Глава восемьдесят четвёртая: Ну вас нахуй.
2 декабря 2019 г., 22:00
— Алло? Да, здравствуйте. Хочу рассказать о том, что у нас тут есть копия. Да. Я на все миллиард процентов уверена, что это копия. Вот прям сомнений нет. Да я мамой своей клянусь, реально копия. Короче. Описываю. Это скелет, низкого роста, но с широкими костями. Зовут Санс. Отличительные особенности — глубокий шрам на левой глазнице и вывернутый золотой зуб, который торчит. Этот зуб у него находится как бы на верхней челюсти, но у копии он каким-то странным образом вывернут на сто восемьдесят градусов. У настоящего Санса нет ни шрама на глазу, и зуб за губами прячется.
Альфис слушала. Хоть громкая связь и не была влкючена, она могла легко определить по Андайн, что происходит.
— Что? Да, мы с ним уже сталкивались. Он редкостная скотина.
Молчание. Андайн начала вертеть глазами, слушая.
— Он знает, что мы знаем, что он копия. Да.
Ещё молчание.
— Он спалил мой дом.
Ещё молчание.
— Ну… когда мы виделись с оригиналом? Тут на самом деле очень интересная история. И очень долгая. Сомневаюсь, что без подробностей с сутью обойдётся.
Снова тишина.
— Да, я Андайн. Точнее, Андуха — Рыбья Бицуха. Да-да, это я.
Короткое молчание.
— Да вот хуй знает, что мы его поймать не можем. Он, сука, шустрый, пиздец. Ещё и ресеты свои ебучие делает.
Андайн слушает.
— Что такое «ресет»? Я не могу вам сказать, потому что сама не понимаю. НО! Я дам трубку Королевской учёной — Доктор Альфис. Она сидит рядом со мной. Она баба умная, хоть и с сиськами. Короче, она расскажет.
Андайн протянула телефон рептилии.
— Расскажи, что такое ресет. И как пользоваться данной способностью.
Альфис взяла телефон.
— Здравствуйте. Это как в фильме. Представьте, что вы переместились на день назад, переживаете его заново. С помощью ресета можно переместиться на пару дней назад и прожить их заново, но, не совершая тех ошибок, которые были совершены до ресета. Ну, то есть, допустим. Вы подрочили и вас мама спалила. Вы сделали ресет и не дрочите. Мама приходит и видит, что вы играете в танки, а не дрочите.
Андайн хихикнула.
— Вот. Передаю трубку Андайн.
Альфис дала трубку рыбе.
— Алло. Да. Да-да.
Андайн сказала ещё несколько раз слово: «да».
Резко у рыбы появляется мина с огромным сомнением, непониманием или даже ужасом, а затем и вовсе резко перешла на любимый крик:
— ДА ВЫ АХУЕЛИ, БЛЯТЬ?! САМИ ВЫЕБЫВАЕТЕСЬ, ЧТО ТАКИЕ ПИЗДАТЫЕ, А НА ДЕЛЕ НЕ МОЖЕТЕ ССАНОГО СКЕЛЕТА ПОЙМАТЬ И ТЕПЕРЬ ГОВОРИТЕ, ЧТО ЭТО «НАШИ ПРОБЛЕМЫ». ИДИТЕ ВЫ В ПИЗДУ, ХУЕСОСЫ ЕБАНЫЕ!
Андайн со всей дури выбросила телефон в открытое окно. Альфис дёрнулась и посмотрела на Андайн с испугом. Рыба взяла бутылку с вином и полностью опустошила её за несколько глотков. Затем с глухим звуком поставила бутылку на стол и прокряхтела.
— А-андайн… что они тебе сказали?
— А ты не слышала? То что этот хуесос — наша проблема, и они ничего с ним поделать не могут.
— Серьёзно?
— Да.
Альфис промолчала.
— Странно всё это… — сказала она.
— Сначала секта, теперь какой-то альянс… Надо в гвардии будет спросить, знают ли мои подопечные про них что-нибудь.
— Если они светятся в телеке — значит их должен кто-то знать. Секта более скрытная.
— Кстати, Альфис, ты в камеры смотришь?
— Время от времени. Но честно, если я Секту (точнее, их плащи) видела в городе время от времени в тёмных уголках района, то Альянс — нет.
— А где, кстати, шастает эта Секта?
— В районе, где расположен клуб «Шафран и призмарин». Их там больше всего.
— Слышала я что-то про этот клуб… Он типо очень популярный или там бухло дешёвое?
— Популярный.
— А бухло?
— Я туда не ходила и не собираюсь.
— А кто туда ещё ходит? Я просто слышала, что в гвардии хвалят там проституток…
— Ну, гвардейцы, сектанты, фрики, ночные бабочки, школьники (хотя их жёстко пиздят сотрудники, если они палятся, что им нет совершеннолетия), наркоманы, зэки, знаменитости… Внутри установлена всего одна камера, и даже её достаточно, чтобы наблюдать за тем, какой же там трэш происходит.
— Я ДОЛЖНА ТУДА СХОДИТЬ.
— АНДАЙН, НЕТ.
— АНДАЙН ДА.
— НЕТ, АНДАЙН! НЕ НАДО!
— А я не про сейчас говорю. И не про завтра.
Альфис укоризненно посмотрела на рыбу.
— Что? Когда-нибудь я схожу туда!
— Но не в это… время. Прошу тебя. Раз Коалиция не спит — тебе не стоит ходить одной. Я знаю, ты сильна и сможешь за себя постоять. Но. Не нужно. Пожалуйста.
Андайн лишь рыкнула.
— Пошли спать, Альфис.
— Подумай насчёт Фриск.
***
— Догго! Рыба ворвалась в кабинет ксенофила. — Да? — Нужно нам погово… Фу, чем так воняет?! — Духами от Меттатона. Правда чудесно пахнут? Пахнуло процеженным говном с огромной дозой экстракта ванили и мяты. — СУКА, ОТКРОЙ ОКНО, ЭТО ОТВРАТИТЕЛЬНО! — брезгливо прокряхтела рыба, — ТЫ ВРОДЕ ПСИНА, А НЮХ ГОВНИЩЕ ЕБАНОЕ! Догго прорычал, но окно открыл. Андайн подошла к нему. — Так лучше. Пусть выветривается. Мало ли, Асгор ещё нагрянет сюда — тогда вообще тебе жопу взломает. — Зачем ты пришла сюда, Андайн? — А, да. Спасибо, что напомнил. Альянс Гуманности — что это ещё за очередная пародия на Коалицию? — А, это. Они «типо» на Коалицию охотятся. Ночью телек смотришь? — Этой ночью посчастливилось посмотреть. — Ты их там видела? — Да. — Ну, короче, это лошки, которые только и делают, что хайпуют. А на деле — мусор. Даже второкурсник из гвардейской академии может больше пиздюлей дать, нежели эти клоуны в блестящих плащах. Андайн ухмыльнулась. — В принципе, ты прав. — А что? — Да я им ночью звонила… а они меня нахуй послали. Догго хихикнул. — Я их выебу, честно. — Да пусть выёбываются… пока могут. — Догго! — взвыла рыба. — Что? — Сколько тут ещё пародий на Коалицию? — Не знаю. — Ну, так не интересно уже. — Согласен. Но, вроде кроме Секты и Альянса я ничего не слышал. Альянс вытворяет какую-то хрень, Секта молчит. Просто додики ходят в плащах — и им нормально. — Ясно. — буркнула рыба, поворачиваясь к двери, — Что же, спасибо за инф… Но её остановил Догго: — Подожди. — М? — Держи. Догго протянул Андайн два приглашения. В «Шафран и Призмарин» и «Мантикора». — Зачем? — спросила рыба, взяв в руки листовки. — «Шафран и Призмарин» планируют сделать закрытым заведением, но это не точно. На всякий. Андайн пристально всмотрелась в листовки. Одна листовка была с белой лилией — в Мантикору. Вторая — с красными, блестящими губами, изображающие ухмылку — в «Шафран и Призмарин». — А что за «Мантикора»? — В северной части Саннедаута находится, где именно — не знаю. Клуб частный и закрытый. Но, мало ли, тебе понадобится? Мне лично не нужно. — Где ты вообще приглашения взял? — поинтересовалась она. — Метта дал. — А… Конкуренция, значит, такая? — Типо того. У Метты тоже есть свои связи, как бы его не любили. И он может достать приглашения в самые запретные места Подземелья. Ну, почти во все. — Фу. — произнесла рыба, — У вас реально, блять, любовь? — Ага. — доброжелательно, и, как бы понимающе, пожал плечами пёс, — Знаю, странно видеть подобное. Сам не думал, что я — гей… — Ты о чём блять, Папирус тоже гей, он с тобой с радостью разделит такое бремя! — Только он с братом ебётся… — Ну… Знаешь, у них там такой пиздец в жизни, что не удивлено, что они предпочитают друг друга, нежели пробовать, ну хотя бы мжм… — Ты так говоришь, будто сама знаешь, что у них. — Вообще-то знаю. — сказала Андайн, — Но это личное. Андайн вспомнила про Гастера и отцовство.
