       — Нетронутая. Ты девственница? — его голос был резким, когда он засунул пальцы глубже внутрь неё, его ладонь в перчатке прижалась к её чувствительному бутону.       — Д... — её пальцы сжались, колени подогнулись, она чуть не упала, но рука вокруг её талии удержала её. — Да, — простонала она, и он ускорил темп, трахая её одной рукой, а пальцы другой скользнули вверх по её рёбрам, чтобы помассировать грудь.       — Хорошая девочка. Ты хорошая девочка, что ждала меня, — его похвала заставила её перешагнуть через край, когда её бёдра сжались вокруг его запястья, волна за волной оргазма терзала её тело. — Наша связь избавит тебя от боли, — он провёл большим пальцем по её соску. — Это только начало.       Рука на её груди скользнула к шее, слегка сжимая её тонкий изгиб прежде чем сдёрнуть вуаль с её лица. С тихим заклинанием в центре круга появилась кровать.       — Ложись, — приказал он.       Она повиновалась, быстро и спокойно, не сводя с него глаз. Они ещё не успели по-настоящему взглянуть друг на друга, и она всё ещё боялась, что он может разочароваться в ней.       Откинувшись на кровать, она услышала шорох листьев под его сапогами и почувствовала, как он встал между её коленями. Над ней сияли звёзды, и кровавая Луна смывала её неуверенность. Космическая, непознаваемая сила обрушилась на неё, напоминая о правильности этого момента.       — Раздвинь ноги, ведьма, — бёдра Гермионы задрожали, когда она раздвинула колени, и боль усилилась, несмотря на лёгкий укол унижения от того, что она обнажила себя у ведьм на виду. — Ты боишься меня? — спросил он хриплым голосом в темноте.       Брови Гермионы дёрнулись, и она резко втянула воздух сквозь зубы.       — Нет.       Медленная, греховная ухмылка изогнула его губы, и она почувствовала его пальцы между стенок своего влагалища. Она извивалась, когда он фиксировал свой взгляд на её обнажённых складках, убрав руку в перчатке, которая только что была внутри неё, он расстегнул ремень, легко освобождая свой член. Обхватив пальцами основание члена, он несколько раз провёл рукой по нему, когда его непристойный взгляд метнулся к ней.       Он подполз к ней, почти полностью одетый и всё ещё в маске, и устроился между её раздвинутых бёдер. Она сглотнула, её руки легли ему на плечи, и, хотя он вздрогнул от её прикосновения, он позволил ей это.       — Клянусь своей кровью, я твоя, — прошептала она, и что-то промелькнуло в его взгляде, когда его губы приоткрылись.       — Клянусь душой, ты моя.       Кончик его члена скользнул к её входу, и её спина выгнулась, когда он слегка надавил на неё.       — Могу я тебя увидеть? — её голос снова зазвенел, когда её пальцы коснулись края маски. Уголки его глаз напряглись, и острый кадык дёрнулся, когда он сглотнул.       Он кивнул.       Гермиона стянула маску с его лица, задыхаясь от невероятной красоты его резких черт, внезапно почувствовав себя недостойной этого жениха. Запустив пальцы в волосы у него на затылке, она притянула его губы ближе к своим. Он казался... неуверенным... нерешительным. И вместо того, чтобы поцеловать её, он быстро скользнул в неё, наполняя её одним толчком. Все мысли о поцелуях исчезли, когда её голова склонилась набок, ослепительное удовольствие пронеслось через неё, когда она выгнулась и вздрогнула от его прикосновения. Он был прав — магия защищала её. Боли не было, только огонь, желание и дикая потребность в нём.       Он приподнялся на корточках, приподняв её зад и усадил себе на бёдра, в то время как его пальцы больно впились в её бёдра. Её крики наполнили ночной воздух. Одна рука скользнула вверх по плоскому животу и ущипнула набухший сосок, и Гермиона снова почувствовала пульсацию в клиторе, умоляя о большем, чем позволяла эта поза.       Он схватил её за спину и грубо притянул к себе на колени, так что их грудные клетки соприкоснулись, и он начал лизать, кусать и сосать её груди, когда она прижалась к нему. Её руки обвились вокруг его шеи, цепляясь за него для равновесия, когда он качнулся и вошёл в неё. Её глаза встретились с глазами ведьмы через его плечо, которая смотрела на них со счастливой, понимающей улыбкой, и она почувствовала прилив мужества.       Её руки вцепились в его волосы и грубо повернули его лицо к себе, захватывая его рот и проводя языком по изгибу его нижней губы. Его глаза расширились от её действий, но его хватка вокруг неё усилилась, его рот приоткрылся, чтобы позволить ей войти, когда их языки соприкоснулись, и их магия начала пульсировать между ними.       Его рот оторвался от её губ, его голова откинулась назад, когда он проник внутрь неё, дикое рычание разлилось по его языку, когда она оставила влажные поцелуи вдоль напряжённой мышцы его горла.       Они оба упали на кровать, и она сразу оценила черты его лица и яркий цвет его голубых глаз. Он принадлежал ей.       — Скажи мне своё имя? — она стонала, забыв о ведьмах вокруг.       В его глазах мелькнуло замешательство.       — Том Риддл. А твоё?       — Гермиона. Гермиона Грейнджер, — она мягко улыбнулась.       — Грейнджер? — гнев вспыхнул на его лице. — В Англии нет такой чистокровной фамилии.       Её щёки и шея покраснели, и она сглотнула.       — Я... нет. Мои родители — магглы.       — Магглы? — его губы скривились от отвращения, и что-то внутри неё треснуло и сломалось, когда он оттолкнул её и встал, возясь с брюками, чтобы прикрыться. — Объяснись, Калипсо! Ты обещала мне чистокровную жену, которая...       Ведьма в чёрном подняла руку.       — Неверно, Том. Я обещала тебе жену, которая исполнит твою судьбу. Это та ведьма. Семя в её чреве будет ребёнком, которого тебе обещали. Он принесёт равновесие в наш мир.       Его магия пронеслась по кругу угрожающим порывом, когда он сделал шаг к Калипсо, но был остановлен на полпути суровым выражением её лица.       — Я же говорил, что мне нужен наследник, который мог бы мне помочь.       Калипсо подняла палец, указывая на Гермиону, которая дёргала за покрывало на кровати в тщетной попытке прикрыться.       — Она и есть та женщина. Ты получил то, за что заплатил. Связь нерушима.       Калипсо подняла голову к небу, и в шлейфе магии она исчезла сопровождаемая одной за другой оставшимися ведьмами, пока не остались только Гермиона и Том. Только они, кровавая Луна и кровать. Она оставила своё время, друзей, семью, чтобы быть с ним. А Том Риддл смотрел на неё, как на камешек в ботинке.       Он провёл рукой по волосам, застонал, глядя в небо, потом посмотрел на неё и обхватил рукой её запястье.       — Пойдём, миссис Риддл. Твоя судьба ждёт тебя, — его голос был резким и холодным, когда он быстро аппарировал с ней из леса.

***

      Двадцать пять лет спустя       Хогвартс был весь в огне. До того, как ночь закончится, это будет бетон и пепел. Было небольшое разочарование при виде её когда-то любимой школы, но, когда длинные холодные пальцы скользнули в промежутки между её пальцами, Гермиона почувствовала, как улыбка тронула её губы.       Пророчество оказалось правдой. Их союз избавил волшебный мир от многих лет кровопролития, Гарри жил, и мир был в идеальном равновесии. Равновесие принесла их прекрасная дочь Селестина.       Она была воплощением магии. Мир никогда больше не увидит такой могущественной волшебницы, как она. Она была ребёнком кровавой Луны, ребёнком чистого света и непроницаемой тьмы. Две стороны одной медали сошлись вместе только для того, чтобы принести её присутствие в мир. Она была ведьмой, которая была обещана им всем.       Гермиона опёрлась на плечи мужа. Размышляя о годах, прошедших с тех пор, как она вернулась назад. С тех пор её друзья родились и теперь жили в этой школе. Но прошли десятилетия, а она так и не вернулась к ним, не захотела, после того как нашла Тома. Их связь проявила всепоглощающую любовь, которая осветила его... и омрачила её.       Селестина направила палочку на купол невидимой дымки, окружавшей школу, и одним ударом магии он рассыпался. Их дочь повернулась и с гордостью посмотрела на родителей, её ледяные голубые глаза нашли их в темноте.       Она уничтожит их всех.