У дверей

Кроули с тихим щелчком открыл бутылку виски, вытянул ноги на приборную панель и щедро отхлебнул. Виски он ненавидел, но настрой был на саморазрушение – моральное, физическое, в серной кислоте, но как-то вокруг не было кипящих чанов. Лондонская погода – поганая; алкоголь – поганый. Жизнь немного поганая. Демон запрокинул голову и стал пить залпом. «Ты слишком быстрый для меня, Кроули», - так сказал Азирафаэль когда-то. «Прости, ты… ты живёшь так быстро, дорогой мой», - так сказал ангел шесть часов, три минуты и тридцать девять секунд назад, напрочь разрушив вялую веру в то, что тогда, в семидесятые, речь шла действительно о манере езды. Самое тошнотворное заключалось в том, что здесь не было никакой трагедии или шума. Ни Ад, ни Небеса – да плевать на них, подлить бензином и поджечь, столкнуть всё в серную кислоту, пережить Армагеддон, сверление взгляда Вельзевул… Но Азирафаэль считал его быстрым. А Кроули никак бы не смог замедлиться, выдохнуть и делать вид, что дело только в этом. «Он ведь вернётся на Небеса, - вдруг неожиданно подумал Кроули после глотка десятого-двадцатого; мысли танцевали, как черти круге на втором, там обычно было весело, и точно так же все желали сдохнуть. – Там стерильно и, разумеется, его простят». Кроули во всепрощение небес не верил, но раз уж Азирафаэль не пал – то, конечно же, простят, замнут и забудут, суки. Чтобы он не был на земле и не мозолил глаза. Чтобы махнул ему рукой, промямлил что-то бы про скорость и… «Нет, он так не сделает», - так хотелось думать. Даже книги разрешат с собой взять. «Или сделает?» - темнота за окнами сделала интригующий кульбит; Кроули уехал загород, припарковался у обочины, даже на М25 в такой час не было пробок. Виски тоскливо плескался где-то в желудке. Этот мир всё ускорялся и ускорялся, но у ангела не было причин его догонять, ни одной… Кроули протянул руку и вслепую нашарил диск. Он вроде закидывал своей ненасытной машине что-то свежее, может, не всё она ещё успела переварить в Queen. Свойство машины не только играть только одну группу, но и подстраиваться под его настроение, сейчас скорее раздражало, потому что демон наизусть знал, что именно могло заиграть. Три… четыре… два?.. Сколько дней здесь лежат эти записи он не понял. Если заиграет «somebody to love» - в окно отправится. Однако, похоже, диск ещё не успел начать орать голосом Фредди. Аккордов Кроули не узнал, опустил ноги и полез под сиденье за второй бутылкой. Где-то она там пряталась, холодная, отвратительная и дешёвая. - Ba-abe…* - пропел Кроули своей коленке; выпрямиться, щелчок, глоток. Саморазрушение – вот путь в будущее. Демону ли не знать. Сивушные масла пропитали его сосуд до костей и технично делали своё дело. Бентли, в жизни не видавшая подобного обращения от хозяина – а за огонь он извинился, ситуация была экстренная – скрипела сиденьем, оскорблялась на вновь закинутые на руль ноги в грязных ботинках и переполнялась алкогольными парами; поднеси спичку – опять загорится. Кроули пел. Кроули было почти хорошо. О-о, этот проклятый ангел. Но быть проклятым не так уж плохо, ангел. - Ho-oney… you're fa-amiliar… like my mirror… years ago… И крылья у него были белые, как у Азирафаэля, и взгляд светлым и теплым – как у Азирафаэля, пряно-светлые, наверное. Кроули почти не помнил, так как ни разу не сожалел, но были – были или нет? Были в руках галактики, которые он мог снести щелчком пальцев. Был какой-то звон в ушах, провалах в памяти – не было, переливчатый свет, лазурь и ясноглазые начала повсюду… Отвратительно, скучно. И он бы понравился Азирафаэлю так? Кроули бы с ним потанцевал, а потом бы они пали, весело, на пару. За танец. Кроули бы его поймал. «Нет, я всегда был быстрым… - потолок машины куда-то улетел, мигнул зелёными звёздами, вернулся и рухнул в глаза. Кроули зажмурился – всё в нём противилось попытке вспомнить это прошлое. – О-о, детка, смотрел бы на тебя как в зе-еркало…» Его затошнило. Бентли не заслужила такого отношения. Песню он поставил на повтор. Если бы кому-то вздумалось ехать по унылой и пустой дороге в этот поздний час – он бы был убит в ту же секунду. Если бы полиция вдруг заинтересовалась высоким пьяным человеком, кружащим вокруг чёрной-чёрной машины чёрной-чёрной ночью очевидно заплетающейся походкой – их головы оказались бы в ближайшей канаве. Если бы пролетела чересчур любопытная птица, Кроули бы даже пальцами не щёлкнул, кудеснул бы пистолет откуда-нибудь и пристрелил бы её – в очках, без фонаря, луны и звёзд. Трезветь ему категорически не хотелось. Из машины играла музыка, демон развернулся на каблуках, пристроил задницу на холодном капоте и свистнул в два пальца. - Эй…. Эй! Ты… ты там, сте-е-ерва?! – тучи глубокомысленно промолчали; обычные, превращающие Лондон в то дрянное унылое местечко, коим он являлся половину дней в году, а не грозовые. – Ты… ты сука редкостная, что ты с ним делаешь, а?! Он всех любит, а меня нет, так отъебитесь от него нахуй! – Кроули взмахнул бутылкой, пожалел что расплескал, а, впрочем, в машине оставалось ещё. И не мало. Надо же заливать чем-то, что Азирафаэль лучший Её слуга – в этом веке Ей нравилось Ею быть, поправлять кучевые локоны; а настроения скакали так и так, как поговаривал его ангел, и ни от чего не зависели. Нет, не его – ангел сам по себе. Азирафаэль всё прекрасно обозначил, все шесть тысяч лет подряд, с перерывом на сон и конец света. - Он… он вот всякую хрень любит… пауков… людей… тупых людей! - Она, как обычно, помалкивала. Вряд ли его слушала. Справедливости ради, Кроули и сам бы себя с удовольствием не слушал. – А меня нет, я демон. Он всё… Ангел всё делает правильно, слышишь! Сделай ему что-то!.. Кроули вздохнул и покачал головой, так как не знал что. Может, чтобы Азирафаэль не мрачнел тихо, думая о Небесах – он и их любил до недавних событий. А демону не нравилось, как потухало его мягкое светлое лицо. И без него это лицо – мягкое, теплое, светлое – вскрывало его консервным ножом. Подвешивало верёвку ему на шею. Или Бог держала верёвку для них обоих. - A rope in hand… - Кроули прижался спиной к капоту: он лёг? он лег, - for your other man… to hang from a tree… Древо Познания не имело смысла. Древо Жизни тоже. Нихрена не имело смысла без… И ведь не спросить. Бутылка полетела в темноту. Слова – умное изобретение, но Кроули уже не помнил, чьё именно. Вот Слово – Её идея, разные языки – что-то от демонов, хитрое, а вот то, что предложения дробятся на эти слова, жонглируют сами собой и дают острыми каблуками в темечко это что-то свежее, весёлое. Музыка тоже словами выжигалась. Печать – оттиск, печать – обожжённый оттиск, на обратной стороне век, как лицо Азирафаэля, как пепел его прежних перьев. О, что за грех. Кроули дал себе немного протрезветь естественным путём. Локти на руль, ноги вниз, как хороший мальчик, в окне – мелкодисперсный ливень, на пять минут или шесть тысяч лет. Кроули сделал так, чтобы в руках появилась сигарета. Рядом на пассажирском не сидел Азирафаэль, и это было неправильно. То, что его там нет, нарушало какой-то закон природы, разве не должен он всегда там быть? Пряно-теплый и красивый. Единственная точка в пространстве, которая никуда не скакала и оставалась неизменной с начала времён – ну хорошо, с тех пор как он купил Бентли – и просто не могла никак измениться. Иногда Кроули это нравилось. Иногда он это ненавидел, потому что когда изменится – он сойдёт с ума. Демон подпёр голову рукой, покосился влево и снова никого там не нашёл. А ведь Азирафаэль не понимал, что делает и как себя ведёт. Что если стоит на солнце, то лучи сами собой теряются в кудрявых волосах и охотно в них ютятся; Кроули радовался, что носил темные очки, он бы ослеп от святости нимба. Полы пальто в любом веке лежали за его прямой спиной, как пушистые крылья, и если долго смотреть, не мигая – можно было заметить перья в складках, в том, как он аккуратно держится. И смотрел ангел на всех с такой теплотой и верой в лучшее, даже на тех, кто пытался купить его книги, хотя Азирафаэль это не любил, что и как только Лондон не был благословлён ещё, а его хвалёная М25 – не треснула по швам. Кроули не стеснялся так о нём думать, так как эгоистично хотел всего Азирафаэля себе. «Я бы его не совращал, - силуэт Азирафаэля практически рисовался на фоне окна, но демон терял его в дыму. – Оставил бы себе и…» Вот тут Кроули даже не знал, что бы он с ним делал. И, кажется, он это обдумывал не в первый и даже не в десятый раз за последние часы. Упав лбом на руль, Кроули выдохнул. Там где кожа соприкасалась с рулём было и хорошо, и плохо, и глухой пульс застучал в лоб, как в дверь: «хэй, придурок, я принёс похмелье!» Ещё чего. Рано. Кроули нажал кнопку плей, бормоча: - Something so magic about you… don't you agree, angel? Азирафаэля не хватало так сильно, что Кроули себе бы в этом никогда не признался. «Ho-oney you're familiar like my mi-rror years ago Ideali-sm sits prison, chivalry fell on it's sword» - Bu-ut maybe a fla-aming sword I think… ** «I-innocence died screaming, honey ask me I should know» - Please ask me, angel bastard! *** «I sli-thered here from E-eden just to sit outside your door». И вот тут всё совпало: Кроули откинул затылок, будто прижимаясь к косяку дверей магазинчика Азирафаэля или к ножке его кресла, закрыл глаза и представил, что голове жёстко иначе. Если демон надирался один, то ноги так или иначе приводили к Азирафаэлю – смешно, он никогда не помнил, как там оказывался, а Бентли стояла чистой и свежей, рядом. Такие места, униженные, у ног – но Кроули было спокойно и тепло, и он раз за разом возвращался в этот очаг. Ангел всегда мог подать ему руку, выслушать кривую шутку и поставить на ноги. Что-то такое, и та гроза в Эдеме, как-то привело к тому, что он выгибал шею, не мог разместить конечности в собственной машине и дышал влажным утром из открытого окна; его волосы почти сбежали наружу от всего кошмара, дверь машины упиралась в голову. Виски покачивал его на своих волнах, а хотелось водки. Гребанный ангельский ублюдок, да спроси ты сам от чего так внутренности выворачивает! Кроули бы ему всё выложил как на исповеди. Как оно всё было – от зелёного райского сада до его магазина с запахом бумаги или горького пепла, как выл на полу, сжимал руль белыми пальцами, по какой-то совершенной ерунде не направив Бентли в фонарный столб. Может, из жалости только к Бентли. «Oh,what a sin!» Кроули оскорбился. - Эй, ты, с чего бы?! Это большая true love, детка! Любовь, конечно же, только к своей машине. Если Бентли не превратит через недельку этот кошмар в «i'm in love with my car», то Кроули во всех её движках разочаруется. Солнце напекало макушку, но не слишком сильно; демон не был по душе даже ему. Иногда этот демон открывал глаза, смотрел, как его обходят по широкой дуге прохожие, и закрывал их обратно. Да убоятся люди прокаженных. Кроули вытянул левую ногу на ступеньки. За темными очками и сонным выражением лица он страдал лютым похмельем. Когда открылась дальняя от него половинка двери, Кроули даже не пошевелился. Весь алкоголь успешно усвоился и сожрал с потрохами печень; вдобавок, он прекрасно знал, кто же там – где он сам, куда упал и впал в сомнамбулическую кому. Вместо того, чтобы прогнать со своего крыльца метёлкой, кто-то сказал. - Господи, Кроули. Кроули вяло показал язык, но глаза не открыл. - Дорогой мой, - шорох ткани, одеколон совсем близко; от него затошнило, но вот от другого запаха – совсем нет, - ты давно тут сидишь?.. – ангел даже додумался похлопать его по щекам, чтобы растормошить, очаровательно. – Эй, Кроули, подъём… А Кроули больше всего на свете хотел сейчас уснуть. Азирафаэль смотрел на него взволнованно, однако неуверенно улыбался. Остальные грани этого выражения лица Кроули не уловил. - Ты пил? - Только святую воду… чёрт, убей меня, ангел… - Это просто похмелье, я найду тебе кофе, - теперь, Кроули готов был поклясться, в его голосе было лёгкое снисхождение; Кроули обожал его. Эту не-хорошесть ангела. Её было мало. - Давай, вставай уже, - Азирафаэль послужил подпоркой, когда демон всё же принял вертикальное положение. Кроули совершил этот подвиг только с одной целью – отоспаться на диване Азирафаэля. – Ты ехал на машине?! – вдруг воскликнул ангел, посмотрев куда-то в сторону. – В таком состоянии?! Кроули кинул взгляд на тротуар и подмигнул машине. Бентли оставалась траурно-чёрной в неожиданно солнечное утро и охотно мозолила глаза всем нормальным людям. Спустя неделю Кроули гнал по шоссе, лихо выписывал восьмёрки на поворотах, а Азирафаэль бледнел на соседнем сиденье. Но Кроули считал, что он это заслужил: вопрос присутствия Анафемы Гаджет в их жизни оставался открытым и требовал агрессивного обсуждения, так как то, что её пра-пра-неизвестно-сколько-пра-бабушка спасла им, по сути, жизни, не обязывало демона подвозить её из Лондона в Тадфилд по первой же просьбе. А так как просила не Анафема, а ангел, то ему же – страдать. На особо визгливом повороте, когда задние колёса вильнули на двойную сплошную, ангел умудрился посинеть и позеленеть одновременно. Под сиденьями тихо-мирно ничего не звенело, так как от бутылок виски Кроули давно избавился, а провокационный диск уже должен был стать шедевром Queen. - П…пожалуйста, не гони так, мне плохо… - Азирафаэль вцепился в ручку. - Что, я слишком быстрый для тебя? – не удержался, ох не удержался. - Кроули! Ты слишком быстрый для всех! Кроули хмыкнул и не подумал сбавить скорость. Ангел вжался в кресло и возвёл глаза к потолку. - Только попробуй! - Это перебор даже для тебя! - Да что такое, что такое? Да он такой классный водитель, что мог ездить пьяным, в огонь и в воду, и без руля. Кроули для проверки даже отпустил руль. - М.. мне кажется, ты не в порядке, - внезапно сказал Азирафаэль и как-то непонятно покосился на него. Кроули хмыкнул. Руки на руль вернул. - Тебе кажется, ангел, - Кроули пожал плечами; траффик, к сожалению, ухудшался. Хочешь не хочешь, придётся сбавлять скорость. Восемьдесят миль в час для них сойдёт. - Точно, Кроули? Я просто… то что было на той неделе… - На той неделе я пошёл пить грязную мартини с водкой в тот бар, который ты назвал «геенной содомской», - Азирафаэль залился краской, как светофор: круглый и яркий, ага. Поверил. – Ты бы туда не пошёл. - Ну, да, сомневаюсь, но всё же… Кроули уставился на дорогу, чтобы не смотреть на ангела и не думать о том, что «было на той неделе». Как только Кроули сбавил скорость и стал преувеличенно внимательно сверлить взглядом лобовое стекло, то закрылся, как коробка с секретами. Азирафаэль даже услышал, как повернулся ключ в замке, а значит, дальше спрашивать бессмысленно – демон ни за что не скажет ничего лишнего, пока сам не захочет. Кроули его беспокоил, не мог не беспокоить. Не каждый день он обнаруживал демона, пьяно спящим у своего порога, хотя такое бывало и раньше – но раз или два, не более. К сожалению, ангелу никак не удавалось вспомнить, с чем это было связано. Возможно, тут есть связь, но, может, просто заносило Кроули время от времени, особенно когда нашлось, куда быть прибитым поутру; Азирафаэль долго не мог обосноваться на одном месте, книжный магазин открыл свои двери только в девятнадцатом веке в итоге. Лондон был таким приятным городом. Ну и что, что здесь были казни, виселицы, Тауэр в конце концов… Всё равно – приятный город. Просто он устраивал и демонов, и ангелов, в числе ровно по одному. Азирафаэль выпрямился на сиденье и наконец-то выдохнул. Наверное, он переволновался; всё же Кроули был ему дорог. После всего случившегося глупо было отрицать, что это не так. Ему хотелось, чтобы у демона рядом всё было хорошо. Ангел некстати вспомнил, сколько ерунды ему наговорил на той неделе, и стало стыдно. - Кроули, насчёт того, что я… - Я пил не из-за тебя, и с твоими словами это никак не связано, - равнодушно отозвался Кроули, не повернув головы; было бы странно – три секунды, но совершенно не странно – гибкое движение плечами, поворот головы, ох, Кроули, дорога! – Впрочем, не буду отрицать – поэтому я пил без тебя, но не осуждай меня. - Прости меня. - Забыли, ангел. Серьёзно. - Ох, спасибо тебе… - видимо, действительно всё было в порядке. - Дорогой, дорога. - Ш-ш, тут пробка. То, что Кроули называл пробкой – это была невозможность развить достаточную скорость, чтобы распугивать даже мух в округе. Азирафаэль довольно вздохнул, улыбнулся и покопался в бардачке. - Давай включим музыку. Это новый диск? Обложку он не узнал, и этим ограничивались знания ангела о музыке, водившейся в машине Кроули. Она появлялась раз или два в месяц, сопротивлялась – сопротивлялась! – упрямой, как ослица, Бентли, а на седьмой день творения неизменно превращалась в пение Фарруха. Ангел верил, что музыкант в Раю. Кроули мог и привирать. - Как был новым, так стал старым, он уже давно валяется. Ну, что ж, Фредди так Фредди. О, я приполз сюда из Рая, чтобы ждать у твоих дверей! Шины взвизгнули, и Кроули выкрутил руль. Машина вылетела на встречку, сделала немыслимый поворот, развернулась, оставив полосы на асфальте, и едва не спровоцировала три аварии; закричали люди, и Азирафаэль зажмурился, чтобы все бежали, куда шли. Детка, есть в этом что-то несчастное, и такое же драгоценное. О, какой грех! Бентли остановилась у обочины. Кроули рухнул лицом в руль. «Ho-oney you're familiar like my mi-rror years ago Ideali-sm sits prison, chivalry fell on it's sword I-innocence died screaming, honey ask me I should know I sli-thered here from E-eden just to sit outside your door…» Из колонок донеслись помехи; песня захлёбывалась на проигрыше. Из последних сил сопротивляясь, она все же не смогла ничего противопоставить характеру Бентли, и поигравшись с нотами, машина заиграла только что-то только смутно знакомое: «each morning I get up I die a little». «сan barely stand on my feet».**** Кроули с шипением втянул воздух сквозь стиснутые зубы. - Нет, только попробуй… не смей… Трясущейся белой рукой он с трудом попал по кнопкам. Локтём упёршись в руль, демон вцепился в собственные волосы – но будто Азирафаэль не видел, будто не понимал. Он боялся повернуться к нему, вздохнуть и что-то сделать, так как что угодно – что угодно! – всё бы испортило. У Кроули горели шея, уши и скулы. Демон стиснул свободную ладонь в кулак и, к его ужасу, молчал. Потому что если бы Кроули сказал, что это ничего не значит, Азирафаэль бы поверил первому его слову, мгновенно. Кроули имел на это право, и ангел бы охотно пошёл у него на поводу; потому что сердце стучало, тянулось сунуться к Кроули, а это… Азирафаэль уставился на небольшую аварию в двадцати шагах. Кажется, это их вина – но тел нет, никто не пострадал. - Just to sit… outside your door... - с губ само сорвалось. – Хорошая песня… Кроули? - Не вздумай! Ангел вытянулся по струнке, а Кроули разжал руку, сжал кулак обратно, снова разжал, медленно провёл ею по своим волосам и поджал под себя ногу. Демон прятал лицо. Вот что било в лёгкие, чтобы в них не осталось ни капли воздуха. Взгляд Кроули, который удалось случайно поймать, ударил в него током. Азирафаэль покраснел до корней волос. Во рту пересохло. «Почему он молчит, - Азирафаэль чувствовал, как медленно подступает паника – и ещё чуть-чуть, и его унесёт. – Кроули, не молчи!» Всё это надо было сказать вслух, да только язык к нёбу присох. Кроули медленно разогнулся и посмотрел в окно. Даже его темно-рыжий затылок показался ангелу незащищённым, как бы сильно тому это не понравилось. Азирафаэль знал, что тоже горит, как эти волосы, загривок с шеей. - Да что ты молчишь, ангел?! - А что я должен говорить?! - Не знаю! - Не бей машину! Кроули с такой силой и злобой ударил ладонью по рулю, что Азирафаэль испугался, что тот отвалится. Демон зашипел сквозь зубы. Не как змей, а как мог бы человек. - Ангел, это… - он покачал головой, - это просто… Кроули сам замолчал. Тихо. Азирафаэль поймал его сухие пальцы до того, как он договорил, и судорожно стиснул. Он сплёл их пальцы, как какие-то диковинные корни – по тыльной стороне руки Кроули, да ну и что. Ангел не мог найти слов и не собирался, но он искал решимость: в твёрдых костяшках, теплой коже и в том, как рука дрогнула. Нашёл. Отпустил. Прикосновение осталось. - Поехали, - аварию на перекрёстке уже разруливали; чудо как быстро. – Зайдёшь ко мне в магазин. Мнение Кроули ангела не очень интересовало – он должен был зайти. Бентли тронулась, и Азирафаэль стал смотреть в окно. Вторую аварию Кроули едва не спровоцировал в ста метрах от магазина ангела. Он вёл спокойно, не превышал скорость ни на милю, ни разу никого не обогнал, однако ноги ударили не по тем педалям, когда он услышал, что ангел тихо напевает проклятую песню. Машина вильнула. Азирафаэль не обратил внимание. - Dear… you're familiar like my mirror... years ago... O-oh what a sin… ***** Этот певун обязан гореть в Аду. Если это ещё не так, то Кроули об этом позаботится; скрипя зубами, он ни о чём не думал, кроме этой сладкой возможности – посмотреть, как унизивший его человечишка, громко орёт. Даже если он ещё не мёртв. Это, в конце концов, поправимо. То, что ангел не только путает ритм и слова, но ещё и меняет их, от слуха до головы дошло не сразу. Кроули слишком трясло, и это слишком нужно было держать в себе, давясь гневом и чем-то мягким, зыбким, что когда дошло, то Кроули вдруг отключился. Ведь Азирафаэль действительно изменил слова. Дорогой мой, ты моё отражение в зеркале, много лет назад. О, какой грех! - Кроули, перекрёсток! - Я вижу! - Господи! - Заткнись! Коварную встречку изобрёл то ли хитрый демон, то ли ублюдок-ангел. Кроули сделал убийственный дрифт, какой ещё не видывал центр Лондона, что было удивительно, ведь демон жил здесь уже много лет, и лихо припарковался прямо у дверей магазина. Боком въехал, дьявольское чудо, не иначе. Азирафаэль тяжело дышал, после таких-то упражнений. - Приехали, - выдохнул Кроули. - Ага, - кивок медленный; если ему повезло, то ангелу ещё и память отшибло. - Ты живой? – всё же был его ангел каким-то особенно бледным. Прям как покойник. - Ты выехал на встречку на перекрёстке! - Не в первый раз за последние пять минут, спасибо, что заметил! О том, что могли пострадать люди, Кроули уже слушать не стал. Он вышел, хлопнул дверью и тут же ударился носком ботинка о вверх ступеньки. Тут же демон вспомнил, как заявлялись какие-то страховщики, а он всего-то ради шутки сделал ступеньки выше, чтобы они попадали на свои бюрократические задницы. Но было уже поздно: ладони в камень, колено – в угол. Аж глаза заслезились. Почему бы молнии не поразить его прямо сейчас. - Кроули! Ты не ушибся?! Азирафаэль, разумеется, заботливо подхватил его, помог встать, делал всё до тошноты… правильно. Кроули даже не понял, как ангел втянул его внутрь. У него гудело в голове, болела нога так, что пришлось её поджать, а за закрытой дверью он прижался к дереву затылком; в магазине было тихо, тут ничего не менялось. Вот только голубь ещё на него не насрал, для полной картины текущих издевательств. - Просто убей меня, - Азирафаэль молчал, но смотрел ему в глаза; как это было возможно через очки. – Найди серебряную вилку, благослови её и вонзи мне в горло. - Это на тебя не похоже, Кроули. Ты ногу подгибаешь, сильно ударился? - Ты не о том думаешь!.. «Не смей делать вид, что ничего не произошло!» Что ничего не понял! Кроули уже больше так не мог. Возможно, всё, что он испытывал к ангелу, так противоречило его природе, что все эти годы тихо подтачивало его – люблю-люблю-люблю, не могу, но как его было вообще не любить. Кроули был до него жаден, но никогда не трогал, иначе бы он его как-нибудь сожрал, лишь бы раз и навсегда оставить возле себя. Глухие инстинкты, которых у него не могло быть, но откуда-то всё равно имелись, подсказывали что-то такое, наглухо ебанутое. Кроули проглотил все звуки вместе с этими желаниями, но получилось только наполовину. Азирафаэль был так близко. - Это такая красивая песня, - ангел посмотрел вниз и в сторону, прям как на той злополучной неделе, чтоб ей пусто было. - Я хочу полную запись, послушать. - А я хочу быстрой смерти. - Конечно, мой милый. У Кроули перехватило дыхание. Мягкими руками Азирафаэль снял с него очки. Демон знал, что его зрачки расширены. В комнате было недостаточно темно, световой фон мешался, ангел был будто везде – тепло-о-о-о… Ладони Азирафаэля почему-то никуда не пропали. Он что-то сделал, и вдруг всё исчезло – от боли в ноге до вертящегося, созданного Ею, мирка. Ангел тихо причмокнул, касаясь его губ. Кроули представлял это совсем не так, но сейчас он забыл, что именно он представлял; кажется, что-то резкое, совсем не такое, и уж точно не то, что Азирафаэль сам его поцелует. Азирафаэль знал, что делает, и Кроули ответил, но держал руки вдоль тела, просто не смея. Его губы были мягкими, без вкуса; невыносимо сладко. Кроули оторвался от него, и тут же пожалел об этом. Пальцы ангела коснулись его шеи сбоку, спереди, но Азирафаэль почти сразу же отошёл на шаг. Он не выглядел смущённым. Вообще. - Позаботься о своей ноге, хорошо? – Кроули заторможено кивнул. - Посмотрю, нет ли у меня льда. Лёд был, в общем-то, не нужен, так как демон мог исцелить ушиб в любой момент, но напоминать об этом кому-либо вслух Кроули не собирался. Он уже услышал, как Азирафаэль мягко, с глупыми ошибками, прилипчиво напевает припев злополучной песни. Вот этого удара Кроули уже не выдержал и решительно и бесповоротно осел на пол прямо на пушистый ковёр. * Де-етка... ** Но, может быть, пламенный меч, я думаю *** Пожалуйста, спроси меня, проклятый ангел! (ангельский ублюдок) **** Начало песни Queen - Somebody to love ***** Дорогой; далее - слова песни в неправильном порядке (про зеркало и строчка про грех)