All You Want

Гермиона промчалась по коридорам подземелья, вверх по лестнице и ещё через несколько коридоров, прежде чем вбежала в пустой кабинет и рухнула, как морская звезда, на пол. Боже. Можно ли умереть от сексуальной фрустрации? Она даже подумывала, что так может случиться. Если Малфой откажется заниматься с ней сексом, она, наверное, расплачется. Но ведь она поступила правильно, не так ли? В этом кабинете здраво мыслить было трудно. Она сомневалась, что любое согласие, данное в таких условиях, будет квалифицироваться как добровольное. Это снова было похоже на течку. Она перевернулась на спину и уставилась в потолок. Её тело пульсировало. Она чувствовала себя так, словно в нижней части живота была какая-то пустота, которая разрывала её изнутри. Она просто лежала, её клитор болел от возбуждения. Железы на шее и запястьях были настолько чувствительными, что причиняли боль. Гермиона подняла правую руку и слегка прижала левую ладонь к запястью. Она слабо зашипела, пытаясь облегчить боль. Если Малфой ответит «нет», тяжело подумала она, если он только согласится оставить на ней свой запах, но не захочет заниматься сексом… она… она не знала, что будет делать. Она не хотела представлять, что целовала его в последний раз, а теперь не сможет… Она почти боялась даже думать об этом. Она прижала запястья к груди и почувствовала, что её сердце всё ещё колотится. Она полагала, что сможет справиться с этим сама. Но до сих пор ей это не удавалось. Даже мысль о том, чтобы прикоснуться к себе, заставляла её сильно смущаться, будто она вела себя неприлично. Она всё равно упрямо пыталась в выходные, и это не сработало. Она всё пыталась и пыталась, пока не почувствовала боль и не была готова закричать от отчаяния. Очевидно, это был дополнительный аспект Омеги; произойдёт ли оргазм, зависит лишь от партнера. Пытаться мастурбировать было так же, как вешать над головой огромную неоновую вывеску с надписью: «Ты совсем одна!» Это просто всё испортило. Она не могла сосредоточиться на этом ощущении. Это было так несправедливо. Просто бесит. Дополнительный поворот биологии, который лишил её сексуальной автономии. Она тихо лежала на полу, кипя от гнева, и ждала, когда край, к которому она чувствовала себя безумно близко, наконец исчезнет. Когда это немного ослабело, она села и наложила на себя освежающее и очищающее заклинание. У нее было несколько эссе, над которыми ей нужно было поработать в библиотеке. Она вытащила из сумки карту Мародёров и внимательно осмотрела её, отмечая, где находятся все Альфы. Оставалось надеяться, что, если её теория верна, то её поцелуй с Малфоем удержит Альф на расстоянии. От неё опять довольно сильно пахло Малфоем. Она остановилась у туалета девушек и тщательно проверила свой внешний вид, поправляя униформу и прикладывая настойку растопырника к шее и даже к губам, чтобы уменьшить жалящее ощущение. После того, как она стала выглядеть более-менее прилично, она направилась в библиотеку, держа свою палочку в руке всю дорогу на всякий случай. Она чуть было не ушла дальше и не села одна, но потом заколебалась. Может быть, ей стоит сесть с кем-нибудь ещё. Кроме Рона и Гарри, она обычно не училась вместе с другими. На самом деле вместе с ними она тоже не училась; учеба вместе в основном включала в себя ругань и помощь им с их домашним заданием. Её собственные занятия обычно проходили в одиночестве, либо в библиотеке, либо пока другие люди общались, болтая о квиддиче или о чем-то столь же бессмысленном. Она никогда по-настоящему не училась с другими людьми. Но, возможно, так и должно быть. Или, по крайней мере, нужно сделать вид. Если бы она была не одна, это могло бы отогнать Альф, чтобы они не приближались. Она шла по проходам между книжными полками в поисках знакомого лица. Она нашла Падму и Парвати Патил сидящими в секции чар и неловко остановилась. — Можно мне здесь посидеть? — спросила Гермиона, чувствуя, как её лицо слегка обдаëт жаром. Обе сестры Патил выглядели удивлëнными. — Конечно, — сказала Парвати, отодвигая несколько книг, чтобы освободить место. Гермиона села и принялась вытаскивать учебники, пергаменты и перья. — Над каким эссе ты сейчас работаешь? — вежливо спросила Падма через несколько минут. Гермиона подняла взгляд. — О, прежде всего начну с Чар, я ещё даже не приступала. Так как у меня уже имеется половина перевода по Древним Рунам, то после закончу его. И затем эссе по Трансфигурации об истории анимагов. У меня небольшие проблемы из-за Прорицания, я не могу найти исследования о том, как это работает. — Ну, Прорицание на самом деле не является предметом, нуждающимся в исследовании. Это больше эмоциональная магия, ты же знаешь, — сказала Парвати. Губы Гермионы слегка дрогнули. Она ненавидела Прорицание, просто находила весь этот предмет запутанным и вообще бесполезным. Некоторые люди думали, что пророчество Гарри должно было убедить её, но Гермиона лично считала, что пророчество Трелони служило скорее для отвлечения внимания, чем являлось инструментом в войне. — Да, наверное, — наконец ответила Гермиона. — Кстати, о Прорицании, ты собираешься им воспользоваться? — спросила Парвати, с любопытством разглядывая Гермиону. — Воспользоваться? — не поняла Гермиона. — Чтобы найти своего Альфу, — сказала Парвати, будто это было очевидно. Гермиона почувствовала, как у неё слегка напряглась челюсть. В книгах, что она читала, упоминалось Прорицание для поиска Альфы. Но всё это было сродни хождению во сне, гаданию по лужам воды, смешанной с жидкостью, а также пристальному всматриванию в хрустальный шар; всё ради того, чтобы узнать личность её «родственной души». Хотя книги включали в себя опровержения того, что у некоторых людей не было родственных душ, и даже если они видели кого-то, то это лишь мешало им соединиться с кем положено. Всё это было просто чепухой и полным вздором. Гермиона почти не обращала внимания на эти части в своих книгах. — Я хочу оставить свои возможности открытыми, — наконец ответила Гермиона Парвати. — Ну, если тебе нужна будет помощь… я знаю, что Прорицание на самом деле не твой предмет… я могу порекомендовать тебе несколько книг. Если тебе интересно. Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не скривить губы в насмешливой усмешке. Вот почему она училась одна. — Я и не представляла, что в Прорицании самое главное фокусирование, — сказала Гермиона, пытаясь выглядеть вежливой и любопытной, а не недоверчивой и презрительной. Парвати восторженно кивнула. Как люди могут быть склонны говорить о чем-то долгое время? — На самом деле это очень сильно связано с Романтическим Прорицанием. Большинство волшебников не знают, но чем больше у них магическая сила, тем больше вероятности, что родственная душа станет силой в их личной жизни. Вот почему у большинства магических существ есть пара. Ты знаешь, как у Вейлы. В их случае Магия переплетается с их жизненной силой и всем остальным. Генетически говоря, Альфы и Омеги примерно такие же магические, какими могут быть волшебники без крови Волшебного Существа. Так что есть большая вероятность того, что у них будет кто-то, для кого они предназначены. Не у всех. Но… ты знаешь лучше. Гермиона безучастно кивнула, глядя на абзац своего эссе о Чарах, которое она только что написала. Был раздел и три варианта использования слова «окончательно» во многих предложениях. — Хорошо знать. Я запомню это, — соврала Гермиона, исправив пунктуацию и вычеркнув второе «окончательно». К счастью, после этого Парвати утихла, и Гермиона смогла полностью погрузиться в домашнее задание, пока ей не настало время отправиться в класс Древних Рун. Особенностью в профессорах было то, что они обучали не только защищаться физически, но и эмоционально. Человек может думать только о Чарах и, следовательно, не думать о том, как сильно скучает по своим лучшим друзьям; или как генетическая аномалия разрушила жизнь; или как нижняя часть ее живота ощущает себя пустой, а кожа — холодной; или как боится, что кто-то может напасть на нее; или о том, как очень-очень сильно она хочет заняться страстным сексом с Драко Малфоем. Потому что Гермиона не думала ни о чем из этого. Она думала только о Чарах. Она не думала ни о чем другом. Не о том, как она с Гарри и Роном могла бы учиться вместе на авроров. Или как сильно ей не хватает умного Гарри или веселого Рона. Или как она отдала бы многое, чтобы снова ходить с ними по залам, а не быть одной. Гермиона вспомнила предложение Джинни о защите ОД. Но она не хотела этого. Она не хотела, чтобы люди шли с ней по коридорам в качестве одолжения, чтобы защитить ее. Если она решилась бы пройтись по коридору с кем-то, она хотела бы с друзьями. За исключением того, что она не хочет заводить новых друзей; она вернулась на восьмой год не из-за этого. Она пришла в школу. Это так сложно! Гермиона гневно пнула ногой стену, а затем вскрикнула и подпрыгнула на одной ноге из-за резкой боли в пальцах ног. Тьфу. Она сердито хромала в класс Древних Рун и уселась в конце кабинета. О боже, она надеялась, что Малфой не передумает. Она уже боялась сообщения на следующее утро. Что если он передумает даже о запахе? Возможно, всё, на что он согласился, было вызвано гормонами. Может быть, он даже не согласился бы. Он может просто проигнорировать ее снова и оставить в удивлении. Она даже не хотела думать об этом. Она не думала об этом. Она внимательно слушала «Древние Руны» и игнорировала Питера Селвина. Она не думала о том, что хочет трахаться и обнюхивать Малфоя, когда шла по коридору. Или в гостиной Гриффиндора. Или пока она писала ответ на письмо, которое Молли Уизли отправила на выходных. Она не думала о Малфое, когда ужинала в Большом зале. Она даже не заметила, что Дафна Гринграсс сидит напротив него. Она не обращала никакого внимания на тот факт, что у Малфоя были скрупулезные манеры за столом, или как выглядел его рот, когда он поднимал вилку, чтобы откусить кусочек. Она не заметила, когда его глаза встретились с ее глазами, и казалось, что ее сердце на мгновение остановилось, прежде чем она оторвала взгляд. Она не думала об объятиях или о сексе с Малфоем, когда писала свое эссе по Трансфигурации. Она наверняка не случайно написала в середине параграфа об истории преображения животных: «Его кожа пахнет ветивером и папирусной осокой с оттенком ванили и… сандалового дерева?» Очевидно, она не писала такую ​​вещь. Также не тратила пятнадцать минут на тщательное стирание. Ничего из этого не произошло. Если бы кто-нибудь обвинил ее в таких вещах, Гермиона возмутилась бы и стала всё отрицать. Она почти не спала. Просто было так холодно спать одной. Она даже подумывала о том, чтобы подняться в комнату Джинни и попросить ее лечь с ней. Но Гермионе и раньше приходилось делить постель с Джинни, у которой были очень острые локти. Гермиона продолжала накладывать на себя согревающие чары, но каждый раз, когда чары проходили, она резко просыпалась и снова ложилась в постель, беспокоясь о Малфое. Она чувствовала себя как сонная жаба, когда на следующее утро пробралась в Большой зал на завтрак; невыспавшаяся, холодная и мрачная. Она вяло ковырялась в своей яичнице и старалась не вздрагивать всякий раз, когда слышала звук, напоминающий хлопанье крыльев. Коричневая школьная сова внезапно приземлилась на край ее тарелки и начала жадно поглощать всю селедку и колбасу Гермионы. Она растерянно смотрела на нее, пока не заметила изящную букву «М», написанную в верхнем левом углу конверта, и ей пришло в голову, что это может быть от Малфоя. Конечно же, он не пошлет своего филина. Гермиона понятия не имела, как она объяснит получение писем по почте от Малфоя, когда он буквально сидел напротив нее. Она нервно вытащила большой конверт. На удивление очень плотный, будто Малфой написал эссе, объясняющее, почему он, рациональный чистокровный, не заинтересован в сексе с ней, грязной, распутной грязнокровкой. Она почти открыла его, но потом заколебалась. Она подняла глаза и увидела, что Малфой смотрит на нее с другого конца коридора. Он изогнул бровь и слегка ухмыльнулся, и Гермиона не поняла, предвещает ли это что-то хорошее или плохое. Она сунула письмо в сумочку и быстро вышла из холла, направляясь прямиком в ближайший женский туалет. Усаживаясь на унитаз, она сломала печать и вытащила оттуда несколько листов пергамента. «Грейнджер, Что касается совместного проекта, о котором мы говорили вчера, то мой ответ остается прежним: мне очень интересно работать с тобой над ним. Я надеюсь, что ты не будешь искать никаких других партнеров или вариантов. Я приложил свое расписание на текущий и предстоящий семестр. Я также включил список различных мест в замке, где наше сотрудничество с наименьшей вероятностью будет прервано. Если ты хочешь продолжить обсуждение терминов в более распространенной среде, я буду работать в библиотеке сегодня вечером с шести до восьми за столом в отделе Водной Травологии. М.» Гермиона перечитала письмо дюжину раз, прежде чем вытащить остальные листы пергамента и обнаружить, что они действительно содержат расписание занятий Малфоя, а также список различных классов и незанятых комнат по всему замку. Ну, это определенно выглядело как сильный утвердительный ответ. Оглядываясь назад, неужели она действительно ожидала, что Малфой напишет письмо со словами: «Да, Грейнджер, давай трахаться»? А что, если он написал бы это, и она раскрыла письмо посередине Большого зала? Парвати и Джинни обычно читают всё через ее плечо. Гермиона покраснела, только подумав об этом. Она почувствовала глубокое облегчение, потому что так сильно волновалась по пустякам. И он хотел встретиться в библиотеке, чтобы обсудить всё заранее, слава богу. Хотя… это будет очень-очень неловко. Она начала мысленно составлять список того, что хотела сказать. Она сравнила расписание Малфоя со своим собственным и обнаружила, что у них было довольно много пересекающихся свободных периодов. Малфой готовился к ЖАБА так же, как и Гермиона. Она знала, что у него были Зельеварение, ЗОТИ, Нумерология, потому что Гриффиндор разделял эти классы со Слизерином, но она не знала, что у него точно такая же нагрузка. Хотя она полагала, что это не так уж удивительно; кроме шестого года он всегда был прямо позади нее по классному рангу. Он ведь не собирался изучать Уход за Магическими Существами, Прорицание или Магловедение. Она вытащила перо и отметила все свободные периоды, которые они делили. Их было… очень много. Нет, твердо напомнила она себе, это не значит, что они будут целоваться или трахаться во время всех или даже большинства из них. Ведь у них обоих была очень большая нагрузка. Но всё же… просто глядя на них, она с надеждой ощутила покалывание в своих запаховых железах. Затем она аккуратно уложила всё в свою сумку и вышла из туалета. По вторникам у Гермионы был единственный день, когда она посещала только одно занятие: Травологию с Пуффендуйцами после обеда. Она направилась в общую комнату Гриффиндора, чтобы до конца дня заняться домашним заданием. Вечером, после легкого и нервного ужина, она направилась в библиотеку. Малфой сидел за столом, спрятанный в самом дальнем углу секции травологии. Гермиона дважды прошла мимо прохода, прежде чем заметила его. Секция была тускло освещена, она резко повернулась, заметив небольшой рабочий стол. Гермиона остановилась возле угла. — Малфой, — сказала она. Гермиона была уверена, что он знал о ее присутствии с того самого момента, как она вошла в библиотеку. Судя по тому, что она читала, теперь, когда он пометил ее запахом, он, вероятно, сможет выследить ее где угодно в замке. Но Малфой не поднимал глаз от своего эссе, пока она не заговорила. Когда она произнесла его имя, его рука замерла, затем он повернулся и посмотрел на нее, приподняв бровь. — Грейнджер, — произнес он медленно и тихо, растягивая слово. Гермиона вздрогнула и почувствовала, как ей становится тепло и пульсирует между ног. Она сжала губы вместе и подошла ближе. — Итак, — сказала она, когда ее голос очень сильно подпрыгнул на несколько октав. — Ты… хотел поговорить здесь ооо… — О нашем новом совместном проекте? — он замурлыкал с ухмылкой, закрывая чернильницу. — Да, — пискнула она, садясь рядом с ним. Последовала пауза, и он, казалось, ждал, что она начнет. Она нервно посмотрела на него, внимательно изучая выражение его лица. Хотя ухмылка всё еще играла на его губах, его глаза казались закрытыми и оборонительными. Она внутренне содрогнулась, пытаясь придумать, с чего начать. Все варианты их разговора, которые она репетировала, казались ей неуместными. Гермиона наконец открыла рот и тут же закрыла его, заметив слабое напряжение в его плечах и челюсти. Она нервно сглотнула. Она не могла понять, почему он уделял ей столько времени, когда сам казался таким равнодушным и обиженным на нее. Ужасная мысль поразила ее. «Я был у тебя в долгу. Вы свидетельствовали за меня». — Малфой! — резко сказала она. — Я… ты не должен этого делать. Если это из-за того, что ты мне должен… из-за дачи показаний… Она смотрела на него с широко раскрытыми глазами. — Я не поэтому тебя спрашивала, — сказала она. Он бесстрастно смотрел на нее, пока она не почувствовала, что кровь отхлынула от ее лица. Она отодвинула свой стул назад. — Ничего страшного, — сказала она слабым голосом. — Забудь всё это. Мне очень жаль. — Сядь, Грейнджер, — твердо сказал Малфой. Гермиона быстро опустилась на свое место и с опаской посмотрела на него. Он закатил глаза и слегка усмехнулся. — Боже мой, я уже и не сосчитаю, сколько раз ты пыталась отказаться от своей идеи. Она почувствовала, что краснеет, и уставилась на свои колени. — У тебя имеется интерес, я понимаю, — сказал он. — Как и то, что это было несколько неопределенно, так как я не был уверен, что ты устроишь что-то вроде открытого стола Гриффиндоров, но я могу быть более конкретным сейчас, если у тебя всё еще есть сомнения. Гермиона почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, как будто она была испуганным кроликом. — Неужели? — Правда, — сказал он и наклонился к ней, пока его губы не оказались рядом с ее ухом. — Грейнджер, я с радостью трахну тебя в любое время и в любом месте, которое ты пожелаешь. Гермиона почти всхлипнула, когда дрожь пробежала по ее спине. Волосы на ее затылке встали дыбом, когда она почувствовала тепло его дыхания на своем ухе и шее. — На самом деле, шансы того, что ты когда-нибудь захочешь заняться сексом, а я не захочу, довольно ничтожны. Если ты попросишь, ответом будет «да». Если по какой-то невообразимой причине ответ будет «нет», то я более чем уверен в том, что настоящий вопрос заключается вот в чем: способна ли ты на это. Он откинулся назад и пристально посмотрел на нее. Гермиона тяжело дышала, борясь с хныканьем или заметным ерзанием на сиденье. — Ч-что? — спросила она. — Если я помечу тебя запахом и прошу заняться сексом, ты сможешь ответить «нет»? — сказал он, глядя на нее с серьезным выражением лица, хотя Гермиона не могла не заметить, что его глаза потемнели. Она моргнула. — Нет? — спросила она. — Я уверен, трудно себе представить, но может наступить день, когда ты не захочешь заниматься со мной сексом. Если так случится, я хотел бы знать, можешь ли ты сказать об этом, — пояснил он. — Я смогу сказать «нет», — ответила Гермиона. Малфой снисходительно посмотрел на нее. Она рассердилась. — Я могу. Я сказала «нет» Невиллу, когда была на грани срыва. И я неоднократно говорила Энтони «нет», я просила его отпустить меня и просила его остановиться. Я даже умоляла его остановиться. Она сжала кулаки и несколько раз резко выдохнула через нос. — Когда я была в сабспейс… я всё еще была в сознании. Будто всё не так. Но я знала, что сделает Энтони, и не хотела этого. А потом, когда это случилось с тобой, я поняла, что я в безопасности. — Верно, — сказал Малфой ровным голосом, выражение его лица казалось немного подавленным, а потом резко стало напряженным. Хищным. Гермиона вздрогнула, когда он снова резко наклонился к ней. — Я уверен, ты не обидишься из-за того, что я хочу проверить. — Ну и что же? — спросила Гермиона, когда он вторгся в ее личное пространство. — Грейнджер, — сказал он с ухмылкой. — Я не собираюсь трахать тебя сегодня в этой библиотеке. Но я постараюсь убедить тебя, и твоя работа — сказать «нет». Если ты сможешь сказать «нет» три раза, я отпущу тебя с этого стула. — Ты-ты… Ты что? — она поперхнулась. Он не стал уточнять дальше, а просто уставился на нее, как будто он был голодным гиппогрифом, а она — пухлой сосновой куницей. — Мы же в библиотеке! — сказала она. Он лукаво усмехнулся. — Проницательное наблюдение. Пять очков в пользу Гриффиндора. Она удивленно посмотрела на него и почувствовала, что уже вся мокрая. Разве она не должна была о чем-то поговорить с ним? Об условиях? — Мы не можем… Мы в библиотеке, — беспомощно сказала она. — Неужели, Грейнджер? Я думал, что если у кого и есть библиотечная причуда, то это у тебя. Гермиона почувствовала, что краснеет. — Другие Альфы почувствуют это, — сказала она. — Они все узнают об этом, независимо от того, где мы это сделаем, — сказал он многозначительно. — Это будет хорошим способом сказать им, чтобы они отвалили, когда ты здесь учишься. Она вздрогнула. — Значит, это «нет»? — сказал он тихим голосом, после того как она продолжала ошеломленно сидеть рядом с ним. — Ты же не хочешь, чтобы я отпустил тебя отсюда? Гермиона покраснела и виновато посмотрела на него. Торжествующая усмешка искривила губы Малфоя, когда его рот врезался в ее. Гермиона застонала, как только их губы соприкоснулись. Меньше чем через секунду его рука запуталась в волосах и обвила ее талию. Когда его язык скользнул в ее рот и стал ласкать нёбо, он поднял ее со стула и усадил на стол. Она раздвинула ноги, и он встал между ними, прижимая ее к книжным полкам и продолжая свою атаку. Повседневность. "Забавно", напомнила она себе, яростно вцепившись в его одежду и отчаянно всхлипывая у его рта. — Помни, Грейнджер, — сказал он, отрываясь от ее губ, когда она начала задыхаться. — Это испытание. Ты должна показать мне, что можешь сказать «нет», если я попытаюсь трахнуть тебя здесь сегодня вечером. Гермиона кивнула, когда он откинул ее голову назад и провел кончиком языка по ее подбородку, а затем продолжил покусывать ее шею, двигаясь ниже к запаховым железам. Она почувствовала его пальцы на своей шее, когда он начал расстегивать ее рубашку. Когда ткань разошлась, он опустил голову вниз и слегка присосался к ее шее. Ощущение было очень успокаивающим и возбуждающим одновременно. — Ох, — тихо выдохнула Гермиона, прижимаясь к его плечу. — Боже. Его пальцы продолжали расстегивать ее рубашку, легко скользя по коже, когда он начал лизать ее железы, вдавливая в них свой язык, пока воздух не стал густым от него. Он продолжал лизать ее шею, пока она не задрожала и почти обмякла в его руках. Альфа. Альфа. Альфа. Пожалуйста. Гермиона подвинулась бедрами к краю стола, пытаясь прижаться к нему. Она чувствовала, как ее трусики становятся влажными. Она была скользкой и отчаянной от желания. Она хотела, чтобы он вошел в нее. — Грейнджер, — тихо прорычал Малфой. — Я собираюсь трахнуть тебя на этом столе. О боже, да. Она чуть было не кивнула, но потом сказала… Это проверка. Это проверка. Он хочет посмотреть, сможешь ли ты сказать «нет». Если ты скажешь «да», он может остановиться. Гермиона сильно прикусила губу и напряглась. — Нет, — выдавила она из себя. Малфой на мгновение замер. Секунду, которая, казалось, длилась вечно. — Хорошая девочка, — прорычал он ей в горло. Весь мозг Гермионы превратился в жидкое золото. Он поднял голову и снова завладел ее губами. Баюкая ее лицо в своей ладони, пока мучительно целовал ее. Воздух вокруг них гудел и был словно наэлектризован. Расплавленный жар разлился внутри нее, когда его губы ласкали ее, его зубы слегка касались ее губ, когда он прижимал ее тело к своему. Повседневность. Это всего лишь физиология. Биология. Это ничего не значит. Секс не обязательно что-то значит. Это может быть просто — весело. Она успокоилась с этой мыслью, даже когда скользнула рукой по его шее, чувствуя сухожилия и пульсирующие мышцы под кожей, поглаживая большим пальцем одну из его пахучих желез, так что он задохнулся у ее губ. Его реакция зажгла что-то внутри нее. Желаемый. Мощный. Физически она могла воздействовать на него так же глубоко, как и он на нее. Она провела пальцами по его светлым шелковистым волосам и прикусила его губы своими зубами. Он ответил низким одобрительным рыком. Она прижалась к нему всем телом, наслаждаясь жаром, исходившим от его одежды. Она обхватила его ногу, прижала к себе и страстно поцеловала. Одна его рука лежала на ее талии. Горячая. Ласкающая. Его большой палец скользил по ее нижнему ребру, а пальцы все сильнее прижимали ее к широкой груди. Затем его рука медленно скользнула вверх по ее талии и под бюстгальтер, его большой палец слегка коснулся чувствительной кожи на нижней стороне ее груди. Гермиона подавила сдавленный крик и выгнулась ему навстречу. — Пожалуйста, — почти всхлипнула она ему в губы. Она почувствовала, как он ухмыльнулся, когда его пальцы медленно прошлись по коже легкими, как перышко, прикосновениями, когда она почувствовала, что ее соски затвердели и начали болеть. Ее клитор пульсировал и отчаянно пытался почувствовать давление на него. Что угодно. Она была так близко. Уже. Просто прикасаясь к нему. Вдыхая его запах. Чувствуя его рядом с собой. Ее тело слегка дрожало, когда он оторвался от ее губ. Его рука на ее щеке медленно скользнула вниз по шее, задевая ее запаховые железы, так что она слегка вздрогнула, прежде чем продолжить путь. Он просунул пальцы под верх ее лифчика и потянул чашки вниз, обнажая ее. Ее кожу покалывало, и он слегка отступил назад, чтобы посмотреть на нее, загипнотизированный. Выражение его лица было почти ошеломленным, хотя он уже видел каждый дюйм ее тела. Она изучала выражение его лица, испытывая смущение и тревогу, когда ее внезапно осенил жестокий вопрос: Можно ли считать кого-то желанным, но в то же время в корне неполноценным по отношению к себе? Но тут другая, более жестокая мысль пришла ей в голову: возможно, он даже не считает ее желанной. Возможно, это полностью зависит от ее биологии. И не важно, как она выглядит. Для него она была функциональной и существенной дырой между ног и пьянящим химическим коктейлем. Эта мысль причинила ей такую боль, как будто ее ударили ножом. Она крепко зажмурилась. Не думай об этом. Не думай ни о чем из этого. Она почувствовала, что он подошел еще ближе, прежде чем коснулся ее. Она сжала губы и постаралась не расплакаться. Она почувствовала жар и силу его тела, когда он снова приблизился к ней. — Ты идеальна, — прошептал он ей на ухо, нежно обхватив ладонями ее грудь. Уголок рта Гермионы горько дернулся. Не думай об этом, напомнила она себе. Повседневность. Веселье. Вот и всё. Это просто биологический процесс. Просто будь рациональна в этом. Сосредоточься на ощущении. Не имеет значения, что он думает о тебе. Она тяжело сглотнула, а затем судорожно вздохнула, когда большие пальцы Малфоя скользнули по ее соскам, прежде чем легко скользнуть вокруг ареол. Она прижалась к нему и зарыдала. — Ш-ш-ш. Мы в библиотеке Хогвартса, Грейнджер — напомнил ей Малфой, слегка касаясь губами ее шеи чуть ниже уха. Гермиона закусила губу и кивнула. Она только позволила тихому стону вырваться из нее, когда он осыпал легкими поцелуями ее подбородок, щеку и висок. Она вздрогнула, уткнувшись лицом ему в грудь, и мысленно осудила себя за то, как сильно ей хотелось, чтобы это было правдой. Это просто твоя биология обманывает тебя, напомнила она себе, даже когда она упала обратно на книжную полку, выгибая спину и поднимая грудь в бессловесной мольбе к Малфою. Он наклонился и обхватил горячим ртом ее сосок, и Гермиона чуть не задохнулась от этого ощущения. — О черт… — тихо выдохнула она, почувствовав, как его язык обвился вокруг ее ноющей плоти. Одна из его рук продолжала дразнить другую грудь, скользя по окружности, прежде чем начать ласкать и перекатывать сосок между кончиками пальцев. Его другая рука скользнула вниз по ее руке к запястью и запаховой железе, и он начал медленно рисовать круги по этому месту, до тех пор, пока ее пальцы не начали судорожно сжиматься. Он оторвался от нее, и Гермиона тихонько всхлипнула. — Умоляй меня трахнуть тебя, — прорычал он, пристально глядя на нее. Он использовал легкий Альфа-тон. Она начала открывать рот, но тут же захлопнула его и глубоко вдохнула. — Это нечестно, — наконец выдавила она. — Нет. Его глаза потемнели еще больше. — Хорошая девочка. Он наклонил голову и несколько минут нежно ласкал ее другую грудь, пока она не начала извиваться на столе. Затем он скользнул ниже по ее телу, пока не оказался на коленях между ее ног. Боже. Она пристально посмотрела на него, и ей показалось, что кровь в ее жилах превратилась в огонь. Он встретился с ней взглядом, когда его руки скользнули вверх по ее бедрам, раздвигая ноги, открывая их. Сердце Гермионы билось так сильно, что почти причиняло боль. Она балансировала на краю стола в библиотеке, полностью обнаженная. Она замерла, затаив дыхание. Альфа. Альфа, пожалуйста. Она хотела его так сильно, что это причиняло ей боль. Малфой глубоко вздохнул, и его глаза потемнели так, что она не могла разглядеть в них ни капли серебра. Выражение его лица было голодным. — Ты пахнешь как небеса, — сказал он хриплым голосом. — Я мечтаю об этом. С тех пор, как у тебя была течка. Я умирал от желания снова попробовать тебя на вкус. Гермиона вздрогнула и вцепилась в край стола. Затем она почувствовала, как его пальцы коснулись ткани ее промокших трусиков, и у нее вырвался нервный гортанный вздох. Она прикусила губу, стараясь не шуметь, и закрыла глаза. Медленный. Дразнящий. Он продолжал водить кончиками пальцев по ткани с едва заметным нажимом, пока Гермиона не задрожала. Затем она почувствовала, как его пальцы схватили ткань и потянули ее трусики в сторону. Она раскраснелась от возбуждения. Ее лоно было распухшим, клитор пульсировал и жаждал прикосновений. Прохладный воздух библиотеки и жадный взгляд Малфоя заставляли ее чувствовать себя готовой разбиться вдребезги. — У тебя красивая киска, Грейнджер. Она слабо фыркнула, но тут же замолчала, когда он раскрыл ее пальцами. Ее трясло от возбуждения и смущения одновременно. Его пальцы насмешливо коснулись ее плоти, и она почувствовала, как сжалась, слегка пошевелившись. — О, пожалуйста, — сказала она рыдающим шепотом. — С тебя капает на стол, — сказал он. Она вздрогнула и покраснела от смущения, но Малфой не дал ей сомкнуть ноги. Он ухмыльнулся ей. — Вся эта секция библиотеки будет пахнуть тобой, — тихо сказал он. — Каждый раз, когда я буду приходить сюда, я буду думать о тебе именно тут. Я хочу трахнуть тебя здесь. Когда-нибудь я возьму тебя на этом столе, пока не завяжусь, находясь внутри тебя, мне не с чем сравнивать. То, как ты выгибаешься и принимаешь меня. Я мечтаю об этом каждую ночь. Есть так много способов, которыми я еще не трахнул тебя. Гермиона прикусила губу, когда его пальцы продолжали дразнить ее. — Ты позволишь мне трахнуть тебя здесь, Грейнджер? Гермиона судорожно сглотнула. — Не сегодня, — сказала она хриплым голосом. Он нахально ухмыльнулся. Он был возбужден так же безумно, как Гермиона, а может быть, и больше. Но, очевидно, Драко Малфой был способен обойти биологические правила, которым подчинялись большинство Альф. — Хорошая девочка, — пробормотал он, уткнувшись ей в бедро. — Я очень доволен тобой. Ее разум мурлыкал, как самодовольный книззл, услышав его похвалу, но был отдаленной частью ее самой, которая находила всю эту ситуацию глубоко неправдоподобной, даже когда она была в самой гуще событий. Как правило, мальчики не ухмыляются и хвалят девочек за то, что они говорят: «Нет, ты не можешь заниматься со мной сексом.» Так только заставлял делать Слизерин… Мозг Гермионы затуманился, и вся библиотека исчезла из ее поля зрения, когда Малфой медленно лизнул ее. Его язык был горячим и влажным, и Гермиона издала сдавленный вздох, который был почти криком, когда всё ее тело сжалось под ним. Его руки сомкнулись вокруг ее запястий, словно тиски, удерживая ее на месте, пока он продолжал свою атаку; скользнув языком по ее складкам, он вошел в нее. Гермиона вздрогнула. Его губы играли на ее чувствительной плоти, целуя, покусывая, а затем его язык скользнул глубже внутрь нее, и он застонал. По телу Гермионы пробежала дрожь, она откинула голову назад и резко ударилась головой о книжную полку. — О, боже, — тихо всхлипнула она. Он приблизился ртом к ее клитору, и его язык слегка провел по нему. Гермиона издала сдавленный звук, стараясь не шуметь слишком сильно. Он, казалось, экспериментировал: несколько раз обводил языком, затем намеренно мимолетно касался, потом облизывал глубже. Легкий, как перышко, нежный, мягкий, но одновременно твердый. Гермиона замерла, и ей показалось, что она умирает. Она дрожала так сильно, что почти вибрировала, а Малфой просто продолжал слегка лизать ее клитор. Снова, и снова, и снова. Все ближе и ближе. Она обхватила пальцами его запястья и сжала так крепко, как только могла. Его большие пальцы переместились и нашли ее запаховые железы. Он слегка коснулся их, продолжая свои манипуляции с ее клитором. Гермиона взбрыкнула и кончила с придушенным криком, схватившись и дергаясь в руках Малфоя. После того, как она кончила, его язык погрузился в ее лоно, будто он пил из нее. Гермиона безвольно откинулась на полку и уставилась на него из-под полуопущенных век, когда он наконец оторвался от нее. Его подбородок блестел, а лицо было самодовольным, когда он встал и крепко поцеловал ее. Она чувствовала резкий вкус своего тела на его губах и языке, когда он исследовал ее рот и дразнил ее язык так же, как он дразнил ее клитор. Одна его рука сжимала ее бедро, а другая лениво скользнула вниз между ее ног, когда он прервал их поцелуй, чтобы ухмыльнуться. — Держу пари, что я смогу снова трахнуть тебя пальцами, — сказал он. Гермиона уставилась на него, остекленевшая и безмолвная в предсмертном сиянии оргазма. Он протянул руку к ее груди и нежно подтолкнул ее сосок в твердую вершинку под своими пальцами. — В конце концов, — сказал он тихим голосом, целуя ее шею, в то время как его пальцы ласкали и слегка обхватывали ее сосок. -Тебе удалось сказать «нет» три раза.