Ягер, прошу, хватит!

У Ягера есть тайна. Которую не знает никто. Не Тилике, не Аня. Никто. Никто не знает что у фрица есть тайная комната. Туда он отводит самых непослушных заключенных, и издевается над ними. Заставляет чувствовать себя униженными. Ягеру нравится, что люди унижаются перед ним чтобы получить желаемое. В его руки попала бумага о новых заключенных. Листает. Этот не интересен. Этот послушный, фу как противно. Это же тот танкист. Клаусу говорят что он ни разу не назвал своего имени и звания. А вот это уже интересно. Непослушный. Истерзанный. Молодой. Красивый. Ягер идёт к своей новой жертве, словно хищник. Допрашивает его по хорошему. Но результата нет. Тогда он решает отвести его в свою тайную комнату. Русский пинает фрица, обзывает. Но тот словно не чувствует боли. От части это так, но его мысли заняты красной комнатой. Он многое себе представляет. Когда они дошли до самого тёмного конца коридора стало не по себе. Даже холодок пробежал по коже, от чего Ивушкин сразу решил задать вопрос. Очередной раз пытаясь вывести того из себя. — Куда ты меня завел, фашистская морда? — пытался более уверенно сказать русский. Но это вызвало ухмылку у Ягера. Дверь открывается. Танкист смотрит на комнату. Видит много видов наручников, плёток, зажимов. Много всего. Чёрные обои и красная кровать посередине. Ивушкин уже пожалел о том что не сказал что тот хотел от него услышать. Ягер усадил его на стул и закрыл дверь. Не успел Коля и слова сказать как Клаус его успел связать. Ивушкин смотрел на Ягера и слегка подрагивал, в комнате было достаточно холодно. Ягер подходит в плотную к молодому парню, расстегивая его рубашку, а также наслаждаясь его страхом, дерзостью в глазах. — Что ты делаешь?! Фашист чертов! — Пытался вскрикивать Ивушкин, но в ответ получил удар по лицу, удар от Клауса, на руке перчатка. Немец усмехается над его видом, такой жалкий и беспомощный. Теперь, когда тот наполовину раздет, он, нагло разглядывая тело русского свысока, его прекрасные серые глаза, в которых сейчас божественно мелькают искорки страха. Клаус знает, что скоро эти глазки заиграют по другому, скоро в них будет страх, симфония боли, унижения, и возможно удовольствие. Если только Ивушкину получится извлечь его из кошмара на яву, которого он добьется силой. Ивушкин играл скулами, хотел подерзить, сказать что-то, обжечь Ягера. Но понимал, что последует еще больше ударов, он посмотрел ему в глаза, почти не понимая его намерений. Клаус в свою очередь снял с себя китель и остался в рубашке, белоснежной, немного расстегнув первые пуговицы. Все также взирая на того с высока. Взгляд серых глаз скользит по чужому кителю, расстегивающим его пальцам, поднимается выше, к лицу штандартенфюрера. — Как же я ненавижу русских, в особенности непослушных русских. Знаешь, что я с ними делаю? — Спросил тот. Но ответа не последовало, кроме мычание Ивушкина, ведь лицо болело до сих пор. Ягер решил больше не тянуть с этим, потому просто взял его за голову. Клаус заставляет его запрокинуть голову, так что на бледной коже еще более явно проступил кадык, дернувшийся от быстрого глотка. Наблюдая за его шеей, глотками, тот усмехается. Все-таки русский его боится, Ягер опрокинул стул и Ивушкин упал вместе с ним. Николаус кинул его к своим ногам, наблюдая за поджавшимися ногами Коли. — Первое, это унижение. Я унижаю их, делаю псами, которые никогда бы не сказали мне, что-то против. Беспрекословно подчиняются мне — из тебя, я сделаю тоже, послушного, — Сказал Ягер, после чего услышал шипение снизу, смешок. Ивушкин поднимает глаза, смотря на штандартенфюрера гордо, свысока, даже несмотря на свою позу. В наказание такого дерзкого поступка, Ягер ударил по лицу, сломав ему нос. Плечи молодого человека вздрагивают, а голова непроизвольно опускается ниже. Ивушкин опустил голову к его сапогам. Ведь с носа текла кровь, парень прокашлялся и теперь молчал, снова играя скулами, словно хотел возразить, сдерзить как только может! — Непослушная псина, — Прорычал Ягер, после чего приподнял его за волосы с пола. Смотря на его кровь с носа, немного потухшие глаза, и дрожь по телу Младшего Лейтенанта. — Скоро назовешь свое звание, и имя, щенок. — Сказал тот, после чего швырнул его на кровать, резко срывая с себя тугой ремень сделанный из кожи. Ивушкин упал на кровать, кровь сразу впиталась в белую простынь, белая простыня стала алой. Коля успел лишь дернутся, как почувствовал, что с того стянули штаны и вообще всю нижнюю одежду. Ивушкин попытался перевернутся, но его грубо прижали каблуком сапог к кровати, и резко удар ремнем по оголенным ягодицам прилетает незамедлительно. Некое наказание, за все его действия на кровати. Николай вскрикнул приглушенно в простынь от боли, удары продолжались, истребляя все живые места на его ягодицах. Вскоре они были полностью красные, на коже появилось раздражение, а после чего кровь проступила сквозь следы ударов. Ивушкин вжимался в кровать, заглушая свои крики, тем что сжимает зубы плотно. Руки были связанны сзади, на спине, по ним тоже прошелся удар. Место ударов начало приятно жечь, извлекая из этого некое удовольствие. Ягер нависает над красноватым тельцем, грубо, до синяков от пальцев, сжимает его покрасневшие ягодицы. Заставляя красноармейца прогнутся сильнее, хлещет ремнем по спине. Свободная рука гуляет по телу русского, невзначай касаясь низа живота Коли. Наигравшись с болью новой игрушки, он убирает ремень. После чего приподнимает его с кровати, швыряет в стену, молча заставляя того встать к ней. — Встань к стене, пес, — Прорычал тот, Ивушкин послушно встал к стене спиной, понимая какой он омерзительный сейчас. Склоняет свою голову перед немцем. Немец в свою очередь подошел к тому сзади, сжимая его ягодицы до синяков, продолжая играться с его телом. Слушая тихое мычание, полу вскрики в стену. Коля вздрагивает от хлестких ударов ремня, кровь с носа стекает по коже, засыхая на ней. Русский неожиданно для себя получает удовольствие от рук немца, приподнимая ягодицы к его рукам, зажмурившись он старался не думать об этом. Мысли испарились, с ротика потекла слюнка. Берет в руку член красноармейца, чуть сжимая его и надавливая большим пальцем в кожаной перчатке на головку, болезненно лаская. раздвигает ягодицы Ивушкина, заставив того облизнуть пальцы Ивушкина, незамедлительно проскальзывая в горячее узкое отверстие пальцем в перчатке из тонкой кожи, плавно вынимая его из тела лейтенанта и ритмично погружая обратно внутрь, все глубже и глубже. Ивушкин не удержался и вскрикнул, вжимаясь в стенку всем своим телом, смотря лишь себе под ноги. Теперь в глазах играется боль, унижение от происходящего. Немец рыкнул и укусил его за загривок, не в силах больше сдерживать себя, приспустил свои штаны и раздвинул покрывшиеся красными следами с кровью, ягодицы парня, одним движением входя в все еще девственно-узкое отверстие, почти полностью, разрывая нежные анальные стеночки и причиняя адскую боль Коле. Чуть отстранившись, сжимая его за горло, облизнул его ушко и шепчет: — Давай, скули, как пес. — Холодный голос, которые проходится по всему телу, вызывая дрожь везде. В сознание закралась податливость. Ягер жадно трахал Ивушкина, сжимая и двигая его член в своем ритме, слушает его мычание. Упивался его болью, словно бокалам вина. Немец раз за разом грубо и глубоко яростно вбивался в него, стоны не сдержавшегося Николая были музыкой, мелодией для его ушей. Которая смешивалась со стонами Ягера, сжимая зубы он их сдерживал. Ивушкин жмурится, стараясь не думать об пальцах внутри своего тела, пытаясь привыкнуть как можно быстрее. Наверняка одними пальцами не обойдется, становится не по себе сразу, предчувствие, что тот может не выдержать.Как оказалось, так оно и было. В него грубо вошли, он прерывисто стонал не сдерживая себя. Со лба выступили капельки холодного пота, они стекали по телу Ивушкина. Красноармеец испуганно вжался в стену, усилием он пытается расслабиться, понимая, что по-другому будет еще больнее. Ягер входит резко и грубо, в одно движение, ни на секунду не желая останавливаться или быть нежным. С дрожащих губ русского срывается вскрик-полувсхлип, а резкая боль расходится по нижней части тела. Возле живота раскрылось сомнение, стало горячо и тот кончил в руку немцу, давая понять всю ситуацию щенка. Не смог сдержаться, кончил без разрешения. Колени стали предательски дрожать, он ели держится на ногах, буквально из последних сил. Волна удовольствия и боли ударяет в голову, принося экстаз, после чего он трется об его член. Словно податливая псинка, Ягер усмехается, все также вдалбливая его. Нацист изливается в Ивушкина, сжимая его горло и слушает последний стон, а за ним попытки отдышаться. Но он не вытаскивает свой член, он лишь прижался к нему и плавно, входит в того, кусая того за шею, ухо. Испытывая его терпение, после чего он чувствует что-то холодное, слезы? Наконец-то тот оставил его тело, и быстро надел на себя штаны, после чего поворачивая его голову к себе, смотря на слезы русского и видя в глазах приятный страх, подчинение. Дыхание немца обжигает шею, рука приобняла того, на лице ухмылка и усмешка. Грубо дотронулся большим пальцем до его лица, немного погладив тыльной стороной по щеке русского. Ивушкин все еще пытается отдышаться, хотел укусить его, но вспоминает, что наказание будет наверняка еще хуже. Потому подчиняется ему, немного по рефлексу отодвигая лицо от его лап. Коля затаил дыхание, по телу прошла гора мурашек. Касается его губ, силой раздвигая его ротик, и проникая языком. Смотря в серые глаза, в которых появляется шок и снова испуг, сегодня немец сотворил такое с ним.Что тот сломался наконец-то, становясь как и сказал раньше нацист: Послушный песик. Коснулся его волос и грубо прижал к своим губам, проникая в его рот языком. Сплетая языки в бешенном танце страсти и противостоянии русского. Ивушкин ощущал его язык внутри своего рта, чувствует как тот проходится языком по деснам, изучая его полностью. Были попытки сопротивляться, сопротивление бесполезно, их заглушили прикосновения к голове, и грубое обращение с его головой. Губы немца странно манили его, вкус крови был на них. Этот вкус дурманил его, погружая в состояние неземного счастья и сладкой эйфории… Ягер отстраняется от его губ, оставляя на них кровавый след, после чего грубо держит за волосы. Молча ведет его на кровать, кидает на нее… Ивушкин отключается от боли, со слезами на глазах, они застыли на щеках и шее. Все тело израненное, сидеть он точно не сможет, хотя кто ему позволит? Следующий день был странным, очнулся в камере, одетый и чистый. Он хотел порадоваться этому, но не мог, все тело ломило, сил чтобы дерзить не было. И вот он видит знакомый силуэт, который движется к его камере, молча заходя и подходя к нему впритык. — Проснулся, щенок? — Говорит все также холодно и отстраненно, после чего не дожидаясь ответа, берет его за волосы и смотрит прямо в глаза. По телу Коли пробегается холодок, бросает в жар, и в холод. — Не... не надо, — Проговорил тот заикаясь, в мозгу осталось плохое воспоминание, боль в теле усиливалась. Он не мог ничего сделать тому, непреклонный садист, лидер.Некто высший, он заставляет подчиняться, и у него выходит. Клаус засмеялся над его жалким видом, неужто за один день он уже готов? Тот не поверил и просто поднял его, ведя снова в свой кабинет. После когда они дошли, прошел с ним в кабинет, закрыл дверь и швырнул его к столу. Показал жестами сесть на колени возле стула, после чего прошелся к тому и сел. Ивушкин уже давно понял что и как. Без проблем берет и расстегивает ширинку, делает все ртом. Снимает немного штаны, взглотнул и смотрит на этого монстра, который был в нем вчера.Как он туда поместился вообще. Коля облизывает его через ткань, просто лижет, Клаус в этот момент смотрел на того с неистовой улыбкой, улыбка садиста. Такая странная, довольная, ядовитая, от нее становится страшно. Коля проходится языком по его члену, после чего дрожащими руками снял наполовину с него белые трусы. Посмотрев ему в голубые глаза, тот берет член полностью в рот. Проходясь языком по всей длине, проходясь языком по венкам на члене. Он отсасывал у того, столько сколько было нужно. Не желая получать удар по лицу, но его просто так ударили, на лице остался красноватый след от удара. Он промычал и продолжил свои дела с ним, вдыхая странный аромат, после кто-то постучался и Коля испугался. Клаус не растерялся, посадил его под стол и задвинул стул, Ивушкин продолжал свои дела с членом. За дверью стоял Тилике и держал отчеты, и как проходит все, звание и имена русских. Тилике зашел по разрешение, он сразу начал говорить, объяснять. После чего дал ему в руки документы и множество бумаг. — Отлично, можешь идти. — Сказал тот, смотря на бумаги. Чувствуя язык Ивушкина, который умело и старательно вылизывает его член. — Есть, — После этого Тилике вышел из кабинета, уходя по своим делам. Немного подмечая спокойствие Ягера. Ягер наконец-то разрешил прекратить вылизывания, после чего выпустил его и надел штаны. Клаус молча смотрел на того, Ивушкин молча вытирал слюну. Но увы все еще не закончилось, посадил его к себе на колени. После чего читает документы, шепчет ему на ушко. — Смотри, этот умрет.И этот, а вот твоя Анька.Тоже умрет, таких как она много переводчиков, — Сказал тот, после чего чувствует как тело Коли дрожит. Он понимает, что лучше сдастся и просто рассказать. — Ягер.Чего ты хочешь? — Я? Чего хочу… Я говорил раньше, имя и звание, щенок. Ивушкин взглотнул, посмотрел на его лицо, но его лицо отвернули. После чего держат грубо за волосы. — Имя и звание. — Повторил монотонным голосом, держа его за волосы. — Николай...Младший...Л-лейтенант, — Наконец-то его голову отпустили, Ягер залился смехом. После чего скинул его на пол, беря бумаги и ставя галочку в документах. Отводя Ивушкина в камеру, обратно ложа на кровать, тот удалился из поле зрения. Клаус Ягер шел с ухмылкой, к нему на встречу Тилике, он остановился и спросил по разрешению, к чему такая улыбка. Тот немного усмехнулся, после чего передал документы связанные с Ивушкиным. Тилике не поверил глазам, там было заполнено имя и звание. — Но...как? — Осмелился и спросил Тилике у Ягера, тот лишь пожал плечами, с той же ухмылкой на губах. После чего положил руку тому на плечо. — Надо уметь воспитывать собак. — После чего похлопал по плечу и продолжил свой путь к на улицу, по пути доставая сигарету. Наконец, когда тот вышел, его увидели солдаты и задрожали, солнце светит ярко, ничего не предвещало бы беды для Коли. Плотно прижимаясь к стенкам, каждый помнил любую пытку, и каждый не желал бы вступать с ним в разговор. Облокотился на стенку, после чего зажег сигару и стал втягиваться по полной. Выдыхая белый дымочек изо рта, спокойно куря. Все закончилось… Но не для новой псинки Ивушкина, все также подвергается насилием, но уже по собственной воле. Иногда сам подлазиет к нему и умоляет сделать это. Немец все-таки опустил его и сделал псом, как и обещал.