Я отпущу твой грех

      Утро было морозное для самого жаркого месяца лета. Ветер гнул зеленые ветви деревьев, тяжёлые облака грузно нависали над мокрой от травы землёй. Температура воздуха едва ли дотягивала до двузначной цифры на термометре.       «Хотя бы плюсовая» — задумчиво пронеслось в голове, когда я стоял у окна в своей маленькой кухоньке и допивал горячий витаминный коктейль.       Иммунитет — не то, чем следует пренебрегать, особенно маленькому, брошенному всеми, омежке.       Я всхлипнул для протокола и залпом допил остатки кисловатой жидкости. Раскаяния в том, что я сделал, не было от слова совсем.       Ситуация тяжёлая, но, в конечном итоге, она меня вполне устроила. Жаль что многоуважаемый отец приказал замаливать грехи во всех окрестных церквях, религия, видит бог, окончательно выела ему мозги. Надеюсь, он не додумается сдать меня в монастырь.       «Пока что он не сделает этого, но в будущем...» — резонно всплыла отвратительная мысль, от которой захотелось выйти в окошко. На душе снова потяжелело, но, если я тогда решился на то, на что решился, значит так тому и быть. Ничего не изменить. Надо двигаться вперёд и надеяться, что от меня просто отстанут, как от главного позора семьи, и просто вычеркнут все упоминания из семейных архивов.       Я вышел на улицу и долго блуждал по незнакомым окрестностям, пока не наткнулся на первую церковь. Она была довольно маленькой, деревянной и не пользовалась популярностью у местных жителей. Только редкие седые старички захаживали в неё, чтобы поставить свечку за упокой возлюбленного/сына/отца/друга. Нужное подчеркнуть. Почему-то за здравие здесь никто ничего не ставил.       Начинался дождь, первые капли уже грозили падать с тяжелого неба, поэтому пришлось ускориться. Взвинченный воздух растрепал непослушные волосы и они отчаянно начали лезть в лицо.       Проигнорировав обязательную молитву, которую каждый уважающий себя омега должен шептать на пороге любой церкви, быстро вошёл внутрь. А то я не знаю, для чего принудили омег шептать молитвы на пороге, все же просто, подобная заминка у входа нужна, чтобы все альфы сразу же оценили свободный я или нет, красивый или уродец и после караулили меня возле церкви и предлагали своё сердце и детородный орган. Такого внимания мне не надо и даром. Да и какой из меня теперь "уважающий себя омега"? И смех и грех.       Внутри церкви было тихо и очень скудно на атрибутику. Из живых можно было заметить старого бету у бака со святой водой и грустного молоденького альфу за прилавком с иконками и журнальчиками на религиозную тематику. Я тяжело вздохнул и пошёл к аляпистой иконе с изображением богопапы и начал вслух шептать молитву. Если бы было можно — заткнулся бы или бормотал несуразный бред, но глаза и уши отца могут быть и здесь. Было бы чуть шумнее в церкви — может и прокатило бы. Как много «бы» нынче в моих мыслях. Давно я не был таким неуверенным.       Через минут десять вышел на улицу и побрел к следующему прибежищу бога. Теперь уже под проливным дождём.       Новая церковь и новые правила. Послушно разуваюсь и падаю на ковёр рядом с невзрачными бетами и омегами. Альфы молятся в соседнем помещении. Молодой батюшка брызгает в нас водой и начинает завывать свою песнь. Словно я на улице недостаточно вымок, издевательство. Грущу, что попал прямо на утреннюю молитву и должен теперь час провести в неудобной позе. А тут даже не просохнуть — батюшка поливает своих прихожан как любящий садовник — огурчики.       Благо, после молитв бесплатно кормят. Жадно уплетаю сухие булочки и запиваю виноградным соком — вино мне нельзя. Если родители узнают что я выпивал — шею свернут только так. Ноги изрядно затекли, но надо делать лицо кирпичом и тикАть дальше, пока не привлёк ещё больше внимания. И так тут, как белая ворона. В прямом и переносном смысле. Вот скоро знакомиться со мной начнут — и я тут ещё на час задержусь. Не дай бог, конечно. Я этих болтливых омег знаю. Они любят новеньких набожных дружочков-пирожочков. Все-же остальные уже знают как муж избивает своего суженного, им не интересно об этом знать, как и о том что надо бы больше церковных платков покупать или о лучших молитвах от сглаза... О чем там ещё болтают набожные Омежки? О готовке, стирке, уборке да детках своих. И всем советы дают как с этим справляться и веру не терять. Слушать подобное я не смогу физически. Отупею.       Брожу по улицам, заходя в храмы. Где получится — молчу. Где надо исповедоваться — читаю с телефона заготовленный текст, чтобы ничего не забыть. Иногда молюсь или делаю вид что молюсь. В некоторых зданиях можно вообще вздремнуть, развалившись на деревянном полу и закрыв глаза. Главное не храпеть. А то меня в детстве часто выгоняли из подобных мест за излишние звуки во время молчаливой молитвы — соединения с духами святых.       Какая же глупая вещь, эта ваша религия. Ритуал на ритуале, все разное и об одном. Ещё и непонятные альфы на выходе из церкви так и норовят познакомится. Понимаю, я красивый омежка, религиозный и на вид покладистый, да и одет довольно дорого, идеальный кандидат на роль послушного богатого мужа. Вот только имел я во все щели всех этих лысых старых неприятных лживых альф! Лучше сгинуть чем лечь под них. В бога они верят, видите ли, ангелы им меня послали, черт возьми, а сами-то и пару простых молитв не знают и грешат как дышат. Такому контингенту и с прицепом и с мужем омежка может приглянуться. Заболтают, угостят винишком и в коечку. А дальше омежка плачется и грешки замаливает да развод от мужа получает. Будет ли он нужен разлучителю? Конечно нет, господи, а ведь омежки, как детки, ведутся. Набожные больно доверчивые, простые. Их легко ободрать как липку...       Чем больше мест я обходил, тем крепче становилась мысль, что год подобных походов сведёт меня с ума. Один факт того, что я знал все эти обряды, молитвы и тонкости бесил как никогда. И даже не пристать к батюшкам, чтобы они объясняли что, зачем, и почему не могу. А ведь тупые вопросы их часто задевали, словно маленьких. «Как можно этого не знать?!» — орал мой учитель и по совместительству батюшка, когда я спрашивал о какой-то непонятной ерунде. Потом он, вроде как, вздыхал, шептал молитву и рассказывал очередную никому не нужную информацию, так и не понимая, что я уже давно просек схему и отлыниваю от написания текстов таким вот познавательным способом.       «Хотя, а что я так не могу сделать? Буду задавать много тупых вопросов, а если папочка рассердится что я не помолился, так вот занят был, вспоминал как молиться» — я аж остановился на пороге очередной церкви, когда понял что можно и тут развлекаться. Каждый божий день насиловать тупыми вопросами батюшек. Господи, да это же невероятно. А если кто и прочухает, что я сын своего отца, ох весело будет.       На входе в предпоследнюю на сегодня церковь, затормозил у мутного зеркала, которое кто-то прислонил массивной рамой к зданию и благополучно оставил. Остановился я не потому что так уж сильно себя — красавца люблю. Хотя, да и это тоже, что не есть грех, ибо: «Праведная любовь – любовь к себе как к образу Божию, к себе такому, каким ты вышел из рук Божиих. Такая любовь не есть грех» — говорил учитель, но все-же у зеркала я остановился только чтобы глянуть, во что за этот день превратился.       Ну... Терпимо. Тёмная, промокшая трендовая в этом сезоне, одежда облепила тощее тельце, большие чёрные глаза словно посерели от усталости, белые длинные волосы промокли насквозь и слегка вились у концов, теперь напоминая цветом шпаклевку. Лицо, казалось, ещё сильнее побледнело, или даже посерело, с этой погодой. Хотя, куда белее? Только редкие родинки проглядывали на шее и выглядели тёмными пятнами на мраморной коже.       Даже сейчас я выгляжу мило. Это кукольное личико, доставшееся от папочки, притягивает ненужное внимание, а эти чёрные глазки от отца, все только усугубляют. Не серверного рода и не западных краёв. Намешали из меня что-то среднее, вот и выделяюсь. Хотя, я не один такой. Нынче народ всякий ходит, кланы давно перестали консервировать в собственном геноме своих людей, возможность дешёвых путешествий для Альф и Бет поспособствовала смешению крови да и новое поколение оказалось более здоровым ежели предыдущее. Так что смешение крови мало того что привело к невероятному разнообразию цветов и сочетаний в образах людей, так ещё и продлило им жизнь! Правда, даже сейчас многие строят из себя чистокровных и не позволяют своим детям плодить не пойми что.       Мысли блуждали в голове роем пчёл, пока я рефлекторно рассматривал себя в зеркало. Кто-то в глубине церкви кашлянул и это вырвало сознание из лап блудливых потоков подсознания. А то я бы так и стоял, мысленно критикуя северный люд, западный и южный. Восточный бы скорее хвалил. Их равенство Альф и Омег вызывает в душе бурю положительных чувств.       В церкви оказалось людно. Все места на лавках были заняты, поэтому я решил пропустить пункт с молитвами в своём списке дел и сразу двинул в уютную тёмную кабинку для очередного сеанса исповеди.       Достаю телефон, открываю заметки, прокашливаюсь. За стеной открывается дверь, приглушённый голос здоровается, на что я машинально киваю, и начинаю читать, выбрав сразу самый жёсткий из всех своих грехов, которые успел недавно совершить. А то слишком жирно мне ещё и про каждый распинаться:       — Я был слишком пьян. Этот грех звучит как оправдание, хотя, я понимаю что, все что произошло случилось из-за алкоголя. Но это меня не оправдывает, совсем даже наоборот. Мозг плавился, как сейчас помню, тело стало податливым словно глина. Я не знал что дьявол способен вселиться в человека и управлять им. Ощущения завораживали и я не мог сопротивляться. Незнакомец шептал мне что-то на ушко, его голос отдавался жаром внутри тела и... И это же был не дьявол, да, Святой Отец? Я сам этого захотел и гореть мне теперь в аду и за это? Или все-же есть мне прощение? Как-же очиститься от этого позора на моем роду?! Но надо рассказать все подробнее, а то Вы, возможно, не до конца меня поняли.. Правда, кроме ощущения я больше почти ничего помню, только грязные образы, смытые движения, жар чужого тела, страстный огонь поцелуя, что лишал воздуха... — тихо выдохнув, я на пару секунд прекратил читать, отмечая что слишком увлёкся яркими описаниями и надо сворачивать исповедь, поэтому перешёл к предпоследней строчке текста в заметках и закончил свою речь:       — В общем, простите меня, Святой отец, ибо я согрешил. В прошлую пятницу я переспал с альфой.       Неловкая тишина длилась недолго. Святой отец тихо откашлялся, и все-же ответил. И сделал он это более чем лаконично:       — И не перезвонил.       — Что?       — Что?!