Аромат смерти

      Она не помнила, как оказалась в столь родных и ненавистных ей стенах комнаты. В последний момент оглянулась на закрывающуюся дверь, за которой промелькнул взгляд зеленых глаз Карантира. Она сделала шаг в его сторону, открыла рот и почти произнесла его имя, но во время осеклась. Не тут. Не сейчас. Она надеялась, что он поможет ей. Или хотя бы наставит на правильный курс.       Цири обхватила себя за плечи, пытаясь выровнять дыхание. Злость и страх смешивались в единый клубок. И одна часть не существовала без другой. Она боялась Эредина. И не испугалась признаться себе в этом. Боялась его мыслей. Его решений, которые не поддавались объяснению. Нет. Она понимала: зачем он это делал. Как он и сказал. Покорить ее. Заполучить полностью. Без возможности сопротивления. Но он опускал одно: вслед за страхом следовала злость из-за его убийств.       Призраки прошлого окружали ее. Кто-то твердил, что она справится. Не опускала руки. Кто-то, кто при жизни боялся Эредина, умолял подчиниться, чтобы подобных смертей больше не было. Их голоса сливались в единый внутренний голос, который так странно напоминал ее собственный. Она хваталась за голову, хмурилась и просила их перестать. Садилась в столь любимое ее место, в углу комнаты, поджимала к себе колени и продолжала молить о тишине.       Она не могла поверить, что Геральт. Ее Геральт. Будет просить о смирение. Он бы никогда подобного не сказал. Никогда бы не просил ее подчиниться Эредину. И тогда она понимала, что это говорил не он. А она. Сама Цири говорила это себе. Внутреннее Я раздваивалось. Одно хотело крови, другое хотело спокойствия. И так она и сидела в углу, пытаясь договориться с самой собой.       Договорилась ли она? Она сама не понимала. При виде Эредина, даже издалека, когда он проходил под ее окнами, Цири начинала дрожать. И она не могла понимать. От злости или страха? Но каждый раз она до боли сжимала кулаки, что ногти впивались в мягкую ладонь ее руки. И смотрела убийственным взглядом в его сторону. Слезы появлялись против ее воли. Стекали по щекам, но столь тяжелый взгляд никуда не уходил. А когда заходил разговор между охраной ее комнаты, при упоминании имени Короля, ей становилось плохо. Она прижималась к стене, словно боясь, что в этот момент зайдет Эредин. Боялась встретиться с ним глазами. Боялась почувствовать его столь близкое присутствие. И боялась встречи с ним.       Она помнила, как проснулась. И ее преследовал прошлый день, так похожий на сегодняшний. Она глубоко вздохнула, коснувшись рукой лба, и сонным взглядом посмотрела на высокий потолок. В воздухе комнаты почувствовался сладковатый аромат цветов. Она замерла, боясь даже сделать вдох. Вновь почувствовать столь яркий аромат. Повернула голову на прикроватную тумбочку, на которой лежал небольшой букет, собранный из веток мирта. На секунду Цири опешила. Некоторое время разглядывала белые аккуратные цветы, прежде чем подняться с кровати и сесть на ее край. Она провела рукой по цветам, даже не коснувшись их. Но почувствовала бархат их лепестков на кончиках своих пальцев.       Некоторое время смотрела на него. На такой прекрасный. И такой опасный. Знала, кто их принес. Или передал. У этого не было особого значения. Она знала, что это от Эредина. Где-то в давно забытых воспоминаниях вспомнилась ее первая встреча с Эредином. Тогда она была своенравной и высокомерной девочкой. И она надеялась, что сейчас почти ничего не изменилось. И хоть что-то, но осталось от той 16-тилетней девчонки. Она вспомнила Эредина. Его отряд. Как они отогнали от нее и Аваллак’ха единорогов. И помнила: сколько яда было в его словах. И как он перед ней извинился, подарив веточку мирта.       Приятный аромат цветов уже не казался таким. Она нахмурилась и схватила букет, кинув тот в край комнаты. Цветы беззащитно опали от ветвей, разбросавшись по небольшой площади комнаты. Поодиночке они казались такими крохотными. Покинутыми. Как сама она. Пока она была одна, она словно оживала. Просыпалась злость и жестокость к Эредину. Просыпалась столь давняя миссия — убить его. Но только она слышала его голос. Вспоминала. Она не видела его. Не слышала его голос рядом с собой, но слышала его в своей голове, и вновь поднимался страх. Она, словно тряпичная кукла, садилась на кровать и устремляла взгляд в единственную точку. И боялась двинуться с места. Словно, если Эредин увидел бы ее движение, то понимал бы, что она не до конца его. Не до конца в его подчинение.       Цири устала ждать. Устала ждать того момента, когда она будет вынуждена выполнить его требования. Она желала уже покончить со всем этим. И хоть его слова о свободе были ложью, надеялась на них. Ведь хоть это согревало ее душу. И позволяло на некоторое время уйти в себя и в свои желания. От каждого стука в дверь она вздрагивала. И надеялась, что по ту сторону стоял не Эредин. Так всегда и оказывалось. В основном, служанки приносили ей поесть, наполняли ванну горячей водой, меняли постельное и уносили грязное белье. И ни разу не обмолвились с ней словом. А она и не начинала разговор.       Но в этот раз за дверью стояли не молодые эльфийки, со столь недовольным взглядом, а стоял Карантир. Девушка на секунду замерла и сделала шаг назад, когда как Карантир вошел в комнату. Он скучающим видом осмотрел ее комнату, останавливая взгляд на Цири. Уже более заинтересованно оглядел ее, опуская взгляд под ноги, где лежали завядшие цветы мирта. Он едва заметно нахмурился и сделал еще пару шагов вглубь комнаты. — Служанки в край обленились, что не убирают мусор? — будничным тоном начал он, подходя к окну и раскрывая его. — Я немного ослаблю барьер. Ты не против?       Цири промолчала. Этот его сарказм сейчас был совершенно не к чему. Но он даже не улыбнулся злорадной улыбкой, что сделал бы, скорее всего, Эредин. Карантир повернулся к девушке, присев на край подоконника. Солнечный свет окружал его, от чего волосы отливали серебром. Цирилла окинула его таким же заинтересованным взглядом, как и он ее, и отвела взгляд. — Наверное, боятся встретить Эредина по дороге, если будут нести этот беспорядок в руках, — он указал рукой на сероватые цветы. — Это он таким образом извиняется? — наконец подала голос Цири.       Карантир удивленно вскинул брови. Он явно не ожидал, что Ласточка еще может подавать голос и так язвить. Чародей отошел от окна, подойдя ближе к девушке. Обошел ее кругом, останавливаясь возле правого плеча. Солнечный свет падал ровно на них. Легкий ветер едва колыхал пряди распущенных волос, слегка путая их. — Король просит начать тебя обучать, — он обхватил ее за плечи и слегка склонился к ее уху. — Я надеюсь на сотрудничество. Я помогу тебе раскрыть твои силы. А ты поможешь мне и всему народу выжить. — Как будто я могу отказаться, — слишком тихо произнесла Цири, закрывая глаза и наслаждаясь прохладным ветерком. — Золотое дитя. — Как бы я хотел укоротить твой длинный язычок, Zireael, — едва улыбнувшись, он обошел ее. — И что дальше? Расскажешь Эредину, что я еще в силах разговаривать? — Не в моих интересах, — отмахнулся он, закрывая окно и направляясь в сторону двери. — Это рядом со мной ты чувствуешь некое подобие свободы. Я не заслужил страха в твоих глазах. В отличие от нашего Короля.       Он приоткрыл двери, уже намереваясь выйти, но словно что-то вспомнив, обернулся: — Мой тебе совет, Ласточка. Делай то, что он говорит. Целее будешь. Не только физически, но и морально. Занятия начнем завтра.