Моя малолетняя любовь.

            Вы когда-нибудь видели закат с крыши двадцатиэтажного здания? Как диск солнца медленно заходит за крыши высоких домов и офисов, а шумный, кипящий жизнью город постепенно погружается в вечер? Прекрасный вид, если честно. Пушистые облака, окрашенные в красновато-розовый, лениво плывут по практически красному небу, периодически пролетают птицы.       — Завтра будет дождь, — негромко произносит парень в синей худи. Его спутник поворачивает голову и усмехается:       — С чего ты взял?       — Закат красный. А после такого заката всегда дождь, — чёрные как смоль глаза, казалось, были устремлены вперёд, на небо, но на самом деле их обладатель смотрел на парня рядом. Светлая, чуть загорелая кожа, еле заметные веснушки на лице, серебристые глаза и непослушные волосы цвета карамели, чуть спадавшие на плечи и забавно напоминающие рожки на макушке. Меж персиковых губ тлела ментоловая сигарета, которая так злила Тома. Он ненавидел, что Торд в свои семнадцать "поганит лёгкие", а когда черноглазый высказывал своё недовольство "рогатому" - тот лишь язвительно ухмылялся и напоминал про флягу в кармане неизменной синей худи. Ридж лишь вздыхал в ответ.

***

      Они познакомились ещё три года назад. Сначала была вражда. Потом перемирие и даже дружба.       А сейчас всё дошло до того, о чём им и говорили друзья.       Они влюбились.       Тому девятнадцать. Он играет на гитаре и учится в консерватории. Уже давно не комплексует из-за глаз, планирует сделать тату и очередной пирсинг, мечтает, чтобы его руки хотя бы раз не вызывали вздрагивания у людей своим холодом, а ещё любит свою гитару, алкоголь, ночные прогулки и, конечно, Ларссона.       Торду семнадцать. Он оканчивает школу и планирует поступать в университет. Хоть сам ещё и не понял, в какой, ведь его желания меняются так же быстро, как меняется погода.       Том всегда смеялся и в шутку спрашивал, зачем он Торду, на что тот лишь мило — как считал Риджуэлл — хмурился и грубо притягивал черноглазого к себе, целуя.             Больше объяснений Тому не требовалось.       Ларссон был вспыльчивым. Не настолько, чтобы устраивать скандалы на ровном месте, но всё же. В моменты, когда они ругаются, Том обожает довести норвежца аж до нервного тика, а потом прижать к себе и заткнуть поток матов и ругательств в свою сторону поцелуем.             Торду нужно было время, чтобы успокоиться. Тому просто нужно было помочь ему успокоиться.       А ещё Риджуэлл очень любит, когда Торд ластится. Специально, как кот, требуя к себе как можно больше внимания и любви. Что Том ему, собственно, и даёт.       Но, пожалуй, больше всего Риджуэлл любит голос Торда. Прокуреный из-за ментоловых сигарет, с нотами наглости и самоуверенности, немного хрипловатый, но чертовски прекрасный.       Именно поэтому Том любит доводить Ларса не только до нервного тика, но ещё и до стонов. Он прижимает его к стене, кусает немного острыми клыками шею и иногда немного давит пальцами, вызывая хрипловатые стоны и заставляя парня закатывать и прикрывать глаза от наслаждения. Но большего Том себе не позволяет.       По крайней мере, пока.

***

      — Дождь, говоришь? — Ларссон тушит сигарету о крышу, придавливая окурок носком чёрных кед. Ридж угукнул. — Мы ещё ни разу не пробовали поцелуи под дождём.       — Хочешь нового? — улыбается черноглазый, поворачиваясь к карамельноволосому. Тот переводит взгляд с неба и, ухмыляясь, кивает. Гитарист усмехается, подходит к младшему и притягивает к себе, целуя, на что тот с охотой отвечает, кладя ладони на скулы цвета молочного шоколада. Вскоре приходится разорвать поцелуй из-за нехватки воздуха. — Думаю, тебе пора домой. Отец ведь потеряет.       — Не потеряет. Ему главное, чтоб живой вернулся, а время не так важно. Тем более, он сегодня в ночную смену... Не хочешь посмотреть пару фильмов?       И Том соглашается. И, знаете, ему плевать на то, что завтра зачёт и сдача курсовой.             А ночью фильм, спящий на плече Торд и заметка в дневнике неровным почерком:

—"Я заболел им и не был уверен, что существует лекарство, способное мне помочь."