(Не)обманутый

      Память отказывалась подсказывать, как он попал сюда, когда и зачем.       — Просыпайся, мой хороший, — сказал знакомый голос Хикэру, который казался изменившимся.       — Хикэру? Ты где?       Демон подошел ближе, стало ясно, что Тошайо не ошибся с догадкой про пол, и что Хикэру высокого роста, если смотреть с такого ракурса.       Рога, крылья, пылающие глаза и бледная кожа — Хикэру был в облике, который часто прятал, это показалось Тошайо хорошим знаком. Он попытался встать, но тело не слушалось. Оно состояло из такого количества суставов, что немыслимо было даже представить, в какой последовательности использовать их.       — Я помогу сесть, — сказал Хикэру, наклоняясь.       Его руки не были горячими — они были обычной температуры, и Тошайо испугался, что что-то произошло. Хикэру мог заболеть, его могли ранить…       Ранить.       Хикэру помог ему сесть на полу, удерживая спину сзади, и Тошайо смог посмотреть на правую руку, где была рана. Но рука оказалась нетронутой.       Белый халат, которого он не помнил, прикрывал кожу, но по отсутствию болезненных ощущений, крови, жгута ясно было, что раны нет.       — Хикэру, что происходит? — спросил Тошайо, изо всех сил пытаясь повернуть голову в бок, чтобы увидеть демона.       — Ты справился. Безупречных нет, договор не действителен. Джун удерживала Такаюки, а потом он получил серьезную рану из-за нарушения договора, за который отвечал. Сейчас он без сознания, Джун все еще рядом, но она очень слаба, поэтому нам нужно дойти туда. Я знаю, что это очень тяжело, мой хороший, но ты должен постараться.       — К-кто я? — спросил Тошайо, тщетно пытаясь заставить руки работать, как надо. Язык не слушался его, а незнакомый голос, который произнес вопрос, едва проникал в уши, которые были, казалось, залиты воском.       — Не знаю, мой хороший, — ответил Хикэру, подтягивая его вверх.       — Что ты сделал?       — Все как мы договаривались, мой хороший, — Хикэру опрокинул его руку себе на плечо, подтянул еще выше, взваливая большую часть веса на себя, и медленно пошел вперед. — Постарайся сделать шаг.       Тошайо вспоминал, как работают ноги, но это было таким далеким знанием, словно он учился ходить не тридцать, а тысячу лет назад. Девять колонн все еще пронизывали его тело насквозь, он знал, как ориентироваться в шести сторонах света, а не в убогом мире с парой полюсов, размещенном на шаре. Нога неуверенно поднялась, но опустилась на то же место. Хикэру тяжело вздохнул, перехватил поудобнее его руку и потащил вперед — к двери, которую Тошайо заметил только теперь.       — Я уничтожил Безупречных? — спросил Тошайо, пытаясь сконцентрироваться на фактах той реальности, где находился теперь.       — Да, мой хороший, — Хикэру открыл дверь пинком, но теперь нужно было протиснуть внутрь их обоих, и это должно было занять вечность, потому что Тошайо явно весил больше, чем мог поднять демон.       — Госпожа Рей? Ее тоже?       — Да, мой хороший. Ты освободил духов. Она была последней.       — Она… сказала что-нибудь?       — Чтобы я катился к дьяволу, разумеется.       — Правда? Она так и сказала?       — Она не могла говорить, но ее взгляд… думаю, именно это она имела в виду.       Преодолев дверной проем, они двинулись через просторную гостиную, заваленную артефактами старой Империи. Здесь валялись веера, циновки, вазы — все было разбросано так, что намекало на драку. Людей видно не было, но Тошайо с таким трудом фокусировал взгляд, что не мог поверить своим глазам и сомневался. Трупы, если они были, вполне могло завалить хламом.       — Где мы? — спросил он.       — Во дворце, конечно, где же еще, — ответил Хикэру.       Идти сквозь гостиную пришлось не меньше вечности. Хикэру обходил разломанную мебель, осколки — все, что могло помешать ему нести Тошайо дальше.       — Мы не успеем так, — сказал Тошайо.       — Должны успеть, мой хороший, — отозвался Хикэру.       — Сколько времени это займет?       — Сколько времени ты будешь таким беспомощным? — уточнил Хикэру.       — Да.       — Я провалялся не меньше пары дней, а потом смог самостоятельно сидеть и глотать воду.       — Вряд ли Такаюки даст нам столько.       — Вряд ли, мой хороший, но тебе нужно просто убить его, а для этого тебе не понадобится тело.       — Ты не дотащишь меня.       — Мне и не придется.       Дверь гостиной распахнулась от очередного пинка и навстречу им вылезла дворцовая стража с пистолетами, которые они держали на уровне груди в трясущихся руках. Стражники в ужасе смотрели на Хикэру, но когда Тошайо ловил их взгляды на себе, в них появлялась странная надежда.       — Г-господин… — нарушил молчание один из охранников, опуская пистолет.       — Я говорил вам, что смогу все исправить? — неожиданно зло рявкнул в ответ Хикэру. — Надо было сразу звонить мне. Я ведь предупреждал вас.       — П-простите, господин Хикэру, — охранник убрал пистолет и грохнулся на колени в давно устаревшем в цивилизованном мире поклоне.       Остальные охранники, к удивлению Тошайо, последовали его примеру.       — Теперь мне нужна помощь, — продолжил Хикэру. — Помогите его высочеству выйти из здания.       — Что?!       — Что?       — Он сказал из здания…       — Как это может…       Хор голосов, которые эхом отзывались в голове, заставил Тошайо болезненно поморщиться, рука сама поднялась к виску в попытке сдавить его, чтобы унять боль.       — Тише, идиоты! — крикнул Хикэру. — Надо действовать быстро.       Охранники заторопились, и хотя пара продолжала шептать о недопустимости подобных мер, остальные решили действовать по обстоятельствам. Двое перехватили Тошайо из рук Хикэру и повели к следующей двери. Вдвоем у них получалось совсем неплохо, Тошайо сумел сконцентрироваться на ногах и даже сделал пару неуверенных шагов, передав часть нагрузки людям, которые тащили его.       — Как вы себя чувствуете, ваше высочество? — спросил один из охранников. — Господин Хикэру действительно помогает вам? Пожалуйста, дайте знак.       — Все в порядке, — ответил Тошайо, начиная догадываться, что произошло. Прошлое превратилось в ворох разрозненных событий, которые хаотично разместились в его голове, казалось, он был в двух местах одновременно. Прожил две жизни.       — Ваше высочество, не сочтите дерзостью, я должен… я должен убедиться, что вы — это вы. Прошу вас, простите мне, не могли бы вы назвать мое имя? — продолжил охранник.       Они с напарником ловко втащили Тошайо в лифт и прежде, чем туда успел зайти Хикэру, створки закрылись. Тошайо догадался, что все происходило чертовски быстро.       Лифт проехал половину этажа и замер, когда охранник нажал кнопку.       — Ваше высочество, пожалуйста, — его голос дрожал от страха, который бывает у тех, кто собирается пожертвовать собой и уже смирился с этим.       — Не глупи, — начал Тошайо.       — Имя, ваше высочество!       Охранник сжал его плечо сильнее, по тому, как дрожали его руки и голос было заметно, что он настроен решительно, и происходящее — часть плана, который они с напарником обсудили в подробностях.       Вероятно, был способ заставить лифт лететь вниз с невероятной скоростью — оборвать тросы и обойти систему безопасности? Или они используют обычное оружие? В любом случае, Тошайо не сможет ничего сделать— только упасть и лежать.       Он закрыл глаза, прорываясь сквозь лоскуты, в которые превратилась его память.       — Не глупи, Мичи, все в порядке, — произнесли его губы, когда в голове раздался робкий голос:       «Для меня большая честь, ваше высочество, быть принятым к вам на службу. Мое имя — Мичи. Обещаю, что приложу все усилия к тому, чтобы…».       Охранник облегченно выдохнул. Вряд ли он имел представление о том, как действуют демоны, вселившись в чужое тело.       Пока Тошайо везли вниз, он представлял себе, какой могла быть жизнь «его высочества», если бы не появился проклятый демон, которому приспичило устраивать революцию. Наверняка, у него была любимая женщина — Хикэру что-то говорил об этом.       Мог ли будущий Император жениться по любви? Вряд ли. Достаточное ли это оправдание за то, чтобы забрать себе чужое тело? Вряд ли.       — Вы хорошо себя чувствуете, ваше высочество? — спросил Мичи, когда двери открылись.       Они были на первом этаже дворца, но Тошайо не узнавал его. Возможно, они спустились с другой стороны.       — Нет, Мичи, я чувствую себя отвратительно.       — Вы помните, что ваш отец — мертв? — спросил Мичи, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал, поэтому произнес вопрос резко, даже грубо.       — Помню, Мичи. Сейчас это меньшая из моих проблем, — честно ответил Тошайо.       — Меньшая, ваша высочество? — насторожился Мичи.       Тошайо обернулся к нему и попытался напрячь зрение — ноги тут же отказались слушаться и охранникам вновь пришлось взять весь вес на себя.       Мичи был сосредоточен, даже суров, что совсем не вязалось с внешностью молодого парня, совсем недавно взятого на службу. Едва ли Мичи прослужил даже пять лет — так молод он был. Два-три, должно быть, и уже попал в охрану наследного принца. Умный, талантливый и, наверное, способный держать рот на замке. Теперь Мичи оказался в центре внимания, а его подопечный вот-вот должен был стать Императором, и охранник волновался.       — Нам все еще угрожает опасность, Мичи, — сказал Тошайо. — Отведите меня к выходу.       — Но охрана Императора, ваше высочество… я хочу сказать, они мертвы. Кто вас защитит?       — Ты и твой друг. Мэнэбу, ты ведь защитишь меня? — спросил Тошайо, выворачивая память наизнанку.       Второй охранник молча кивнул. Они напоминали Мамору и Ичиро, болтливого и молчаливого, лидера и того, кто всегда прикроет спину. Возможно, именно так подбирали напарников — этого Тошайо не знал, потому что всегда действовал в одиночку. До сегодняшнего дня.       — Где Хикэру? — спросил он у Мичи, когда его потащили через прекрасный, но пустой зал. Гарь не дошла до этих мест, но черные языки тянулись от семи входов. Фонтан оказался не тронут.       — Господин Хикэру ждет у выхода, — сказал Мичи. — Ребята проводили его.       — Вы должны помочь мне зайти в здание, которое принадлежит господину Такаюки, Мичи, — сказал Тошайо. — Вы затащите меня в лифт и оставите там с Хикэру. Тебе понятно?       — Да, ваше высочество, — ответил Мичи. — К сожалению, я не смогу этого сделать.       — Ты помнишь, с кем говоришь, Мичи?       — Да, ваше высочество.       — Расскажи мне, как умер мой отец.       Тело до сих пор слушалось Тошайо с большой неохотой, и он решил использовать это себе во благо, чтобы вопрос прозвучал размыто. С одинаковой вероятностью «его высочество» мог спрашивать из-за того, что не знал ответ, и для того, чтобы напомнить об этом самому Мичи.       — Пришли эти… твари, ваше высочество, — начал рассказ Мичи, продолжая тащить Тошайо вперед. — Их была толпа. Они все смели. Мы закрыли этажи, как было приказано в первые минуты, а когда все стихло и прошло достаточно времени, мы вышли. От них не осталось даже следа. Тут вы начали громко кричать, завопили, и мы попытались схватить вас, чтобы привести в чувство. Потом пришел господин Хикэру, велел нам проваливать, но мы не послушали, ваше высочество. И он…       — Вам не пришло в голову, что все это — иллюзии? — спросил Тошайо, не особенно волнуясь о том, мог ли наследный принц знать хоть что-то об иллюзиях. Вряд ли Мичи в курсе деталей его образования — за два-три года можно проникнуться уважением или заработать хорошую репутацию, но лучшим другом и поверенным не станешь. Интуиция подсказывала Тошайо, что Мичи знает недостаточно, чтобы сделать выводы.       — Они разрушили укрепления и убили… много людей, ваше высочество, — ответил Мичи, действительно не заподозрив неладное.       — Мы слышали, как они умирают, ваше высочество, — добавил Мэнэбу.       — Слышали по радиосвязи? — уточнил Тошайо.       — Да, ваше высочество.       — Иллюзии могут распространяться на радиосвязь, Мэнэбу. Как умер мой отец?       — Его убила уродливая женщина, ваше высочество. Все, что мы пока знаем, — сказал Мичи. — Ее тело осталось там, в комнате.       — Уродливая женщина? — удивился Тошайо. — Кицунэ?       — Вы разбираетесь в этих существах? — спросил Мичи.       — Разумеется, разбираюсь. Она была похожа на лису? Острые уши, клыки, когти, лисий хвост?       — Да, ваше высочество, — Мичи сильно удивился — по всей видимости, до сих пор он не ожидал, что от наследного принца будет какая-то польза, кроме символической.       — Ей приказали убить моего отца, — сказал Тошайо. — Я должен сам отомстить за него. Понимаешь, Мичи?       — Вы едва стоите на ногах, ваше высочество, — заметил охранник.       — Не вмешивайся, Мичи! — рявкнул Тошайо, напрягая все силы, чтобы схватить охранника за край формы. — Кого ты хочешь охранять? Императора, который спрятался в своих покоях, когда убили его отца? Или того, кто отомстил, чтобы жить в мире дальше?       — В мире? — удивился Мичи. — О чем вы говорите? Эти твари убили вашего отца, и…       — И одна из этих тварей спасла мне жизнь!       Хикэру ждал вместе с горсткой охранников возле центрального выхода. На крик наследного принца обернулись все, включая его. Он нахмурился, посмотрел на Тошайо и хотел открыть рот, чтобы сказать что-то, но не успел.       — Хикэру, покажи им, — сказал Тошайо, подтягиваясь повыше с помощью Мичи. — Покажи, кто ты.       — Я не понимаю, что вы… — Хикэру сделал шаг назад, но его схватил ближайший охранник.       — Хикэру, покажи им, — повторил Тошайо. — Ты мне веришь?       — Да, — ответил Хикэру, отталкивая охранника подальше. Он сделал пару шагов вперед, чтобы встать между отрядом и Мичи, который вертел головой, нервно касался ладонью кобуры, но убирал руку, а потом возвращал обратно.       Проявилась нечеловеческая белизна лица, рога, крылья. Охранники отступили, пара самых осторожных направила на Хикэру оружие.       — Он спас меня, — повторил Тошайо. — И он поможет исправить то, что натворил Такаюки.       — Мы пойдем с вами, ваше высочество, это наша работа, — ответил Мичи, продолжая касаться кобуры пальцами. — Что это… кто он такой?       — Демон, Мичи, — спокойно ответил Тошайо. — Он — демон.       — Демоны — зло, демоны должны…       — Как и господин Такаюки, Мичи, с которым мой отец сотрудничал долгие годы. Не так важно, демон перед тобой или нет, главное, чтобы он был хорошим человеком. Я знаю, что делаю. Вы отнесете меня к лифту и будете дежурить внизу. Что бы ни случилось наверху, я запрещаю вам подниматься. Вы умрете, как только окажетесь там. Ты понял?       — Ваше высочество, но вы ведь тоже можете…       — Ты помнишь, кто я такой? — Тошайо разозлился и позволил этой злости просочиться в свой голос. Ему надоело препираться с кучкой оболтусов, которые отсиживались в закрытых комнатах, пока их товарищи погибали. — Сын Неба, помнишь?       — Вы еще не Импе…       — Сын сына Неба, тебе сейчас важны детали?! Я справлюсь, Мичи, помощь понадобится мне внизу. Ты понял? Внизу. Приготовьте бинты, воду. И начните, ради Создателя, выводить людей из укрытий.       — Но я не занимаюсь этими вопросами, ваше высочество.       — Мичи?       — Да, ваше высочество.       — У тебя два пути. Либо ты путаешься у меня под ногами, и это твой последний день на службе. Либо ты помогаешь мне в самый сложный день моей жизни, и это первый день твоей головокружительной карьеры. Ты понял?       — Да, ваше высочество!       Тошайо не слишком рассчитывал на успех, но Мичи превратился из подозрительного новичка в преданного вассала за одну секунду. Он тут же развел бурную деятельность, переложил Тошайо на плечи своего товарища и начал использовать служебную рацию так активно, что почти перестал следить за ситуацией.       Остальные охранники, наоборот, следили за каждым шагом Хикэру. Один до сих пор держал его на прицеле и двигался так осторожно, будто перед ним был не демон, а дикий зверь. Возможно, именно так он и думал, а еще вероятнее — не видел разницы.       — Двигайтесь, — приказал Тошайо. Конвой пошел по улице и начал тяжелый спуск.       У Тошайо появилось время обдумать происходящее. Он оказался в теле наследного принца, большая часть жителей центрального района либо была уничтожена, либо пряталась в убежищах на случай атаки или бомбардировки. До того, как начнутся настоящие испытания, оставалось два-три часа. Появятся те, кто хорошо знал принца, будут спрашивать, что произошло. Резкие перемены в поведении больше нельзя будет списывать на стресс.       Ему отчаянно нужно было поговорить с Хикэру, узнать подробности и обсудить детали. Он действовал вслепую и ждал, что после каждого шага оружие, которое охранники держали для его защиты, обернется против него же.       — Вы прекрасно справляетесь, ваше высочество, — сказал Хикэру, приблизившись достаточно, чтобы ему не пришлось кричать. Охранники пытались собственными телами оттеснить его подальше.       Высотка Такаюки до сих пор пустовала. Когда Тошайо поднял голову, чтобы посмотреть на этаж, где находился демон, его зрение обострилось до предела, и он увидел разбитое окно в нужном кабинете.       Тошайо проследил взглядом траекторию вероятного полета Хикэру и увидел еще одно разбитое окно — теперь уже во дворце, несколькими этажами выше. Картина постепенно складывалась. Когда он отключился… вернее, когда он умер, демон перелетел в соседнее здание и успел убедить наследника престола сделать нечто, достаточное для того, чтобы Тошайо занял тело. Что именно? Убедил его за пару минут продать душу? Собственное красноречие показалось Тошайо смехотворным. Разве можно сделать такое? С другой стороны, наследник престола и Хикэру встречались несколько дней назад. Возможно, уже тогда контракт был заключен, а теперь просто вступила в силу его основная часть.       Наверху, в высотке Такаюки, до сих пор ощущалась слабая аура присутствия кицунэ. Рыжий локон, извивающийся в пространстве и времени, который Тошайо разглядел за бетоном и стеклом. Джун была жива и, вероятно, сторожила прежнего хозяина, но не могла его убить.       Чтобы убить демона, нужно было постараться. И особенно постараться нужно было, чтобы отправить демона обратно — к девяти колоннам и шести измерениям, где голос превращался в источник света, точку отсчета координат.       — Ладно, пора, — решил Тошайо, делая шаг вперед. Он сделал еще пару, прежде чем понял, что происходит, и как только его охватил страх, ноги вновь подогнулись.       Несколько долгих минут его тащили к очередному лифту. Он дождался, пока Хикэру перехватит его, посмотрел на растерянные лица охранников, улыбнулся им, не зная, как именно выглядит улыбка на новом лице, а потом сам нажал на кнопку.       Дверь закрылась, и Тошайо едва удержался от того, чтобы сразу нажать на «Стоп». Сделать паузу, обсудить с Хикэру все важное, а только потом идти на встречу с Такаюки, который мог подстроить все это, чтобы заманить их обоих и окончательно уничтожить.       — Бояться — нормально, мой хороший, — сказал Хикэру.       — Хочешь меня успокоить? — спросил Тошайо.       — Не хочу стоять тут с тобой в тишине.       Тошайо подтянулся на плече демона, толкнул его к стене и схватился за поручень. Его ловкости хватило только на это. Поцеловать Хикэру, а тем более прижать или обнять было невозможно.       — Недавно ты называл меня сумасшедшим, — напомнил Хикэру с улыбкой, помогая Тошайо удержаться на ногах после совершенного подвига.       — Ладно, расскажи мне, что надо будет сделать, когда Такаюки будет…       Дверь позади Тошайо открылась. Он привык, что не может дождаться, когда лифт приедет на нужный этаж. Для жителя трущоб высотки центра до сих пор были вершиной человеческой цивилизации.       — Пойдем, мой хороший, — сказал Хикэру, вытаскивая Тошайо в коридор.       Джун сидела на полу рядом с креслом, из которого вытащила Такаюки, когда тот натравил на Тошайо Безупречных. Она тяжело дышала, ее внешность окончательно утратила сходство с человеческой. Пара хвостов была разодрана в кровь и бессильно лежала на полу обрубками. Из раны на плече вытекала кровь, на которую Джун не обращала внимания. Она глядела на Такаюки, не отрываясь, готовая наброситься в любой момент.       — Джун? — позвал Тошайо.       Кицунэ обернулась, оскалилась, но потом увидела Хикэру.       — Господин Тошайо? Это вы? — спросила она, вставая. Ноги, сбитые в кровь, двигались неуверенно.       — Да, Джун, но об этом будешь знать только ты. Поняла?       Кицунэ наклонила голову, будто прислушивалась к звукам, которых не слышали другие, а потом кивнула.       — Теперь уходи, Джун, мы останемся с господином Такаюки наедине, — сказал Тошайо.       Секунду Джун колебалась. Скорее всего, она не хотела уходить. Месть за годы, когда Такаюки использовал ее, была неполной, пока он был жив. Но ее сил не хватило бы, и она все же пошла к выходу.       Первое Племя не было создано равным. Каппа не могли поднять голову против кицунэ, а те, в свою очередь, опасались детей Йорогумо. Выше и выше поднималась сложная иерархия, где у каждого было свое место. Второе Племя создали равным, но люди успешно справились с задачей и теперь среди них были те, кто мог приказывать остальным по праву рождения.       Такаюки лежал на полу неподвижно и из-за этого казался уже мертвым, но Тошайо хорошо помнил уроки, которые получил от другого демона. Хикэру держался чуть позади, продолжая поддерживать.       Закрылась дверь — Джун постаралась сделать это тихо.       Только теперь Тошайо вспомнил, что в комнате не хватает еще двоих. Пропало его тело — то самое, в котором он прожил тридцать лет.       Пропал Чи.       — Где он? — спросил Тошайо, оглядываясь на Хикэру.       — Я не знаю, — ответил демон, опуская взгляд в пол.       — Ты не знаешь?! Ты не знаешь?! Ты бросил его здесь?       — У меня не было выбора, — голос Хикэру дрожал. — Вы могли умереть оба. Бесцельно.       — Умереть? — прошептал Тошайо. — Он умер?!       Такаюки дернулся, будто его подцепили за ниточки. Его израненная фигура, заплывшее синяками, сочащееся кровью из ран лицо, оборванная одежда — всё двигалось так, словно детали подвесили на нитки и теперь управляли сверху.       — Постарайся посмотреть глубже, — шепнул Хикэру и, к ужасу Тошайо, бросил его на пол, а затем дверь позади хлопнула еще раз.       Теперь их было двое: Такаюки, подвешенный на нитках, и Тошайо, не способный оторвать тело от пола ни руками, ни ногами.       — Какие у тебя красивые крылышки, — пробормотал Такаюки, издавая вперемешку звуки, похожие на слова, и хриплое бульканье, больше напоминающее последние хрипы умирающего.       Поднимаясь наверх, Тошайо знал, что собирается делать, хотя бы примерно: найти нож, который был у Такаюки, и вонзить в живот, а дальше… Дальше по обстоятельствам.       Ножа не было, живот Такаюки уже был разорван так, что от совсем уж неприглядной картины тело удерживала крепко сшитая одежда.       «У тебя же есть крылья», — сказал знакомый голос, который теперь не заставлял Тошайо морщиться от боли. Слова появлялись в его голове так же естественно, как собственные мысли, хотя он легко мог отличить одно от другого.       — И что мне с ними делать? — спросил Тошайо, понимая, что вопрос вполне подходит для ответа Такаюки.       — Попробуй выжить! — крикнул Такаюки, так высоко, будто пытался оглушить противника.       «Ты — не твое тело», — ответил голос.       Тошайо не понимал, что они оба хотят сказать ему. Он попытался отползти к стене, чтобы приподняться хоть немного, но силы в руках не хватало на то, чтобы цепляться за ковер — не то что для подтягивания и движения.       — Не можешь? — Такаюки завизжал от радости и заскользил над ковром прямо к Тошайо. — Сначала я думал, что Хикэру предал меня. Такой плохой мальчик.       Интонации Такаюки напоминали игру отвратительного актера на сцене посреди рынка, где иногда разыгрывались целые представления для рекламы товаров. Голова Тошайо начала гудеть от разрозненных вскриков.       — Посмотрите, какое тело он принес мне! Посмотрите, как ловко он избавил меня от… ом-мерзительного договора. Какой плохой мальчик, пр-р-равда?       С трудом Тошайо поднял голову, чтобы видеть лицо Такаюки. Глаза вращались бесцельно, губы раскрывались в последний момент.       «Ты — не твое тело», — он вспомнил голос.       — Ты все подстроил, — прошептал Тошайо, изображая горькую усмешку.       — Подстроил? — взвизгнул Такаюки. — Спла-ни-и-ировал, дура-чок.       — Не поделишься планами? — Тошайо удалось перевернуться на спину, чтобы видеть искаженное ранами и безвольным выражением лицо Такаюки.       — Планами?! Тянешь вре-емя? Напрасно. Дольше проживешь — дольше будешь му-ча-ться. Он не прощает ошибок. Никого не прощает. Нужно заслужить прощение. Ты попадешь в Ад. Знаешь, как там весело? Говорят, там горячо.       Такаюки все открывал и открывал рот для новых слов, которые лились из него не потоком, как у обычных людей, а с огромным трудом, будто каждый раз ему приходилось прорывать плотину.       У Тошайо появилось свободное время — несколько секунд, когда увлеченный Такаюки болтал об ужасах Ада и беспощадности Повелителя.       Раньше работать с потусторонним миром было просто: Тощайо обращался к Создателю, растворялся в реальном мире и начинал видеть то, что происходило за его пределами. Но теперь даже мысль об обращении к Создателю причиняла ему боль. Он мог произнести вслух нужные слова, но не мог больше вкладывать в них духовную силу — то, о чем раньше даже не задумывался. Без духовной силы молитвы превращались в попытки говорить с пустотой.       Такаюки перешел от слов к действиям, и для начала он приподнял Тошайо за плечи. Тело наследного принца повисло в руках демона, и Такаюки начал орать в ухо продолжение страшных историй. Про то, что душа предателя будет вечно гореть, про то, что древний орден экзорцистов наконец получит по заслугам. Тошайо слышал эти угрозы и ругань краем уха, пока его сознание раз за разом пыталось прорваться за границу реальности.       — Слышишь? Твой младший братик! — взвизгнул Такаюки.       Фраза вывела Тошайо из равновесия. Сначала он расстроился, что придется заново начинать медитацию, а потом понял, что именно сказал Такаюки.       Чи.       Глаза сфокусировались на происходящем впереди — на входе, который открылся, пропуская фигуры Хикэру и Чи.       Младший брат уже не был околдован, он понимал происходящее, поэтому без остановки пытался вырваться из хватки демона. Потом он увидел наследного принца, израненного Такаюки и застыл, бледный и напуганный.       — Какого черта, Хикэру? — прошептал Тошайо.       — Все очень просто, ду-ра-чок, — сказал Такаюки прямо ему в ухо — крики оглушали. — Вылезай из своего драгоценного тела или твой братец умрет прямо здесь. Ты понял?       — Хикэру, какого черта?! — повторил Тошайо.       Хикэру избегал его взгляда и крепко держал мальчика перед собой. Чи, выслушав несколько слов, заплакал. Его взгляд, дрожащий от ужаса, вцепился в Тошайо:       — Братик?       — Нет, Чи, нет… я не этого хотел, я не собирался… ты ведь…       «Ты — не твое тело!» — голос девяти колонн стал ужасающе грозным. Весь лепет Такаюки, который обещал ужасную гибель, был глупой шуткой по сравнению с этими словами. В них были гнев, ярость.       — Я не понимаю, — беспомощно ответил Тошайо.       — Хикэру, подведи мелкого ближе, мне неудобно, — приказал Такаюки, и послушный Хикэру толкнул Чи вперед.       Все повторялось. Тошайо чувствовал, что находится на пороге смерти — ледяная хватка перестала быть конкретным физическим чувством, оно стало простым осознанием, что еще несколько секунд, и он будет мертв.       Всего час назад, быть может, чуть больше Тошайо уже висел на краю гибели, но тогда его должен был поддержать Хикэру.       Тошайо вспомнил, как они встретились: распахнутый халат, растерянный взгляд. Влажные волосы, чай. Хикэру уже говорил, что все было подстроено с самого начала, но могло ли это быть подстроено…       — Ладно, — сказал Тошайо вслух. — Все очень просто. Либо я получу все и выживу, либо мне не надо выживать. Так? — спросил он у Хикэру.       Демон поднял голову и произнес так четко, как мог:       — Делай всё, что он говорит тебе. Помнишь?       — Да-да, делай всё, что я тебе говорю, — подтвердил Такаюки.       Чи поднялся в воздух. Его схватили за шею, и он тщетно пытался ухватить руками нечто невидимое над своей шеей.       Как паучиха.       Тошайо зажмурился, возвращаясь в другое время, в другое место, к другому себе — в мир, где все было понятно. Он вспомнил, как паучиха пыталась избавиться от духовных пут, бессильная против экзорциста, которому помогал Создатель.       Такаюки, вне всяких сомнений, не был экзорцистом. Он был демоном, а экзорцистов ненавидел и, вероятно, хотел уничтожить. Но у него были духовные нити — Тошайо уже видел их, на приеме, и позже. Духовные нити этого демона были похожи на щупальца анемонов — диковинных тварей, которых Тошайо видел только на картинках.       Крылья Такаюки обломились, от них остались только скелет, лоскуты мяса и пух. Но духовные нити все равно работали. Если может Такаюки, сможет и Тошайо. Для использования духовных нитей не нужно тело — только сила воли и вера.       Ему нужно было поверить голосу.       Новая вера опиралась не на старые книги и тысячи историй, которые рассказывала госпожа Рей, а на видение в бомбоубежище, где тысячи светильников каппа и сотни пар глаз смотрели на Тошайо с надеждой. Они верили в него, а ему всего-то и нужно было довериться голосу, который до сих пор еще ни разу не подвел его. Демоны? Да, они обманывали на каждом шагу. По всей видимости, Хикэру вел двойную игру — делал вид, что слушает Такаюки, но пытался избавиться от него, как Джун. Возможно, Хикэру вел тройную игру — делал вид, что пытается избавиться от Такаюки, но действовал в его интересах. Можно было гадать об этом бесконечно, волноваться и сомневаться, но можно было поверить голосу и делать все, что он советует.       В реальном мире Чи издавал хрипы, которые намекали, что ему осталось несколько секунд. Хикэру стоял, послушно склонив голову, перед Такаюки, а тот, в свою очередь, удерживал Тошайо в своих руках и, очевидно, мог убить в любой момент.       Но стоило Тошайо поверить, что голос хочет, чтобы все разрешилось в его пользу, реальный мир исчез. Вернулись девять колонн и шесть измерений, где точкой отсчета была горящая звезда.       Все, что требовалось от Тошайо — увидеть реальный мир через призму этого места. Тогда в нем появлялись вещи, недоступные глазу детей Второго Племени, но естественные для тех, кто родился в Первом. Такаюки был монстром, и эта монструозность усилилась стократно из-за ярости Джун, которая теперь, наверное, была уже далеко от страшной комнаты. Пара щупалец анемона сочились зеленоватой слизью и беспомощно барахтались в воздухе. Одно крыло обломилось до основания и торчало обрубком. Несмотря на это Такаюки мог удерживать парой щупалец тело Тошайо, одним — Чи, а еще несколькими — собственную оболочку. Он был похож на уродливого кукольника, который собрался поставить спектакль перед Чи.       Душа Тошайо пряталась в новом теле как кокон, лишенный возможности двигаться.       «Неудивительно, что я даже рукой пошевелить не могу», — подумал он.       Его правая рука дернулась, словно по ней прошел разряд тока, но тут же безвольно обвисла.       Время в пространстве девяти колонн шло иначе. Он мог смотреть на замершего в ожидании Хикэру, умирающего Чи, жадного Такаюки бесконечно. У него появилось столько времени для выбора лучшего варианта, сколько он хотел.       Медленно и так осторожно, как только мог, Тошайо потянулся к тому, что поселилось внутри тела наследного принца. Со стороны он видел аристократические черты лица, традиционную стрижку, уложенные на затылке волосы, белоснежную одежду, которая успела испачкаться, пока его высочество тащили через два здания. Внутри, за оболочкой, находилось самое важное — уложенные слой за слоем кусочки души, которые Тошайо смутно признавал своими, хотя ни разу не видел себя со стороны вот так — целиком.       Он коснулся края первого лоскута и вытянул его вверх. Получилось подобие древесного листа или крыла бабочки. Тонкая призрачная масса замерла в воздухе. Второй лист поддался так же легко — он ничего не весил и был, в сущности, чем-то без веса и объема. Идеей или мыслью, которая могла превратиться в мгновенное, смертельно опасное оружие или замереть, притаившись.       Закончив с парой листов, Тошайо понял, что им не хватает объема, и в этот момент, словно по волшебству, пара листов преобразилась, превратившись из плоского изображения в реальные объекты. Тошайо смотрел на пару крыльев, развернувшихся за его спиной, целую вечность. Он уже видел крылья Хикэру и обломки за спиной Такаюки, но никогда не думал всерьез, что сам может получить подобное.       Крылья спокойно двигались в такт с дыханием его тела — так медленно, что Тошайо мог разглядеть траекторию и предугадать дальнейший маршрут. Он посмотрел на крылья Хикэру, которые были сложены за его спиной, посмотрел на знакомое тело и заметил, что несколько духовных нитей начинают тянуться наперерез щупальцам Такаюки, который удерживал Тошайо.       Что будет дальше, легко можно было предугадать. Такаюки почувствует сопротивление, атакует Хикэру, и Тошайо потеряет не только брата, но и того, кто заставил его изменить вере. Тогда бессмысленным станет совсем все. Не только жизнь, с которой Тошайо уже расстался, но и нежизнь, взятая взаймы у Несущего Свет.       Он вспомнил сжатую точку, центр координат странного места, где гостила его душа, куда она могла вернуться в любой момент, находясь одновременно внутри нового тела. Точка пульсировала, языки пламени на ее поверхности напоминали изображения солнца из учебников, которые давали экзорцистам, чтобы те учились не только изгнанию духов, но еще и азам наук. Тошайо знал, что это душа. И одновременно с этим знанием к нему пришло другое — душа есть у каждого. У Такаюки она была обезображена, изменена, но все же существовала.       Тошайо потянулся призрачной ладонью к центру искаженной предательством души Такаюки, испытывая омерзение не физическим телом, а тем, что в данный момент выполняло его функции. Он коснулся центра не руками, а взглядом, а потом услышал голос, который говорил через него:       — Умри.       В этот момент время полетело вперед с обычной скоростью, Тошайо почувствовал боль человеческой оболочки и понял, что Такаюки умирает, выполняя приказ. Он мог ослушаться предыдущих — Повелитель не мог дотянуться до предателя без чужой помощи. Но теперь, когда голос прошел через Тошайо, его уже нельзя было игнорировать. Душа Такаюки начала набухать, расширяясь, и Тошайо понял, что произойдет дальше за мгновение до того, как это случилось. Он успел перехватить Чи, сделать неловкий шаг вперед и закрыл себя, Хикэру и брата раскрытыми крыльями.       Оказалось, они могут болеть. От этой боли, нарастающей как от медленного воздействия ледяной воды или жара, невозможно было спрятаться. Тошайо знал, что стоит спрятаться, спасая себя, и боль перекинется на Хикэру и Чи, которых он уже не сможет защитить. Такаюки визжал, кричал и пытался связать звуки, вероятно, в слова угрозы, но все было бесполезно. Он умирал, нужно было лишь дождаться, когда его агония закончится.       — Пусти, — прошептал Хикэру, пытаясь встать, избавившись от веса Тошайо, но тот не мог даже двинуться.       — Лежи, — ответил Тошайо.       — Братик, это ты? — все еще красный от недавнего удушения, Чи явно не собирался терять сознание от страха.       — Ты ведь умеешь хранить секреты, Чи? — спросил Тошайо.       — Конечно, братик! — тут же пообещал Чи. — Я видел, как ты умер, — добавил он спустя время.       Тошайо казалось, что у него больше нет крыльев — они либо сгорели до основания, либо онемели. Ему достаточно было развернуть голову, чтобы увидеть, но он не хотел. Слишком приятно было думать, что теперь он сможет летать, и он надеялся еще хотя бы секунду тешить себя этой мыслью.       — Все, мой хороший, — сказал Хикэру, глядя за спину Тошайо. — Все закончилось. Его больше нет. Он вернулся туда, куда не хотел возвращаться. Осталось немного. Помнишь?       — Постараюсь вспомнить, — ответил Тошайо.       Ему нужно было разрушить Врата, но когда они проходили мимо разрушенной арки, казалось, что эта часть была выполнена.       Чтобы задать вопрос, Тошайо закрыл глаза. Он пытался подобрать слова для обращения, когда голос ответил:       «Ты сделал достаточно, мальчик. Ты заслужил свои крылья. Слушай все, что я скажу тебе. Помнишь?».       Он хотел ответить «Да», но не успел.       «Теперь убей демона, мальчик», — сказал голос.       — Какого? — спросил Тошайо вслух, растерявшись.       «Того самого — моего Хикэру», — сказал голос.       — Но вы говорили…       «Все, что я скажу!» — голос был недоволен.       Тошайо открыл глаза и посмотрел в пылающие глаза Хикэру. Демон доверчиво смотрел в ответ, улыбаясь, потому что все закончилось. Или по другой причине — неважно, он улыбался.       — Делай все, что он говорит, — беззаботно сказал Хикэру.       — Но я…       — Пожалуйста, — попросил Хикэру.       Раньше вера не требовала от Тошайо усилий. Он слышал от наставницы, что где-то вовне есть Создатель, который сделал мир и населил сначала Первым Племенем, затем — Вторым. Создатель слышал все, что говорили люди и нелюди, знал наперед все события и был единственным Богом, которого следовало почитать. В отличие от божков Первого Племени, которые могли в хорошем расположении духа дарить удачу, здоровье или в редких случаях материальные символы своего покровительства, Создатель никогда не опускался до такого вмешательства. Оно оставалось незримым, а для поддержания равновесия достаточно было следовать простым правилам ордена, которые запрещали причинять вред невинным существам, но обязывали уничтожать всякое зло.       С точки зрения прежней веры Тошайо обязан был убить Хикэру гораздо раньше. Уже одного только подстроенного убийства певицы хватало для того, чтобы демон попал под критерии злого существа. Но Тошайо ничего не сделал. Он убеждал себя, что не может, но даже не пытался противостоять Хикэру, а когда попробовал — гораздо позже — понял, что способен справиться с демоном.       Новая вера, искаженная знанием о Несущем Свет, была куда опаснее. Тошайо не знал, кем был Люцифер в прошлом, знал лишь о его предательстве, из-за которого он больше не мог сам действовать в мире Второго Племени. Договоры с ним заканчивались трагедиями, и все, что до встречи с Хикэру понимал Тошайо, сводилось к простому правилу: не иметь с дьяволом никаких дел.       И все же Тошайо поддался. Заключил договор, получил крылья, новое тело — в обмен на несколько условий, одно из которых было куда проще, чем хотелось бы. Делать все, что скажет голос.       Хикэру считал голос абсолютным добром. Воплощением справедливости, которой не существовало в мире. Много раз он повторял, что Тошайо следует слушать голос.       Нужно было решать. Тошайо помнил, что произошло с прежним любовником Хикэру. Такаюки сначала сгнил изнутри, а потом умер по приказу Повелителя. У Люцифера ушло много лет на то, чтобы добраться до предателя, но возмездие свершилось.       Если Тошайо ослушается, его ждет та же участь. Медленная гибель с четким осознанием, что ты был близок к божеству и теперь идешь против него. С тяжелым грузом предательства до тех пор, пока Люцифер не найдет нового мстителя, способного выполнить его приказ.       — Почему ты плачешь, братик? — спросил Чи.       Тошайо вспомнил, что младший брат находится в той же комнате. Стало стыдно за слезы, медлительность. Он ответил, как мог:       — Я дал обещание, Чи, но не знаю, как сдержать его.       — Все очень просто, братик, — сказал Чи.       — Просто? Разве? — удивился Тошайо.       — Если ты что-то обещал, нужно сделать, — уверенно ответил Чи. — Ты всегда говорил мне, что нужно держать слово.       Тошайо проглотил слезы, вытер глаза и встал. Тело слушалось его так же хорошо, как прежнее. Руки и ноги двигались в точном соответствии с желаниями. Он коснулся невидимыми пальцами духовной нити Хикэру и добрался до его сердца. Демон почувствовал это, раскрыл глаза от изумления и хотел сказать что-то, но Тошайо знал, что не сможет закончить начатое, если услышит его голос.       Все было просто. Куда проще, чем он думал. Убить Хикэру, который обречен, раз голос хочет его смерти. Убить самого себя, не дожидаясь агонии, на которую согласился Такаюки в момент предательства.       Чи будет жив. Джун найдет его и вернет домой. У него будет много денег, хорошая квартира. Все обойдется.       Яркая сердцевина души Хикэру погасла — демон упал на пол, безвольно раскинув руки. Тошайо развернулся и пошел к разбитому окну. Высота была достаточной, а крылья все равно не слушались его, обгоревшие или мертвые — он не знал.       — Ты куда, братик? — спросил Чи.       — Все нормально, — ответил Тошайо.       — Нет! Стой! — Чи вскочил с пола и побежал к Тошайо, ухватив за край белоснежной одежды.       — Пусти, Чи, мне надо идти, — Тошайо до сих пор было стыдно, что он не может сдержать слезы.       — Я тебя никуда не пущу. Стой! Слышишь? Стой! — кричал Чи, упираясь ногами в ковер. Ему удавалось немного замедлить движения Тошайо, но это не могло продолжаться долго. Нельзя было допустить, чтобы он упал вместе с Тошайо.       — Чи, все нормально, я теперь умею летать. Отпусти меня.       Но Чи не отпускал. По неизвестной причине он понял, что собирается сделать Тошайо, и теперь готов был залезть на него целиком, лишь бы не допустить этого. Тошайо мог бы ударить брата, чтобы тот отступил из-за боли или, еще хуже, отлетел по инерции, но сделать это означало пасть еще ниже.       Несколько секунд Тошайо стоял на месте, пытаясь унять слезы, и смотрел на Чи, который глядел в ответ и тоже всхлипывал время от времени.       Открылась дверь. Тошайо ожидал увидеть Джун, охранников — кого угодно, но перед ним стояла Мев. Без шлема, с автоматом, готовым к бою, она влетела в комнату и замерла на полпути к Тошайо. За ней вошло еще два охранника Врат, в шлемах, с оружием наготове.       — Ваше высочество? — осторожно спросила она, не опуская оружие.       — Нет, Мев, — ответил Тошайо.       Охранники обернулись к ней в поисках ответов, она помедлила, но потом уверенно сказала им:       — Все в порядке, опустите оружие.       Тошайо был удивлен. Он надеялся, что все закончится еще проще — Мев использует оружие, убедившись, что это не затронет ребенка, и ему не придется лететь с невероятной высоты вниз. Он боялся такой смерти и не хотел ее, просто теперь она стала единственным выходом, как ему казалось.       — Ваше высочество, — сказал Мев, — ваши парни внизу обосрались от страха, вы уж простите за прямоту. Мы поможем вам спуститься. О, я вижу, ваш друг тоже здесь? — она кивнула в сторону Хикэру.       Мертвого Хикэру, который двигался. Он явно пытался двигаться, хотя у него выходило чертовски плохо, будто секундой раньше он был в месте, где гравитация, пространство и время не имели смысла.       Тошайо бросился к нему и посмотрел в глаза, которые с трудом фокусировались на объектах, поэтому скользили по комнате без цели.       — С ним все в порядке? — спросила Мев.       — Он ранен.       — А этот? — Мев указала автоматом на тело Такаюки.       — Этот мертв.       — Ребята, проверьте, — сказала она стоящим позади охранникам, а сама подошла к Хикэру и опустилась на колени рядом с ним с другой стороны. Проверила пульс, реакцию зрачка, потом достала из кармана рацию и запросила один наряд медиков. Все происходило так спокойно и просто, что Тошайо мог позволить себе несколько минут шока.       Тело Такаюки оставили в покое, Чи вывел из комнаты охранник, пообещав, что они побудут в коридоре. Мев убедилась, что Хикэру не умирает, встала и обошла комнату по периметру, выискивая возможную опасность.       — Почему ты здесь? — спросил Тошайо.       — Такие времена, ваше высочество, — ответила Мев. — Толку от Врат уже не было, а на улице нужны были толковые ребята. Мы с парнями прошли неплохую закалку на границе, так что нас взяли без вопросов. Я поговорила с ребятами внизу, они начали лепетать что-то про приказ оставаться внизу, но пропустили без ненужной жестокости. Не люблю насилие.       Она болтала без умолку, ровно и спокойно, отвечала на дурацкие вопросы Тошайо, и он понял, что Мев не выпускала его из виду с тех пор, как встретила у Врат. Для нее было важно выплатить долг, о котором Тошайо не имел понятия, и она упорно искала возможность.       — Мев, почему ты поблагодарила того экзорциста? — спросил он, прерывая ее болтовню.       — Одна женщина-экзорцист много лет назад спасла меня, — сказала Мев. — Моя мать стала одержимой. Отца убили на фронте, и он решил вернуться домой. Знаете, наверное, такие истории.       — Наслышан, — ответил Тошайо, представляя ужас маленькой Мев.       — Пришла женщина, такая старая, что из нее песок сыпался, ваше высочество, — продолжила охранница. — Махнула рукой, топнула ногой, и все прошло. Мать перестала истошно вопить, а отец, как она сказала, упокоился с миром. Мне было семь лет, ваше высочество. Если бы не та старуха, я бы кончила в трущобах в плохом квартале, если вы понимаете, что я имею в виду.       Тошайо понимал и кивнул. Она кивнула в ответ.       — Она сказала, мне нужно будет вернуть долг, — неожиданно продолжила Мев. — Сказала, придет добрый человек, которому нужно будет перейти границу. И я должна буду помогать ему, пока он не скажет мне, что долг выполнен. Чтобы выполнить долг, я долго выполняла контракты с пограничниками, пока не попала в Метрополис. Ждала, что придет добрый человек.       Тошайо растерянно смотрел на нее.       — У старухи была трубка? — спросил он.       — Да, ваше высочество, и курила она, как будто в ней самой сидел злой дух.       — Твой долг выполнен, Мев, — сказал Тошайо, борясь со слезами, которые опять норовили политься из глаз. На этот раз удалось сдержать их, и он облегченно выдохнул.       Наконец, все кончилось. Тошайо сел на пол, глядя, как медики уносят Хикэру, а потом сознание отключилось. Он не помнил даже, когда его голова коснулась ковра.