All You Want

Грейнджер поссорилась с Макгонагалл, а Драко — с ней… Не обращая никакого внимания. Он всё ещё не мог прийти в себя от осознания того, что Грейнджер попросила его пометить ее запахом, потому что действительно доверяла ему. Он чувствовал себя так, словно земля ушла у него из-под ног и он находится в процессе свободного падения. Возможно, он ударился головой сильнее, чем думал, когда Бербидж и его друзья поймали его в коридоре. В тот момент он был очень рассеян. Он ходил вокруг в изумлении с того момента, как Гермиона уткнулась лицом в кровать и тихо сказала: «Я на самом деле рассматриваю медицинские варианты… Удаление моих яичников, чтобы остановить течку. И мои железы тоже. Просто избавляюсь от всей этой проблемы, так что мне больше не придется иметь с ней дело.» Он был так потрясен, когда она это сказала, что забыл, как нужно дышать. «Нет. Не надо. Ты же моя.» — слова тут же всплыли у него в голове и ему пришлось прикусить язык. Не важно, сколько раз он напоминал себе, что всё это временно, он не мог удержаться от надежды, что сможет найти способ убедить её в обратном. Она словно присутствует у него в крови, бьётся в голове более ровно, чем его пульс. Как будто земля поклонилась ей, и в конце концов всё закончится у ее ног. Он не был уверен, когда это произошло. Когда все мысли начали заканчиваться на ней. Но когда она сказала: «Это имеет больше смысла, чем просто… перестать быть Омегой», он не смог умолять её не делать этого. Потому что она ненавидела быть Омегой, и он это знал. Оглядываясь назад, он должен был понять, что она сделает нечто подобное. Для неё это была проблема, которую надо было решить. Если она не может заставить проблему уйти, она вырежет скальпелем каждый физический аспект. Вернула бы себе чувство контроля, от которого она редко была готова отказаться. Физически освободила бы себя от этого. Ну конечно же, она так и сделает. Он никогда не думал, что сможет удержать её, но отчаяние с её стороны несколько удивило его. Он не был уверен в том, что ему следует делать или говорить. До этого момента он думал, что есть шанс, что он каким-то образом найдет выход. Были вещи, о которых он мечтал, даже не осознавая этого. Связывание душ. Иметь от неё детей. И это было странно, потому что ему было восемнадцать. В начале учебного года он уже подумывал о том, что жениться не раньше, чем через десять лет. Отцовство даже никогда не приходило ему в голову, если не считать обязательного наследника, которого он когда-нибудь получит. Он даже никогда не держал на руках ребенка. Но когда она сказала: «Удаление моих яичников», он вдруг понял, что хочет иметь от нее детей. Дети. Как и у множества других. У него даже есть представление о том, как они будут выглядеть. Он был привязан к этой идее. Ему пришлось уйти, потому что он не был уверен, что скажет или сделает, если останется. Он мог бы сказать что-нибудь такое, что привело бы к тому, что Грейнджер заколдовала бы его яйца, удалив все шансы на возможность иметь детей. — Малфой, ты злишься на меня? Он замер, а затем повернулся к ней. — Вовсе нет, Грейнджер. У меня просто имеется кровать в подземелье, в которой я, вероятно, должен иногда появляться. Она смотрела на него с сомнением, но он не знал, что ещё сказать. «О, ты знаешь, просто чувствую себя внутренне раздавленным, услышав, что ты не хочешь связывать свою душу и иметь со мной много детей.» Он вернулся в свою комнату и лег на кровать, пытаясь примириться с этим. Было ли лучше или хуже, что это случается не только с ним? Что она отвергает всех Альф? Она не хотела ни Долгопупса, ни старшего сына Уизли, ни Тео, ни кого-либо ещё. Вероятно, это был не отказ каждому. Ей просто не нужен был Альфа. Она не хотела иметь никакого Альфы. И дело было не только в нём. Это было тупое чувство уверенности. Он не мог уснуть всю ночь. Он привык делить с ней кровать. Спать в одиночестве было холодно и пусто. Тео захрапел. Он не мог перестать думать об этом. Что когда-нибудь между ними всё будет кончено. Он просто вернется к тому, чтобы быть — им. Тот, кто последовал за ней, не задавая вопросов, пока не стало слишком поздно. Который стоял у стены и смотрел, как она кричит, ничего не делая; даже не думая о том, чтобы что-то сделать. Он ей больше не понадобится. И вовсе не потому, что о ней заботится кто-то другой. Не потому, что она нашла кого-то, с кем будет счастливее. Но только потому, что она больше не собирается быть Омегой. Он даже не знал, как к этому относиться. Что такое инстинкт и что такое реальность? Может быть, он чувствовал, что есть вещи, которые прекратятся, если она пойдет и стерилизует себя? «Желание связывание душ — это биологический императив, поэтому, как только гормоны уйдут, я уверен, что желание исчезнет. Возможно, это просто инстинкт.» Неужели это действительно сработает? Если бы она не была Омегой, всё бы исчезло? Он предполагал, что некоторые аспекты этого будут. Без феромонов секс был бы совсем другим. Он не стал бы завязывать узел. Она не будет пахнуть так же, как раньше. Она… он не был уверен, как она будет пахнуть. Только не персики. Но он не мог себе представить, что всё могло бы просто исчезнуть, если бы она больше не была Омегой. Это не было похоже на то, что он начал увлекаться ею, только когда она раскрылась. Было бы очень удобно, если бы всё просто исчезло или увязло со временем. Он был почти уверен, что это будет больше похоже на то, как если бы часть её умерла. Все те части её тела, которые он знал. Из-за чего он вписался в её жизнь. Просто пропадёт. Из-за этих мыслей казалось, что где-то внутри него образовалась рана, которую он не мог найти. Но… в то же время, он проклинал судьбу из-за того, что Грейнджер была Омегой; что она раскрылась прежде, чем у него появился шанс продемонстрировать, что он изменился. Если бы она больше не была Омегой… у него был бы реальный шанс доказать ей, что он действительно имел в виду. То, что он хотел её и был добр к ней, не было из-за их особенности, которая исчезла бы из-за вырезания скальпелем. Что когда он просил у нее прощения, то именно это и имел в виду. Когда он сказал ей, как она прекрасна, и поклялся, что никогда больше не позволит никому причинить ей боль, он имел это в виду. Он никогда больше не будет просто стоять. Он не будет тем, кто наблюдает, чтобы спасти свою собственную шкуру. Он может доказать, что ей не нужно быть Омегой, чтобы он пообещал ей всё это. Просто если есть она, то это более чем достаточно. Он уже пытался показать ей, что они были чем-то большим, чем просто Альфой и Омегой, и это, казалось, отчасти сработало. До вчерашнего вечера ему и в голову не приходило заниматься с ней сексом без всяких запаховых меток. Просто его инстинктивное желание облизать её, овладело им, и ей это даже нравилось. Но после их разговора он понял, что она рассматривала секс как нечто, в чем присутствовала только физически, а не была лично вовлечена; будто она одалживала своё тело своей Омеге для временного использования. Поэтому он решил посмотреть и проверить, что будет, если он намеренно будет избегать её желез. Казалось, это произвело на неё глубокое впечатление. Если бы он смог снова сделать это, то смог бы начать медленно менять её восприятие того, что значит быть Омегой. Похоже, что заниматься с ней сексом в двух разных точках в течение дня, было для нее не так, как если бы ее просто взяли в укромных уголках и пустых кабинетах. Обычно она врывалась и прыгала на него, едва обмениваясь словами. Когда она пришла после Астрономии, у них на самом деле был целый разговор о Нумерологии. Он пытался думать о том, как бы ему справиться с сексом в двух разных точках в течение дня, учитывая их соответствующие графики, когда он почувствовал, что заклинание прилетело прямо ему в спину. Он ударился о камни так сильно, что на мгновение потерял сознание. Когда он пришел в себя, его уже окружали люди. Когда Бербидж начал свой монолог, Драко терпел, напоминая себе: «Если тебя исключат, Грейнджер останется здесь одна; тогда она действительно пойдет стерилизовать себя.» Когда он услышал разъяренный голос Гермионы и увидел, как полдюжины студентов летят по воздуху, это чувство было неописуемо. Она буквально кипела от ярости, словно каким-то образом ярость выкипала из кончиков её пальцев, кончиков волос и глаз. И тут ему пришло в голову, что слова о том, что она ему нравится, на самом деле были преуменьшением. Она была самым до ужаса красивым созданием, которое он когда-либо видел, и это не имело ни малейшего отношения к тому, как она пахла или каково было заниматься с ней сексом. Пока она спорила с Корнелиусом, её глаза то и дело метались в его сторону. Когда она чуть было не назвала его своим альфой, а затем исправила это, сказав «Драко мой друг», он хотел поцеловать её прямо тут. Когда Бербидж назвал ее грязнокровкой, Драко захотел убить его. К черту самоконтроль. Если бы Грейнджер не схватила его за запястье, Драко наверняка втоптал бы его в каменные плиты. После того, как Бербидж и все остальные ушли, всё стало очень запутанным. Его голова слегка пульсировала, а затем Грейнджер внезапно заговорила о том, как она напала на него и заставила остаться с ней во время ее течки; как он ушел после этого, потому что она была Маглорожденной; и становилось почти плачевно, когда она заговорила о том, что он не хотел смотреть на нее; и что она ничего не могла сделать с Голдстейном, потому что за это могли выгнать и Драко. По-видимому, Грейнджер провела гораздо больше времени, беспокоясь о своем согласии, риске изгнания, своем наследстве и о том, каким бы позором она стала для его чистокровной репутации, если бы кто-нибудь узнал, что он ее трахает. Драко был так удивлен, что едва мог говорить. Ему хотелось чем-нибудь оглушить себя. Чувство шока, которое он испытывал, было настолько острым, что он даже не знал, с чего начать, пытаясь всё переоценить. Количество выводов и предположений, которые он, по-видимому, сделал по ошибке… Если она провела так много времени, беспокоясь о нем, это означало, что он, возможно, нравится ей больше, чем он себе представлял. Что его интерес к ней не может быть нежелательным. Это была не та возможность, которую он собирался упустить. Он потратил много энергии, стараясь не быть навязчивым; пытаясь быть благородным и не предполагать, что он получил то, чего не заслуживал, и, очевидно, это только что привело к тому, что Грейнджер думала, что она та, с кем он стыдился публично взаимодействовать. У него был выход, и он намеревался использовать его в полной мере своих способностей. Она сидела в обнимку с ним посреди коридора, очевидно, вовсе не собираясь идти на урок Трансфигурации, и он начал надеяться, что сможет унести её в их комнату и провести долгий проясняющий разговор, предпочтительно тот, который возникал между поцелуями и сексом. К сожалению, он слегка просчитался с возмущением Гермионы. Вместо того, чтобы целоваться, чтобы отпраздновать разъяснение, она хотела встретиться с директрисой. Которая находилась в совершенно противоположном направлении от их комнаты. Она протащила его через весь замок, по-видимому, не обращая внимания на то, сколько людей заметило их прохождение. Если она не возражала, он не собирался жаловаться. На самом деле, если всё это закончится для него так, как он надеялся и намеревался, он собирается послать Бербиджу благодарственное письмо. Это определенно вывело бы ублюдка из себя. Грейнджер негодующе разговаривала с Макгонагалл о школьных проблемах запугивания, и Макгонагалл не казалась особенно удивленной. Драко это не особенно волновало, потому что он был занят придумыванием сложных планов, связанными с Грейнджер в местах, которые не были кабинетом директрисы. — Хорошо. Я поговорю с Джинни сегодня вечером. Спасибо, директриса, — сказала Гермиона, повернувшись к Драко. Он предположил, что это означает, что они закончили. Он слегка кивнул в знак согласия и последовал за Грейнджер обратно в коридор. Наконец-то, он смог поцеловать её. Она повернулась и посмотрела на него с беспокойством, и когда он осмотрел ее, то кое-что заметил. — Ты опять староста? — спросил он, глядя на её грудь и пытаясь скрыть своё смятение. Наверняка она будет теперь патрулировать по вечерам. Когда это случилось? Она нахмурила брови. — Да. Вот о чем мы с директрисой говорили последние полчаса. Ты выглядишь удивленным. Я думаю, что возможно у тебя сотрясение мозга. Нам нужно повидаться с мадам Помфри. Неееет… — Я в полном порядке, Грейнджер. Это был едва ли не самый худший удар по моей голове, который я когда-либо чувствовал, — сказал он, выпрямляясь и закатывая глаза. Грейнджер выглядела еще более напуганной. — Ты хочешь сказать, что имел дело с травмой головы? Это может привести к серьезным повреждениям! Ты должен был сказать об этом. Мне следовало сначала отвести тебя в больничное крыло. Мне очень жаль. Затем она снова потащила его прочь, и Драко мысленно пнул себя. Он заметил укромный уголок, к которому был весьма неравнодушен, резко дернул Грейнджер назад и затащил её внутрь. — Драко, нам действительно нужно в… Он прервал её поцелуем, и она замерла лишь на мгновение, прежде чем слегка прильнуть к нему. У неё были самые божественные изгибы. То, как ее тело прижималось к нему, было совершено. Он обнял её за талию и запустил пальцы в волосы, слегка покусывая её губы. Он, вероятно, не сможет трахнуть её там, но если он обнимет её достаточно сильно, то сможет отвлечь её от того, чтобы нужно тащить его в больничное крыло. Он откинул её голову назад, поцеловал в шею и провел губами по железам. Она судорожно вздохнула, а затем застыла. — Не надо… Он почувствовал, как её руки прижались к его груди, пытаясь оттолкнуть его. Драко застыл, словно окаменев, а затем резко отпрянул назад. Гермиона тяжело дышала и прислонилась к стене. — Нам нужно отвезти тебя в больничное крыло, — сказала она напряженным голосом. — Если у тебя сотрясение мозга, то это нужно лечить. Оно может привести к повреждению головного мозга. Проклятье. Он собирался сломать свой собственный мозг. Его плечи поникли, и он закатил глаза. — Я в полном порядке, Грейнджер. Он умоляюще посмотрел на неё сверху вниз. Она выпрямилась и положила руки на бока с напряженным выражением лица, которое для него было очень привлекательное. — Ты пытался отправить меня к целителю, потому что вчера вечером я ударилась носом, — фыркнула она. — У тебя вообще синяки, кожа в царапинах и разодрана в нескольких местах, а до этого ты держался за плечо, будто оно тоже болело. Если бы я так выглядела, ты бы поверил мне, если бы я сказала, что со мной всё в порядке? Это было чертовски жёстко. — Прекрасно, — сказал он, скривив губы. Грейнджер начала вытаскивать его из укромного угла, но он остановил её. — Малфой… — сказала она, напряглась и вцепилась в него взглядом. — Просто подожди, — он слабо вздохнул. — Если у меня будет сотрясение мозга, она, вероятно, заставит меня остаться на ночь. Я должен был… я не успел пометить тебя запахом прошлой ночью, так что я должен сделать это сейчас. Чтобы я был уверен, что с тобой всё будет в порядке. И… я совсем не был с тобой с прошлой ночи. — Ох, — она молчала несколько минут. Обычно он занимался с ней сексом несколько раз вечером и пытался найти её до начала первого урока. Уже полдень, и он едва поцеловал её. Если она ещё не почувствовала этого, то, вероятно, скоро начнет чувствовать. Наверное, как только у неё будет минута, чтобы перестать возмущаться. — Я… я уверена, что буду в порядке, — наконец, сказала она. Её голос был слегка высоким и быстрым, как это бывает, когда она нервничает. — Оно не исчезает так быстро. Тебе действительно стоит увидеться с Помфри. И если ты останешься ночевать в больничном крыле, то спуститься оттуда будет намного труднее. А теперь у меня есть обязанности старосты. Так что я не могу просто прятаться в общежитии Гриффиндора. Драко раздраженно зашипел и хотел ударить кулаком в стену. Одной мысли о том, что она будет разгуливать по коридорам без метки его запаха, было достаточно, чтобы вызвать в нем собственническую ярость. — А почему ты снова староста? Я думал, ты не хочешь никаких руководящих постов в этом году. — Ты что, совсем не слушал наш разговор? — спросила Грейнджер, подняв брови и вскинув руки вверх. — Макгонагалл слишком перегружена управлением школой так скоро после войны, чтобы заниматься всеми послевоенными вопросами, которыми занимается студенческая организация. Многие профессора новые, и не так много старост, которые возьмут дополнительную ответственность. Я не могу просто ходить по школе и швырять заклинания в любого, кто пытается добиться твоего исключения. Это не значит, что ты один, есть и другие уязвимые ученики, которым нужен кто-то, чтобы присматривать за ними. Поэтому я попросила вернуть мне мой значок. Драко пристально смотрел на неё несколько секунд, затем схватил её за плечи и опустил свой лоб на макушку ее головы. Гриффиндорцы и их проклятые комплексы героев. — Грейнджер, ты… арггхх, — прорычал он. Он вздохнул, наклонил голову и поцеловал её. Её губы были подобны шелку. Он мог целовать её целыми днями, не уставая. Она всегда тихонько вздыхала от удивления, когда их губы встречались, а потом тихонько стонала, целуя его в ответ. Он провел рукой по её подбородку и кончиками пальцев нащупал пульс. Она трепетала в его руке, как снитч. Он высунул язык, и она вздрогнула и приоткрыла рот. Он прижал её спиной к стене и жадно погрузился в её рот, в то время как его руки прошлись по её телу. Ее изгибы округлились за последние несколько месяцев. Он не был уверен, было ли это из-за того, что она стала Омегой или из-за стресса после войны. Её талия стала меньше, а грудь ещё больше. Она была сочной. Просто чувствуя её, было достаточно, чтобы возбудить его. Он осторожно избегал желез и поглаживал грудь, расстегивая верхние пуговицы на её рубашке, чтобы поцеловать их сверху. Она запустила пальцы в его волосы и заскулила. — Драко… нет… — простонала она хриплым голосом, вырываясь и крепче сжимая его волосы. — Я же сказала нет. Он издал разочарованный стон, который заставил её вздрогнуть и всхлипнуть, когда он отстранился. — Гребаный Бербидж, — сказал он, стиснув зубы и отдергивая руки. — Хорошо. Я остановлюсь. Я закончил. Он в отчаянии прижал ладони к лицу. — Это… это не значит, что я не хочу, — сказала она, быстро застегивая рубашку. — Но я всё время буду волноваться. У нас есть время для этого позже. Я хочу быть уверена, что ты в порядке. Он обреченно вздохнул и сосредоточился на том, что будет дальше. — Хорошо. — Нам и вправду нужно спешить в больничное крыло. Она снова схватила его за запястье. Её ладонь прижалась к железе там, и он издал тихий, разочарованный стон, когда позволил ей снова потянуть его за собой. Мадам Помфри заметила их сразу же, как только они вошли в больничное крыло. — Что на этот раз, мистер Малфой? Может ты наклонился и ударился о дверную ручку? Или снова упал на лестнице? — Помфри изучающе посмотрела на него и произнесла диагностическое заклинание. — Пивз, — быстро соврал Драко. Выражение лица Грейнджер стало возмущенным, и он спокойно продолжил: — Когда я шёл в кабинет, на меня напали доспехи. Шлем угодил мне в висок. — Правда? — спросила Помфри, изучая показания своей волшебной палочки. — Я не думаю, что нравлюсь ему, — мягко сказал Драко. — Я расскажу об этом Кровавому Барону и посмотрю, сможет ли он что-нибудь сделать. Но вы же знаете, что такое полтергейст. — Я в этом не сомневаюсь, — сказала Помфри тоном, пропитанным скептицизмом, когда она слегка потянула его за руку, и он взвизгнул. — У тебя сотрясение мозга. И синяки. Ни чтения, ни домашних заданий на ближайшие двадцать четыре часа. Я буду держать тебя здесь под наблюдением всю ночь. — Никакого чтения? — спросил Драко, его глаза расширились от ужаса, когда он схватил свою сумку с книгами, защищаясь. — Очень важно дать мозгу отдохнуть, пока он восстанавливается, — сказала Помфри, тыча в него палочкой. — Вы никогда раньше этого не говорили, что нельзя читать или делать уроки, — сказал Драко, скрестив руки на груди и воинственно выпрямившись. — Всё не так уж и плохо. — Диагностика показывает, что вы потеряли сознание от удара, — сказала мадам Помфри, выпрямляясь с суровым выражением лица. Грейнджер слабо вздохнула, и воздух внезапно наполнился ее феромонами, от которых всё тело Драко напряглось. — Идите переоденьтесь в больничную пижаму и ложитесь в постель, чтобы я могла справиться с вашими синяками. Я пойду принесу зелья. Спасибо, что проводили его, мисс Грейнджер, вы можете вернуться в класс. Помфри поспешно удалилась, и Драко повернулся к Грейнджер с выражением ужаса на лице. — Ты потерял сознание? — спросила Гермиона. Её глаза округлились от ужаса. — Ненадолго, — сказал Драко, пренебрежительно пожав плечами, и не раздумывая двинулся к ней. — Максимум на несколько секунд. Она сделала маленький шаг назад, бледнея от гнева. — Это больше никогда не повторится. Я никогда не выпущу тебя из поля зрения. Драко открыл было рот, чтобы успокоить её, но передумал и резко закрыл рот. Если она никогда не захочет выпускать его из поля зрения… что ж, он не станет возражать. На самом деле, если бы он не был серьезно ранен, она бы не бегала по замку в одиночестве, когда он не оставлял на ней своего запаха почти двадцать четыре часа. Вместо этого она могла бы остаться здесь и ухаживать за ним, пока он не поправится. Она могла думать, что пахнет достаточно как он, но Драко считает, что нет. А сорок восемь часов — это совсем другая история. Он не был уверен, что запах останется настолько долго. — Тебе ведь здесь будет хорошо, правда? — спросила она. — Я должна встретиться с Джинни и Невиллом насчет вступления в ряды старост, — она взглянула на часы, и глаза Драко сузились, когда он начал придумывать, как заставить её остаться. — Может быть, во время обеда я смогу прийти и почитать тебе… у нас одни и те же занятия, так что задания должны быть одинаковыми. Мы можем начать читать книгу про металлургию, чтобы сделать амулет. Если ты хочешь. А потом мы сможем поговорить о-о… — она слегка покраснела и неловко махнула рукой. — Конечно. Тебе лучше уйти, — сказал он, повернувшись, чтобы взять пижаму, которую оставила ему Помфри. — Я уверен, что буду в порядке, один, в лазарете. Он исподтишка взглянул на Грейнджер, которая внезапно стала выглядеть виноватой. — Но Помфри здесь… — голос её вздрогнул, когда она оглянулась в поисках школьного целителя. Помфри ещё не вернулась с зельями для Драко. — Конечно, — сказал Драко и кивнул, но затем осторожно оглядел комнату. — Не думаю, что Бербидж сделает что-то настолько низкое, как нападёт на меня в больничном крыле. Я уверен, что если он это сделает, я закричу и Помфри быстро прибежит. — Может быть… я останусь и составлю тебе компанию. Я не должна увидеться Джинни немедленно, — медленно сказала Грейнджер, медленно приближаясь к нему и изучая его лицо, чтобы оценить его реакцию. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне, Грейнджер, — сказал Драко, тщательно скрывая свое ликование. — Это всего лишь черепно-мозговая травма. — Я не чувствую себя комфортно, покидая тебя, — сказала она, вздернув подбородок. — Если ты снова ударишься головой, это может привести к очень сложным последствиям. Я не хочу так рисковать. Если с тобой что-то случилось, потому что меня здесь не было… — она замолчала на мгновение. — Я останусь, — объявила она, уперев руки в бока и вызывающе подняв бровь, как будто собиралась драться с ним из-за этого. — Ну, если тебе от этого станет легче, — сказал он, пряча ухмылку, когда шагнул за разделяющую его занавеску и начал расстегивать рубашку. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Он забыл о том, что у него болит плечо, и вывернул его, чтобы снять рубашку. Он издал слабое шипение, и Гермиона внезапно материализовалась рядом с ним, очевидно забыв о причине, почему тут весят занавески и о том, что видеть его полуголым — это не то, что она обычно делает на людях. — С тобой всё в порядке? О боже, это выглядит ужасно. Позволь мне помочь, — она бросила его мантию и рубашку на кровать, натянула больничную пижаму ему на плечи и тщательно застегнула её. Поправляя верхнюю пуговицу, она внезапно покраснела, очевидно, осознав, что вторглась в его личное пространство. — Ох! Я буду на другой стороне, если тебе что-нибудь понадобится. Она исчезла за занавеской прежде, чем Драко успел поймать её и попытаться убедить помочь ему с брюками тоже. Драко только закончил переодеваться, когда мадам Помфри вернулась с несколькими зельями. — Мисс Грейнджер, вы всё ещё здесь, — услышал он голос Помфри из-за занавески. — Я сказала Драко, что составлю ему компанию. Мы вместе занимаемся проектом по Нумерологии, так что я собиралась почитать ему вслух книгу по металлургии, если вы не против. — Когда тебе читают — это прекрасно. Пожалуйста, подождите здесь, пока я буду лечить его. Из-за занавески появилась Помфри и накачала Драко несколькими отвратительными на вкус зельями, с которыми квиддич слишком близко познакомил его. Затем она уложила его на кровать и быстро сняла с него рубашку, чтобы намазать ему плечо чем-то с множеством трав. Драко пришлось сдержать рычание, когда её пальцы были очень близко к его железам. Затем она нанесла настойку растопырника на его лицо. — А теперь запомни, спокойная деятельность. Никакого чтения, — мадам Помфри строго посмотрела на него, прежде чем отодвинуть занавеску и пригласить Гермиону. — Мисс Грейнджер, я верю, что вы будете следовать правилам. Мадам Помфри снова удалилась, не сказав больше ни слова. Драко и Гермиона несколько минут молча смотрели друг на друга. — Итак, металлургия. Она у тебя в сумке? — Нет. — Ох. А у тебя её нет? Она в твоей комнате? Драко откинулся на подушки. — Она у меня есть. Я просто не хочу сейчас читать. Грейнджер кивнула. — Тебе нужно отдохнуть? Я могу просто составить тебе компанию и поработать над эссе… — она со вздохом хлопнула себя по лбу. — У меня нет сумки с собой. Я оставила ее в библиотеке вместе с Пэнси. Драко моргнул, забыв о своих планах. — Ты оставила свою сумку с Пэнси? — Ну да. Она почему-то считает себя обязанной мне. Я пыталась сказать ей, что это не так, но она не слушает. Поэтому она решила, что лучший способ отплатить мне — это загнать меня в угол в библиотеке и устроить успешный, расчётливый брак. Брови Драко взлетели вверх, и он почувствовал, как напряглась его челюсть. — А почему Пэнси думает, что ты хочешь расчётливый брак? — О, — Грейнджер слегка покраснела, ерзая на своей кровати. — Ну, она была там той ночью с Энтони и поняла, что я Омега. Поскольку она считает, что обязана оказать мне услугу, она появилась сегодня в библиотеке со всеми этими свитками с профилями подходящих Альф для меня, чтобы выбрать из них кого-то до моего выпуска. Поскольку, по её словам, я могу выйти замуж за любого Альфу по своему усмотрению и заставить их делать всё, что я захочу, включая ограбление банков для меня, — она закатила глаза и недоверчиво покачала головой. — Я ограбила банк. Это действительно… не так весело, как ты думаешь. Она слегка вздрогнула. Драко удивлённо уставился на неё, задаваясь вопросом, не случилось ли у него серьезное сотрясение мозга. Он даже не был уверен, какая из частей имеет хоть какой-то смысл. — Так или иначе, — продолжила Гермиона, поднимая его одежду и быстро складывая её в аккуратную стопку, очевидно, не обращая внимания на беспорядочную информацию, которую она только что вывалила на него. — Пока мы обсуждали мои жизненные амбиции и то, за кого я должна выйти замуж, ты подошел… — Я подошёл? — эхом отозвался Драко, и уголок его рта дернулся вверх, когда на него нахлынуло теплое чувство восторга. Благослови Бог Пэнси. — И она сказала держаться от тебя подальше. Что я не должна иметь с тобой ничего общего, потому что в этом году ты много чего натворил. Она сказала, что будучи Омегой, я, вероятно всего, причиню тебе боль, и тебя уже запугивают, поэтому мне нужно было просто оставить тебя в покое… Чёрт Пэнси. — Я даже не знала, как этот год сложился для тебя… я была так поглощена собой и не думала… когда она сказала это, я немного запаниковала и оставила все свои книги возле неё и помчалась искать тебя. А это, наверное, не совсем то, что она имела в виду, если подумать, — закончила Грейнджер, поправляя кучу одежды и теребя одеяло. — А, понятно. — Правда? — она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — Нет. Я не думаю, что понял хоть что-то из этого, — сказал Драко, поморщившись и пристально смотря на неё. — Иди сюда. Когда я смотрю на тебя издалека, у меня начинает болеть голова. Это было не так, но он подавил усмешку, когда глаза Гермионы стали ещё шире, и она поспешила сесть ближе с обеспокоенным выражением лица. Драко схватил её за руку и потянул на кровать. Она тихонько пискнула и упала в его объятия. — Это отличное расстояние, — сказал он, чувствуя себя победителем, когда обнял её за талию и уткнулся лицом в её плечо. — На самом деле это совсем не расстояние, — сказала она слегка дрожащим голосом, двинулась и переместила свой вес, пытаясь восстановить равновесие. — Хммм, — ответил он, дыша ей в грудь. — Мы должны… тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — спросила она через минуту. — Мы должны, — ответил Драко, не ослабляя хватки на её талии. — Но я всё ещё поправляюсь. Может быть, если ты поцелуешь меня, я почувствую себя достаточно хорошо, — он откинул голову назад ровно настолько, чтобы хитро улыбнуться ей. Глаза Гермионы сузились. — У тебя действительно болит голова или ты просто притворяешься, чтобы я суетилась вокруг тебя?