Прекрати храпеть, урод!

      Я мог бы не спать, просто чтобы слышать твое дыхание…       Гарри храпел. Драко приоткрыл один глаз и уставился на его голову, надеясь, что холодность взгляда заставит гриффиндорца замолчать. Но не разбудить. Потому что если бы он разбудил его, то Поттер бы понял, что Драко тоже очнулся. А потом ему, возможно, захочется поговорить о том, что они теперь лежат обнаженные в постели Поттера. И Драко не думал, что сможет это вынести.       У него не было похмелья, по крайней мере достаточно сильного, чтобы оправдать свои действия прошлой ночью. Существовали только странные воспоминания о том, как он сильно толкнул Поттера к стене, из-за чего тот споткнулся, сломал барную стойку и упал на обломки, притянув его к себе в путанице конечностей и грубых поцелуев.       Поэтому Драко принялся раздраженно ворочаться на кровати, пока Поттер не вздохнул в полусне и не перевернулся, притянув его к себе в объятья, обхватив ногами, как какой-то монстр-осьминог. И, к своему ужасу, он понял, что на самом деле не возражает против этого отвратительного вторжения в личное пространство.       Хотя Гарри все еще храпел.       …смотря, как ты улыбаешься во сне. Пока ты далеко и спишь…       Гарри проснулся и на мгновение почувствовал себя очень, очень смущенным. Он обнимал теплое, мягкое тело, и чьи-то волосы щекотали его нос. Он сосредоточился. И вспомнил. О, черт!       Вчера вечером они собрались после похорон Фреда. Джордж устроил самое пышное торжество в их жизни, чтобы отпраздновать жизнь брата, и после нескольких глотков спиртного они хаотично аппарировали в Хогсмид, чтобы выпить еще. У Гарри болела голова, и он пытался вспомнить, что именно произошло. Малфой был там. И вместо того, чтобы заколдовать его, он… обнял его? И, возможно, плакал, уткнувшись в рубашку? Гарри вздрогнул от воспоминаний. А потом они вернулись на Площадь Гриммо, ломая мебель и опрокидывая украшения в спешке, срывая друг с друга одежду… Гарри покраснел в полумраке своей спальни и посмотрел на спящего молодого человека, свернувшегося калачиком в его объятиях.       Малфой (почему-то казалось слишком странным думать о нем как о Драко, хотя они стали гораздо более близко знакомы, чем раньше) нахмурился. Его губы скривились в усмешке и зашевелились, словно он бормотал что-то грязное. Затем он ахнул — глаза распахнулись.       Гарри внезапно обнаружил, что смотрит Малфою прямо в глаза. У Малфоя даже не хватило приличия покраснеть.       — Эм-м-м, привет, — неловко сказал Гарри.       Малфой фыркнул.       — Все, — он закрыл глаза и прижался еще ближе к Гарри, хотя сама мысль о том, что Малфой будет прижиматься к нему, была немного ошеломляющей, но других слов, чтобы описать это, он не мог подобрать.       Гарри в замешательстве посмотрел на него.       — Ты в порядке? — спросил он, чувствуя смущение.       — Заткнись, идиот, — пробормотал Малфой, не открывая глаз.       — О, — протянул Гарри. — Прости.       Малфой открыл один глаз и посмотрел на него.       — Ночь создана для сна, Поттер. Если ты продолжишь говорить, я тебя убью.       Гарри заткнулся.       — Ответ — да, неудачник, — пробормотал Малфой.       Гарри обдумывал это, усмехнувшись. И когда он посмотрел вниз, Малфой улыбался в подушку, хотя его глаза были закрыты.       Я мог бы провести свою жизнь в этой сладкой капитуляции. Я мог бы остаться потерянным в этом моменте навсегда…       Когда Драко снова проснулся, то почувствовал, будто и не смыкал глаз, и ему пришлось сдержать раздражение. Мало того, что он умирал из-за естественной нужды, а выход из комнаты предполагал явную возможность споткнуться о какого-нибудь Уизли и высокую вероятность быть заколдованным, но Поттер снова храпел чертовым, гребаным, проклятым храпом.       Драко задумался, поможет ли ему справиться с этой ситуацией отрезание носа Поттера заклинанием, но, со слабым раздраженным вздохом, решил не делать. Тогда он, наверное, будет шуметь еще хуже. Кроме того, это может испортить его сексуальную жизнь. Даже пьяный и сентиментальный, Поттер был веселым, бескорыстным любовником. Драко не мог припомнить, когда в последний раз получал такое удовольствие. Поттер не был особенно опытным, но то, чего ему не хватало в технике, он компенсировал энтузиазмом и нежностью. Конечно, они не так много времени провели вместе…       Ужасная мысль пришла Драко в голову.       — Поттер! — сказал он, толкая своего спящего товарища.       Тот что-то пробормотал и приоткрыл глаза.       — М-м-м?       — Ты ведь не девственник? — подозрительно спросил Драко.       Поттер покраснел, и Драко почувствовал, как все внутри замерзло.       — Пожалуйста, скажи мне, что ты, по крайней мере… знаешь… что мы делали прошлой ночью. Ты ведь делал это раньше с парнем, верно?       — Кхм, — кашлянул Поттер, меняя теперь цвет своих щек с красного на очевидный свекольный.       Драко уставился на него, ужасаясь самому себе.       — Значит, прошлой ночью ты был пьян и горевал, а я… черт возьми. Я тебе даже не нравлюсь. Тебе вообще нравятся мужчины?       — Нам действительно нужно говорить об этом сейчас? — пробормотал Гарри. — У меня болит голова.       — Да, — натянуто ответил Драко. — Я воспользовался… — начал он, но обнаружил, что не может продолжить, когда его так крепко обнимали, что создавало некие неудобства.       — Не будь таким идиотом, — сказал Гарри низким, но твердым голосом. — Я сделал то, что хотел, — и слабо рассмеялся. — Это довольно странно. Мне потребуется некоторое время, чтобы все обдумать, хорошо?       Драко нахмурился.       — Но я… как ты можешь хотеть… что именно ты предлагаешь, Поттер?       Гарри слабо вздохнул, и Драко почувствовал, как он прижался поцелуем к его голове.       — Ночь создана для сна, Малфой, — сказал он и рассмеялся. — Мы можем поссориться утром, если хочешь.       Драко расслабился и погрузился в полусон, чувствуя тепло и гораздо меньше беспокойства в крепких объятиях Поттера.       А потом Поттер, абсолютный придурок, снова захрапел. И Драко все еще нуждался в туалете, черт возьми. Он стиснул зубы и сдержался.       Каждое мгновение, проведенное с тобой — это мгновение, которое я ценю…       — Перестань храпеть, урод! — закричал Драко. Он делал все возможное, чтобы подавить свой растущий темперамент и быть разумным. Но Поттера это не раздражало, и он, Драко, слишком дорожил своим сном, чтобы прикусить язык.       Поттер резко выпрямился, выглядя сердитым.       — И тебе доброе утро, Малфой, — сказал он. — Или, по крайней мере, доброй чертовой середины ночи. Извини за беспокойство. Я пойду спать на диване.       И прежде чем Драко успел возразить, Гарри вскочил с кровати, нацепил пижамные штаны и выскочил на выход. Драко слегка разинул рот от смехотворной гриффиндорской смелости выбежать из своей комнаты, когда можно вышвырнуть другого человека.       Он сердито посмотрел на дверь, но та не открылась, и Поттер не стоял за ней, готовый вернуться в постель и снова свернуться калачиком. Это действительно было мерзко, как приятно, о боже, прижиматься к Поттеру.       И еще было чувство вины за то, что он снова был придурком без всякой на то причины. Храп раздражал, но Поттер делал это не нарочно. И разбудить его поцелуем было бы так же эффективно и более приятно. Драко поморщился. Теперь ему придется извиниться.       Он встал, подошел к двери и остановился. Он уставился на нее. С каких это пор Малфой боится двери? Он слышал голоса, тихие и неясные из коридора, и ему пришлось почти физически помешать себе применить усиливающее звук заклинание, чтобы подслушать. Он поморщился. Он даже не знал, где, черт возьми, находится в доме. Комната Гарри наверху? Куда бы он мог пойти? И, мочевой пузырь недвусмысленно напомнил ему о своем существовании, где, черт возьми, ванная?       Драко оглядел комнату в поисках одежды и натянул брюки и футболку Поттера. Она была смехотворно велика и соскальзывала с плеча, из-за чего Драко подумал, что это было явно непривлекательно. Он хотел было взять палочку, но, увидев, что палочка Гарри лежит на ночном столике, передумал. Пусть Уизли заколдуют безоружного человека, если посмеют. Они быстро поймут, к каким последствиям приведет общение с семьей Малфоев.       Он прикусил губу и открыл дверь. К его невероятному облегчению, в холле не только никого не было, но и была хорошо видна ванная из-за приоткрытой двери. Он бросился к ней и заперся, испустив из себя содержимое всего своего тела. «Да, — подумал он, — так-то лучше. Теперь нужно найти Поттера».       Он выскользнул из уборной и спустился вниз по лестнице. Голос Поттера был отчетливо слышен, хотя слов невозможно было разобрать. Он разговаривал, и в Драко вспыхнула ревнивая ярость, со своей бывшей девушкой Джинни. И не только разговаривал. Смеялся. Драко почти развернулся, чтобы уйти обратно наверх, но стиснул зубы и вошел.       Гарри поднял голову, выражение его лица было слегка удивленным. Потом он нахмурился.       — Чего ты хочешь, Малфой? Я думал, ты хочешь спать.       Драко старался не дернуться. Он не был готов к аудиенции, хотя девушка Уизли выглядела не так убийственно, как можно было ожидать. Он даже не был уверен, что хочет сказать.       — Возвращайся в постель, Поттер, — сказал он наконец. — Мои ноги замерзли, и мне нужен теплокровный идиот, чтобы согреть их.       К удивлению Драко, Джинни рассмеялась.       Гарри тепло улыбнулся Джинни, и Драко стало плохо.       — Ты забыл волшебное слово, — хихикнула Джинни.       Драко нахмурился.       — Прошу прощения? Ты предлагаешь мне использовать магию, чтобы заставить Поттера подняться в его спальню?       — Прекрати, Джинни, — сказал Поттер с усмешкой. — Прости, Драко. Это маггловское выражение. Волшебное слово — пожалуйста.       — О, — протянул Драко и почувствовал, что краснеет совершенно без причины. — Пожалуйста, можешь подняться наверх, чтобы побыть моей личной грелкой для ног?       Гарри засомневался.       — Ты же не собираешься снова кричать мне в ухо? Джинни дала мне зелье от похмелья, но я все еще не хочу проходить через это снова. Я думал, что у меня расколется голова.       Драко закатил глаза.       — Извини, что не понял, насколько ты чувствителен, дорогой Гарри. Не хочешь подняться наверх, пожалуйста, сладкий? — в его голосе звучал сарказм, но после того, как он это сказал, то подумал, не слишком ли переборщил.       К удивлению, Гарри улыбнулся.       — Мне нравится, когда ты называешь меня Гарри, — сказал он и встал, проведя рукой по взъерошенным волосам.       А потом произошло нечто совершенно неожиданное. Гарри целомудренно поцеловал Джинни в щеку, прошел через комнату и взял Драко за руку, мягко потянув его из комнаты. Драко нашел это интимным и неожиданно трогательным.       И когда Гарри собственнически свернулся вокруг него в постели и почти мгновенно уснул, Драко даже не смог заставить себя пожаловаться.       Не хочу закрывать глаза. Я не хочу засыпать, потому что я буду скучать по тебе, детка, и я не хочу ничего пропустить…       Солнечный свет просачивался сквозь занавески. Драко прикусил губу, слегка шевельнувшись, приподнялся на локте и посмотрел на Поттера. Тот крепко спал, и Драко очень ему завидовал. Он вздохнул и с завистью наблюдал, как поднимается и опускается грудь Поттера. Он плохо спал с тех пор, как его представили Темному Лорду. Почти каждую ночь он просыпался полдюжину раз, рыдая от того, что Волдеморт заставил его сделать. Он смущенно поморщился от внезапной мысли, что Поттер мог бы… явиться в один из снов.       Наблюдая за тем, как Поттер дышит, Драко слишком поздно осознал, что тот проснулся, и наблюдал за ним со слегка ошеломленным выражением лица.       — Я должен идти, — натянуто сказал Драко, садясь на кровати.       Гарри нахмурил брови, призвал очки, быстро надел их и тоже сел. Он провел рукой по взъерошенным, спутанным волосам, и Драко почувствовал отвращение к тому, как внутренности перевернулись при виде этого зрелища.       Выражение лица Гарри внезапно прояснилось, и он усмехнулся.       — На тебе моя футболка. Мне это нравится.       Драко посмотрел на себя. На нем все еще была нелепая футболка, которую он схватил прошлой ночью. Он встал.       — Где моя одежда? Я не могу пойти домой в этой тряпке.       Гарри выглядел слегка обиженным. Его лицо дрогнуло, губы шевельнулись, словно он репетировал то, что собирался сказать.       — Кхм.       — Выкладывай, Поттер, — рявкнул Драко.       — Я не знаю, как мы оказались… — Гарри неопределенно махнул рукой. — Вот так, но… Что ж. Я вроде как… — он покраснел и смутился. — Я давно тебя простил. Тебе не нужно извиняться. Я имею в виду, это было бы неплохо. Но я думаю, мы были так ужасны… Я не совсем уверен, к чему клоню.       Драко почувствовал, что замер от негодования при мысли о том, что его простит Поттер. Но было трудно игнорировать ту часть его мозга, которая таяла от благодарности. Как только Темная метка прожгла ему руку, он понял, какую ужасную, непростительную ошибку совершил — что бы ни думал и ни говорил его отец. И пока он наблюдал, как Темный Лорд насмехался над отцом, он знал, что Поттер, будь он проклят, был прав с самого начала. Конечно, не имело большого значения, как он себя вел. Он был Малфоем, не так ли? Некоторые вещи были ожидаемы, нет, их требовали. Его преданность семье была на первом месте в списке. Но, в конце концов, это имело значение.       — Драко? Ты в порядке? — Гарри выглядел несчастным. — Наверное, это была ошибка, — пробормотал он.       — Что, я недостаточно хорош для избранного? — рявкнул Драко, а затем ужаснулся своему выбору слов. Как неприлично. Но потом, стоя посреди спальни Гарри, одетый в свою одежду, он не был на высоте собственного достоинства, и это прекрасно признавал.       Гарри рассердился.       — Я не избранный, придурок. Я просто Гарри. Если ты думаешь, что я такой, то ты знаешь, где дверь.       — Я все равно собирался уходить, — огрызнулся Драко и замолчал. — Что?       — Что значит «что»?       — Что ты не избранный?       Гарри вздохнул и пожал плечами.       — Я не смог бы сделать это без моих друзей и всех людей, стоящих за мной. Это была удача. Я не представляю из себя ничего особенного, так что не продолжай.       Драко стоял и смотрел на него. Легкий румянец залил щеки Гарри.       — Ну, так ты возвращаешься в постель или просто уйдешь? — спросил Гарри. Он ухмыльнулся, но его лицо еще больше покраснело.       Драко отступил к кровати и рухнул на нее бесформенной кучей, когда Гарри потянул его вниз.       — Что ты делаешь? — пожаловался он, после чего Гарри заткнул его не слишком нежным поцелуем.       Гарри улыбнулся и, слегка задыхаясь, рассмеялся. Драко оказался на спине, теплое тело Поттера прижимало его к кровати.       — Наверстываю упущенное время, — пробормотал Гарри. — Ты опять жалуешься?       Драко фыркнул, наполовину раздраженный, а наполовину удивленный.       — А если и так?       Сердце Драко остановилось, когда бедра Гарри прижались к его, что вызвало немедленную реакцию определенной части тела, которая требовала немедленного внимания, и это заставило его издать хриплый стон совершенно без разрешения Драко.       Дыхание Гарри было теплым.       — Тогда мне придется заткнуть тебя, — сказал он и довольно основательно приступил к делу.       Когда Гарри снова заснул, храп вырвался из его губ быстрее, чем Драко мог себе представить. И он понял, что даже не хочет заколдовать его. По крайней мере, не слишком сильно. Драко усмехнулся и сильно встряхнул Гарри.       — Ты снова меня разбудил? — сонно спросил он. — Я ненавижу тебя. На самом деле, я…       Но Драко было слишком весело закрывать рот Гарри своим и придумывать новые и изобретательные способы разбудить раздражающего гриффиндорца, чтобы ответить. Он злобно ухмыльнулся в губы Гарри, когда тот застонал, и оттолкнул его — мысль о бессонных ночах в будущем вдруг показалась полной возможностями и немного забавной.