Where is my mind

      Баки распахивает глаза, загнанно дыша, и судорожно стискивает пальцами простыню, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. На секунду ему кажется, что он находится в незнакомом месте и ему нужно уходить (убегать). Рядом тихо сопит Питер, и он старательно концентрируется на размеренном дыхании, прогоняя сон. Он бы хотел сказать, что это был кошмар, но это не так. Ему снилось задание Гидры, перестрелка и группа бойцов на подхвате, и в крови всё ещё бурлит адреналин, словно он не пролежал в кровати последние часы, а только лёг. И Баки хочет сказать, что это ужасно, что совершённые убийства вызывают вину и снятся только в качестве кошмаров. Но это ложь.       Потому что часть него воспринимает нынешнюю жизнь как кошмар — сюрреалистичный, нелепый и чужой. Пробуждения в мягкой постели с тёплым мальчишкой, который сонно тыкается носом в плечо и жмётся всем телом; совместные с остальными приёмы пищи, состоящие из того, что он захочет, каким бы сложным или странным не было блюдо; беззлобные подколки и вечера-киномарафоны, когда по всей гостиной рассаживаются Мстители, расходясь к рассвету; возможность прогуляться по городу в любое время, ни перед кем не отчитываясь и ещё куча вещей. Сама возможность выбора. И Питер. Любимый, солнечный Питер. Его Питер. Всё это кажется невозможным и чужеродным, и ему часто хочется убежать от всего этого. Вернуться к простой жизни, к привычному распорядку, когда всё было понятно, и не нужно было выбирать и нести ответственность за последствия.       Возможность выбора. Свобода. Стив и остальные говорят, что это самое важное. Что за свою свободу можно и жизнь отдать. Они описывают выбор как нечто прекрасное, но Баки с ними не согласен. Потому что каждое действие имеет последствия, и они не всегда приятные. И он не всегда готов с ними мириться или разгребать. Это сложно и тяжело, и никто его об этом не предупредил. Никто не сказал, как чертовски трудно будет перестать бояться ошибиться, но при этом совершать ошибки снова и снова. Никто не выдал инструкции, никто не дал объяснений. «Делай, что хочешь». Так они сказали, то же говорит психотерапевт. Но Баки крайне смутно представляет, чего хочет, не считая простых физиологических потребностей. И желания быть рядом с Питером. Это, пожалуй, единственное, что его действительно беспокоит. Питер. Единственный его выбор, который он никогда не жалел, что совершил. Потому что рядом с ним эта пугающая реальность перестаёт быть настолько неправильной. Со Стивом тоже хорошо, но Стив тянет его назад, хочет видеть его таким, каким он был до Гидры — весёлым, ярким кутилой, сыплющим шутками, обожающим танцевать и лапать девчонок. Но того Баки нет. И больше не будет. Но Стив скучает по тому Баки, и ему приходится как-то подстраиваться. Это выматывает. С Питером проще. Питер не знал его падения с поезда, Питер полюбил его таким, какой он есть сейчас. Молчаливым, с невыразительной мимикой, бионической рукой и паранойей; с ужасным, кровавым прошлым и провалами в памяти, с привычкой «сталкерить», как выразился сам Питер. Баки действительно много наблюдает за ним — когда он в школе, дома, гуляет с друзьями. Старк, когда узнал, жутко разозлился. И испугался. Предложил увезти его или заморозить, пока они «не нашли Питера по частям или не нашли вообще». Баки тогда подумал, что если Старк продолжит гнуть своё, то не найдут его самого. Благо, Стив успокоил Старка и больше эту тему не поднимали — лишь Старк стал чаще подозрительно коситься на него и отслеживать передвижения. Настолько, насколько Баки ему позволял.       Но проблема есть, и Баки не представляет, как её решить. Потому что все вокруг уверены, что он в ужасе от воспоминаний о жизни в Гидре, что он не хочет брать в руки оружие и выполнять миссии. Хотя всё с точностью наоборот. Только на них он может вернуться назад, ощутить дуновение прошлого. Баки любит оружие и отлично с ним управляется, ему нравится выполнять задания и чувствовать, как бурлит кровь в венах, как напряжено всё тело в ожидании боя. Он, как и Стив, скучает по тому, что было. Хотя это слово не совсем подходит — скорее, он испытывает дискомфорт в новой обстановке, желая вернуться в привычную и знакомую атмосферу. Стив скучает по старым улочкам, булочной на углу, газетам и дракам в переулке. Баки же не хватает Гидры — тренировок с бойцами и пошлых шуточек от особо смелых; редких угощений, от леденцов до героина, в чём особенно отличился Рамлоу, который постоянно таскал ему что-то в награду; чужого восхищения и страха; холодной уверенности и отсутствия эмоций; адреналина и заданий; своего арсенала, который не дай бог кому испачкать или после короткой чистки положить что-то не на своё место; по форме, так идеально ему подходящей; чёткого разделения на своих и чужих. Во времена, когда его имя было Зимний Солдат, он постоянно развивался — обучался новым стилям боя, оттачивал уже известные, повышал меткость, учился стрелять из новых типов оружия (в последние десятилетия его будили часто, потому что люди постоянно придумывали что-то новое и совершенствовали старое), изучал языки и различный сленг, а когда появились электронные базы данных и замки, то его руке добавили функцию. Программирование было самым сложным, чему его обучали, но в итоге он усвоил его в достаточной степени. Так что его знания и умения разнообразны, и большую часть — хотя почему большую? Навыки Барнса до войны бесполезны, и он многого не помнит, так что всё — он получил именно от Гидры. Сейчас же, став Баки Барнсом, он научился лишь готовить и собирать лего. Это нервирует, потому что его мозг нуждается в чём-то новом, как его тело — в нагрузке и опасности. Он жаждет заданий, действий, и когда его всё же отправляют на разборки с плохими парнями, он с удовольствием ломает кости и пускает пули точно промеж глаз. Это делает его живым, и грань между прошлым и настоящим стирается. У него задание, он должен выполнить его и вернуться на базу. Всё просто.       Но так не всегда. Иногда его заставляют выбирать фильм на вечер, и Баки поначалу терялся, спихивая это на кого-то другого шуткой или просто прося удивить его (только для Старка), а затем просто составил список, взяв информацию с разных сайтов и топов. Ещё бывают идиотские вечеринки, где кучи богатых инвесторов и политиков фальшиво улыбаются, показывая свою доброжелательность и настрой на сотрудничество. Его, как и всех Мстителей, приглашают, и не явится нельзя. Поэтому он надевает ненавистный костюм, сковывающий движения, прячет ножи в ботинки, а пистолет в кобуру под пиджаком, и идёт в зал, полный людей, нервничая и мечтая вернуться в Башню. Наблюдать за всеми проблематично, потому что Мстители расходятся любезничать в разные стороны, а защитить себя могут лишь Наташа, Клинт и Стив. Остальные либо не вооружены, либо не обладают достаточными навыками и внимательностью, чтобы заметить опасность. А за Стивом он приглядывает всегда, и насколько бы тот ни был силён, это не изменится. Но всё это бесит, потому что их выставляют напоказ, и делают это столь нелепым способом. В Гидре начальству тоже устраивали демонстрации — в те редкие случаи, когда главный и куратор были разными людьми — но они смотрели и оценивали его умения и уровень контроля куратора над ним, а не наряжали в тесную одежду и заставляли пожимать руки всем подряд и раздавать автографы. Это глупо, и Баки это не нравится. Ещё один минус в свободной жизни, которая не особо свободная.       Психотерапевт говорит, что ему сложно привыкнуть к свободе и собственной воле, что ему нужно время и практика, но Баки считает, что это всё чушь. Потому что ограничений сейчас стало больше. Теперь нужно тщательно выбирать слова, чтобы не задеть никого из команды по-настоящему, нужно учитывать их мнения и желания, нужно постоянно высказывать своё мнение о чём-то, нужно иметь своё мнение. В Гидре было проще — его мировоззрение никого не интересовало, и его у него не было, по большому счёту. Он слушал куратора и подчинялся, служил на славу Гидры. Теперь он служит ЩИТу и отнимает жизни по его приказам под речи о спасении мира. Баки этого не понимает. Они убивают людей, пусть и тех, кого считают преступниками. Но отнятая жизнь не вернётся, убийство не перестанет быть убийством. Гидра считала своих целей плохими, мешающими им установить мир и порядок. ЩИТ считает остатки Гидры и многих других угрозой для мира и порядка. Баки не видит разницы, но от того, с каким пафосом Мстители и начальство ЩИТа рассуждают о собственной правильности и нужности, об ужасности действий Гидры и ей подобных, его начинает тошнить. Если бы не выучка Солдата, он бы кривился каждый раз, когда Стив толкает речь. ЩИТ и Гидра удивительно похожи. Только, в отличие Гидры, ЩИТ полон лицемеров. Потому что они делают то же самое — убивают, калечат, ставят эксперименты, обманывают, используют, воруют — но с твёрдой убеждённостью, что они хорошие, что они образец морали и справедливости. Все они, Мстители, просто солдаты, агенты, ценные активы, не больше, и Баки не понимает, почему они не называют вещи своими именами. Гидра, может, и перегнула палку, но она была честной. У её главы была цель, и к ней шли, используя все средства. Но лгать в этой организации не принято. Ему всегда говорили, что он просто актив, пусть и чрезвычайно ценный, не посвящая в планы, говоря о них лишь в общих чертах. Потому что он солдат, и знать что-то большее, чем имя цели, ему не нужно. Он был совершенной винтовкой, смертоносной и разящий мишень с первого раза, и обращались с ним соответственно. Ничего лишнего. Всё просто.       И потому теперь, окунувшись в так называемый свободный мир, пропитанный ложью, живущий только за её счёт, он пребывал в глубоком ужасе и смятении. Это и есть свобода? Лгать в любое время любому человеку? Лгать, плюя на последствия? Лгать самозабвенно, упиваясь уровнем мастерства, будто то, что ты обманул кого-то — высшее достижение. Баки кажется это отвратительным, но изменить ничего не получится. Даже в их команде никому нельзя доверять. Между Мстителями нет гармонии, и работать с ними чертовски трудно (они тяжело уживаются друг с другом, постоянно цапаясь). В Гидре бойцы были единым целым, во все времена, и у них был командир, приказы которого не подвергались сомнению, и ни у кого не возникало даже мысли о неповиновении или самовольных действиях. У Мстителей же всё совершенно иначе. Наташа и Клинт шпионы, работающие на ЩИТ, докладывающие обо всём и вынюхивающие слабости, и с ними надо быть крайне осторожным. Старк любит действовать самостоятельно, не согласовывая действия с остальными. Халк импульсивен, и Баки не может заставить себя довериться полуразумному существу, руководствующемуся яростью. Ванда ребёнок, пусть и с невероятными способностями. Но также она чудовище, по вине которого погибло множество людей. Тор и Вижен слишком странные и непонятные, и от них лучше держаться подальше. Со Стивом работать более менее легко, но его принципы «малой крови» и спасения гражданских раздражают и отвлекают. И если в бою, со скрипом, Баки может подстроиться под них и работать, то в повседневной жизни это практически невозможно (кроме вечеров фильмов, когда все просто шутят и кидаются едой). Единственным исключением, с которым Баки с самого начала ощущал себя легко и в бою, и дома, стал Питер (который не совсем Мститель). Открытый и доверчивый, жаждущий справедливости, абсолютно не умеющий лгать и скрывать эмоции, он сразу запал Баки в душу. Зацепил своей яркостью, всепрощением и непринятием убийства. Баки этого не хватало. А затем, когда он узнал мальчишку ближе, то влюбился. Утонул в глубоких карих глазах, смотрящих на него с восхищением и нежностью, так, как не смотрел никто прежде. Без тени подозрений или опаски. — Баки? Ты чего не спишь? — раздаётся рядом сонный голос, и Питер закидывает на него руку, утыкаясь лицом в плечо. — Ничего. Спи, солнце.       Питер что-то бубнит, обдавая кожу тёплом, и уже через несколько секунд сладко сопит.       Баки не может определиться со своим местом в этом новом мире, не может до конца принять его, и часть него всегда будет хотеть вернуться обратно — туда, где всё просто, понятно и знакомо. Часть него всегда будет жить в Гидре. Но ради Питера он готов каждый день выбирать Мстителей и ЩИТ. Выбирать свободу.       Потому что свобода — это Питер.