Цветы

— Мы не друзья, мы просто ангел и демон, у нас нет ничего общего, мы по разные стороны баррикад, — Азирафаэль смотрел на Кроули почти что с искренней ненавистью, про себя думая, что теперь, в этом времени, ложь не считается грехом, наверное, не считается. А это самая настоящая ложь, потому что между ними слишком много общего, они похожи, на самом-то деле, как две капли воды. Другое дело, что Азирафаэлю нельзя вести себя так, как порой хотелось бы, ему нельзя открыто проявлять недовольство политикой «Высшей инстанции», когда порой так хотелось просто закричать в небеса, что они все там лживые, эгоистичные ублюдки, особенно Михаил, Гавриил, которые не хуже него братаются с демонами, только не для блага людей, а для своего. Так низко. — Ладно… Ладно… — Кроули развернулся, уходя, давно ангел не видел, чтобы демон просто шел, чуть ссутулившись, не вихляя бедрами, как падшая женщина. Он выглядел так же, как когда его сбросили с небес, сжигая белые, прекрасные крылья, заменяя их чернильными, немного жесткими, как у ворона. Хотелось крикнуть вслед, остановить, признаться, что это все сказано лишь для его же, Кроули, блага, ведь он уже далеко не на хорошем счету у своих. Но нет… Демон шел к себе домой, а в остатках души, хах, Азирафаэль говорил, что в нем есть свет, наверное, именно этот светлый кусочек сейчас бился в агонии, не позволяя пошло улыбнуться очередной красивой девушке на своем пути, склоняя ее на грехопадение, хотелось просто напиться. В квартире темно и как-то холодно, дрожащие цветы, что прятали свои листья, стоило только подойти. — Что, идиоты? — Кроули коснулся одного из горшков, без удовольствия наблюдая за тем, как цветок отклонился от него. — Теперь только вы у меня есть, — он усмехнулся, беря растение в руки, прижимая к груди, сползая по стене, чтобы запрокинув голову, взвыть в пустоту. Раз он демон, неужели он не может иметь друзей, любимых, разве по замыслу всевышнего этих чувств достойны только обладатели снежных мягких перышек за спиной? Те, кто докладывает и носит отчеты в огромное кристально-чистое, пустое и мертвое помещение.- Он сказал… Что между нами нет ничего общего, представляешь? — цветок вздрогнул, стараясь отдалиться посильнее, на интуитивном, животном уровне боясь хозяина. — А ведь… А ведь он прав, мы просто ангел и демон, ангел… — Кроули прикрыл глаза, вспоминая все шесть тысяч лет, что они были нераздельно, следуя друг за другом тенью, выпивая, разговаривая. Чертовы блинчики, демон научился их готовить, даже не превращая в угольки, только чтобы Азирафаэль улыбнулся. Демон сидел на полу, выпивая прямо с горла, не отпуская, словно бы, расслабившийся цветок из рук, остальные тоже перестали дрожать, с интересом склоняясь. — Что смотрите? — сил кричать не было, поэтому вопрос прозвучал скорее жалко, чем угрожающе. Стало еще хуже, прекрасно, он не способен даже цветы напугать. Кроули стиснул зубы, чтобы не застонать в отчаянии, кто бы, что не говорил, а каждой твари, правда, должно быть по паре, он-то думал, что нашел свою тварь, а оно вон как… Надо было изначально якшаться лишь со своими, но нет, мы ж гордые, светлые все из себя, ратуем за мир и людей, а потому общество дышащих ненавистью нам невыносимо. А теперь он один. Щеки коснулось что-то прохладное и гладкое, чуть подрагивающее. Демон удивленно раскрыл глаза, ничего не понимая, тот самый цветок, который он хотел сегодня уничтожить за то, что у него опал листик, гладил его, по-настоящему гладил, словно пытаясь утешить. — Ты что творишь? Жить надоело? — другие растения тоже принялись касаться, робко и неуверенно, но искренне. — В-вы… Все… Вы что совсем разум потеряли от страха? Я же демон! Какого дьявола вы меня утешаете? — Кроули отмахнулся от листьев, но растения не прекратили и почему-то становилось легче, все-таки он не один. И… Надо извиниться перед Азирафаэлем… Надо, надо… Но попозже, сейчас, змий, убаюканный шелестом и касанием листьев проваливался в спасительный сон.