Бандитские штучки

      Сидя на капоте машины, я наблюдал, как солнце подымается ввысь и освещает весь город.       Прокручивая крышку от виски, я залпом начал пить, заглушая боль которую я сейчас чувствую. Боль, которая еще долго не уйдет от меня, которая все больше и больше поглощает меня, забирая последние силы. Дом, который кажется таким родным, но хранит в себе очень много тайн, которые мне не открываются. Дом, где ты провел свое детство, где было все хорошо, где каждый был счастлив, а главное живой.       В свои двадцать пять, я прочувствовал потерю близких и одиночество, которое поглощает меня все больше и больше. Смотря на солнце, которое светит прямо в лицо, заставляя щуриться и улыбнуться. «Давно такого тепла не было» — подумал я про себя. — Если бы меня сейчас кто-нибудь спросил бы: чего я хочу? — Сказал я сам себе, усмехнувшись, я бы ответил. — А чего ты хочешь? — Спросил меня нежный голос. — Забыть боль, — сказал я, закрывая глаза и облокачиваясь на стекло, наслаждаясь лучами солнца. Но вспомнив, что я был один, я открыл глаза и огляделся, но никого не было. — Уже брежу, — сказал я сам себе, ставя бутылку на бордюр и садясь в машину выруливая к дому.       Заезжая во двор, где только деревья были зеленые из всех цветов, которые были в этом саду. Выхожу с машины и иду в дом, где тихо и никого не слышно, видимо банда отдыхает. Подымаюсь на этаж и захожу в самую дальнюю комнату, где все так же лежали медикаменты на полках и пикающий аппарат, который заставляет сердце замереть.       Проходя внутрь, я все так же становлюсь лицом к окну и закрываю глаза. — Я сегодня был на кладбище, на могиле отца и сестры, — слова давались мне очень сложно, но я держал в себе все то, что накопилось за все время. Просто не здесь и не сейчас. — Я не знаю, может, я брежу уже, но отец желает тебе того, что и я, чтоб ты жила и открыла глаза, рассказала все мне, что случилось тогда в тот день аварии и я смогу найти виновника в нашем горе. Я чувствую, что он жив и радуется жизни, когда должен гнить в земле за место отца и сестры! — закричал я, сжимая кулаки и представляя как будет страдать этот человек, который перешел мне путь и отобрал у меня тех, кого я люблю. — Прошу, если ты меня слышишь, то ради меня очнись и… мне не хватает тебя, — сказал я и почувствовал, как слезы начали скатываться с моих глаз.       Быстро выйдя с комнаты, захлопнув дверь, я ударил кулаком в стенку, чувствую боль, которая не так страшна, как боль остаться одному.       Держа руку, которая покраснела и была видна сочившаяся кровь, но это меня не пугалл, я зашел в свою комнату, которая была расположена на этажом выше.       Ложусь на кровать и закрываю глаза, чувствую усталость, но так боюсь увидеть один и тот же сон, где моя семья погибает, а я остаюсь жив, наблюдая за всем. — Эх, что же делать? — Задал я вопрос сам себе, но ответа я не знаю, пока не знаю. Поворачиваюсь на бок и чувствую, как глаза начинают слипаться, заставляя меня заснуть. *Август 2006 год* — Пап, а мы скоро пойдем плавать? Я уже отогрелся, — говорил светленький мальчик, которому не терпелось опять почувствовать воду на своем теле. — Егор, посиди еще чуть-чуть на солнце, вот смотри, Полина и мама загорают. Загорай и ты, а то белый, такой как смерть, — сказал Николай Борисович и лег обратно на шезлонг, а Егор уставился в море, где плещутся все дети, которые были на этом пляже и мальчику, хотелось туда. — Ну па-па, пожалуйста, — просил Егор. — Егор, я все сказал, загорай, мы здесь, чтоб ты загорел, а поплавать еще успеешь, — сказал отец мальчика и положил кепку себе на лицо, при этом давая понять, что разговор окончен. — Мам? — Решил попытать удачу у мамы, думая, что она ему разрешит. — Егор, слушай папа, он дело говорит, ты только в воде и плещешься, а нужно загореть чуть-чуть, — сказала Марина Петровна и перевернулась на живот, продолжая загорать. — Хм, больно надо, — обиженно сказал мальчик и лег на шезлонг загорать… * Наше время * — Егор! Егор просыпайся! У нас новое задание, — колотил меня за плечи Миша, пытаясь меня разбудить. — Все, все, не сплю, какое? — - Спросил я, садясь и прижимаясь спиною к спинке кровати потирая глаза ото сна. — Нужно наказать одного человека, — сказал Миша, усмехаясь, и я понял, о чем он. — Хорошо, соглашайся, — сказал я, вставая и видя, что за окном уже темно, а это значит пора банде «KReed’s» прогуляться, усмехаясь.        Заходя в кабинку душа и включая холодную воду, я чувствовал, как каждая клеточка моего тела напрягается, все мысли уходят с моей головы, которые помешают мне работать, а сон как рукой сняло.       Обвязывая бедра полотенцем, я облокотился руками об раковину и посмотрел на себя в зеркало и увидел уставший и поникший взгляд, бороду, которая требует, чтоб ее сбрили. Татуировки на теле, опустив голову и увидев тату на руке с именем мамы, я сжал кулак и ударил по зеркалу, которое разбилось, а на моем кулаке сочилась кровь, которая капала в раковину. Я чувствовал малое жжение, подставив кулак под холодную воду, я наблюдал, как кровь смывается. Достав бинт с ящика и обматывая кулак, где сразу же на бинты просачивались капли крови, затянув тугой узел, я вышел с ванны, направляясь в комнату, где смогу подготовиться к новому заданию. Заправляя пистолет за пояс спортивных брюк, я взял бандану и обвязал кулак, чтоб не было заметно бинта. Спускаясь с лестницы, я увидел банду, которая стояла и ждала меня. — Ну что, все готовы? — Спросил я, осматривая банду усмехаясь. Ведь сейчас мы едем развлекаться.       Заставлять человека страдать и видеть его всю боль, которую он испытывает, приносит мне удовольствие. А тело, которое медленно погибает, и ты это видишь, дает понять всем, что жизнь короткая, которая может с лёгкостью оборваться. — Кто у нас там? — Спросил я Мишу, заводя мотор. — Опять задолжник, он обанкротившийся бизнесмен, который взял и не может отдать крупную сумму уже два месяца, после истечения договора, — ответил Миша, показывая мне фотографию, где был молодой парень, моего возраста, а может и старше. — Повеселимся! — Сказал я, прибавляя газу, усмехаясь, ведь сейчас будет веселье. — Парни, вытаскивайте его с багажника, — сказал я, взяв биту и направляясь в заброшенное здание, где стройка прекратилась, и могут быть только бомжи местные, которые разводят костры, в бочках освещая здания.       Парни волочат побитого парня, у которого на лице нет живого места, у которого бизнес прогорел еще в прошлом месяце и деньги возвратить он не сможет. — Парни, — выплевывая кровь, сказал прогоревший бизнесмен. — Я пойду работать, буду пахать всю жизнь, но отдам все деньги, которые задолжал, — сказал парень, смотря мне в глаза умоляющим взглядом. — Хм, понимаешь, деньги ты брал полгода назад, тебе дали срок, который вышел два месяца назад, давая возможность собрать хотя бы половину, — сказал я, присаживаясь до уровня парня, который стоял на коленях. — Но если вы меня убьете, то я долг не отдам! — Сказал парень, выплевывая кровь, возле моих ботинок. — А вот это ты зря, — сказал Миша, ударяя, кулаком в печень и парень сгибается от боли скуля. — Миш, ну разве это удар? — Спросил я, замахиваясь битой и ударяя по ребрам парня, который закричал от боли. — Вот это удар! — Сказал я, улыбаясь хищной улыбкой. — Парень, моего босса не колышет твой долг, ему задолжники не нравится и он их убирает, — сказал я, замахиваясь еще раз ударяя с новой силой, заставляя кричать парня от боли. — Поднять! — Сказал я, осматривая биту, и поднимаю взгляд на парня, которого парни поднимают и он ели-ели стоит на ногах. — Сейчас мы с тобой поиграем в одну игру. В неё еще играли в 90-х. Называется «русская рулетка» думаю, тебе правила объяснять не нужно, и ты их знаешь, — сказал я, отбрасывая биту и доставая пистолет, нацеливаясь на парня. — Или может тебе рассказать правила? — Спросил я, подымая брови вверх, но услышал только молчание. — Ладно, не хочешь как хочешь…. Да кого я спрашиваю?! — Задал я вопрос, смотря на банду, которая ухмылялась. — У меня совсем другая русская рулетка, ты, — показывая пистолетом на парня, который задрожал, — убегаешь, — сказал я, чувствую адреналин в крови, крутя магазин пистолета. — Видишь пистолет, совсем старенький и не факт, что выстрелит, так что беги со всех ног, чтобы выжить, — сказал я, улыбаясь хищной улыбкой, видя как парень дрожит. — Я начинаю считать, — сказал я, рассматривая пистолет. — Пять, — парень стоит и не шевелится. Четыре, — разворачивается и убегает. Три…два…один. — И оглушающий выстрел разносится по всему заброшенному зданию, а парень, который пытался убежать, упал на бетон, истекая кровью. — Такие доверчивые, эти жертвы, — сказал я, смотря на магазин пистолета, где не хватало одной пули. — Парень молодой был и уже в таких долгах, — сказал Миша, подходя ко мне хлопая по плечу. — Меня не заботят его долги, мы сделали свое дело, — сказал я, и уже хотел было уходить, как услышал топанье, которое отдалялось от нас. — Догнать! — сказал я, смотря на банду, которая погналась за шпионом. — Может это местные бомжи их тут много, — сказал Миша, оставаясь со мной. — Мне все равно кто это, свидетели нам не нужны, — сказал я, пряча пистолет за пояс, подбирая биту, которая немного была в крови убитого парня…