Слишком

Когда Крис после душа заходит в комнату, Том сидит на диване в одном полотенце, вытянув ноги на журнальный столик, и читает Шекспира. Хэмсворт уже тщательно просушил волосы, а вот Томас этим пренебрег, и с его прядей капли струйками стекают на грудь и спину. Однако он этого не замечает. Австралиец решает помочь и ерошит черные влажные волосы полотенцем, вызвав показное недовольство Хиддлстона. Но Крис лишь усмехается, целуя темную макушку и вдыхая запах хвои. Томас почему-то всегда пахнет хвоей после душа. Хэмсворт, обойдя диван, разворачивает Тома, подхватив его ноги и устраивая их между своих. Британец недоуменно смотрит на любовника, но лишь до того момента, пока блондин не начинает массировать его ступни. Крис знает - это одна из самых чувствительных эрогенных зон у Хиддлстона. И Томас подтверждает это тихим стоном. Хэмсворт удивительно бережно и нежно поглаживает и разминает чувствительную кожу лодыжек, заставляя пальцы на ногах Тома смешно поджаться. Томик Шекспира поспешно закрывается и отправляется коротать время с журнальным столиком. Томас теребит край полотенца, не находя другого выхода накатившему вместе с негой возбуждению. Крис массирует каждый миллиметр кожи, надавливая на необходимые для релакса точки. За то время, что они с Хиддлстоном вместе, австралиец успел тщательно изучить гибкое податливое тело Тома, а так же ознакомиться с акупунктурными учениями. И все же, каждый раз Томас преподносил ему что-то новенькое. И вот сейчас британец сжимает полотенце на бедрах до побеления костяшек и запрокидывает голову, кусая губы в изнеможении. А Хэмсворт лишь подливает масла в огонь, облизнув свод стопы. Сперва невесомо, а после превращая в полноценный поцелуй. Томас стонет, не в силах справиться с собой, едва не бьется головой о подлокотник, абсолютно этого не замечая. Слишком сильно, слишком чувственно, слишком захватывающе. Слишком интимно и откровенно. И это Том любит больше всего - то, как Крис его чувствует. Хэмсворт тем временем ласкает языком уже вторую ногу; его и самого накрывает небывалое возбуждение. Будто он прикоснулся к чему-то тайному и запретному. Тут австралиец чувствует мягкое давление в области паха - Томас, не теряя времени, поглаживает пальцами ног внутреннюю сторону бедра Криса и добирается до промежности. Блондин чуть съезжает вперед, усиливая давление. Но Хиддлстону не требуется подсказывать. Он и сам, ловко подцепив просторные штаны австралийца за пояс, тянет их вниз. Крису только и остается, что чуть приподняться, позволяя их снять. И когда Том получает полный доступ к телу, то... сразу ощущает укус за палец. Хэмсворту тоже сложно контролировать свои эмоции, хоть он и отчаянно пытается. Томас же продолжает ласкать австралийца, поглаживая промежность и неумело пощипывая кожу. Его стопа движется выше, надавливая на основание члена. Крис из всех сил сжимает ногу Хиддлстона, едва не оставляя синяки. Его стоны слишком громкие, а ощущения слишком необычные. Очень и очень изощренная ласка, но ему безмерно нравится. Британец аккуратно высвобождает вторую ногу из хватки Хэмсворта и уже обеими стопами поглаживает член, специально оттягивая чувствительную кожицу. Крис сгибает ноги в коленях, чуть подкидывая бедра. Возбуждение мягко обволакивает его, словно укутывает огромным пуховым одеялом. Это ни на что не похоже. Таких эмоций он еще никогда не испытывал. И он не хочет, чтобы эта ласка прекращалась. А Том, глядя на своего стонущего любовника, не может сдержаться. Он разматывает полотенце, тут же хватаясь за свой член. Картина, что открывается ему, поистине развратна; от нее веет чем-то неправильным и порочным. Крис, с раздвинутыми ногами и приподнятыми бедрами, хрипло стонет, цепляясь за обивку дивана. И узкие ступни Томаса, что скользят в одном ритме по члену, периодически съезжая ниже. И Хиддлстон сам не удерживается еще от одного стона - эстетическое удовольствие дает о себе знать небывалым головокружением. Том, лаская себя в такт движений своих ног одной рукой, второй находит щиколотку Хэмсворта и сжимает ее. Как будто это сможет удержать его в реальности. Томас, приловчившись, совершает уже более уверенные движения, то усиливая, то ослабляя давление, наслаждаясь тем, как Крис тянется за лаской. Австралийца изнутри рвет на части дикое желание, он тянется за ним, но оно проворно ускользает, овевая жаром все тело и затуманивая разум. Он чувствует прохладную руку Хиддлстона, которая сжимает его ногу. И почему-то этот простой жест опьяняет еще больше, затягивает в глубины порока. Том медленно, с тянущим наслаждением ласкает себя и Криса. Сжимая руку на своем члене, опуская ее до основания, он будто чувствует ощущения, что прошивают тело его любовника. Так тягуче, сладко. Как перетекает мед с ложки. И Томас чувствует этот душистый аромат, эту сладость, которая перекатывается на языке, тает, распространяясь по всему телу. Крис, приоткрыв глаза, с трудом фокусирует взгляд на своем любовнике. И тут же вновь проваливается в беспамятство из-за изучающе-маниакального выражения лица Хиддлстона. Одни лишь чуть прищуренные веки чего стоят. А уж размеренно ласкающая себя рука... И Хэмсворт, несмотря на слишком медленные движения, вдруг вжимается в диван и тут же вновь выгибается дугой, отдаваясь всепоглощающему оргазму. Поджимающиеся пальцы ног Тома лишь обостряют ощущения, вновь и вновь бросая Криса на волны удовольствия. Томас же, сполна насладившись любовным безумством австралийца, спешит догнать его, чувствуя кожей стоп растекающееся теплое семя. Хиддлстону приходится долго себя ласкать, но вид сперва замершего в экстазе, а после пытающегося отдышаться Криса служит отличным катализатором. Его движения становятся совсем уж резкими и рваными, совсем не идут ни в какое сравнение с теми ласками, что были сначала. И уже Томас блаженно выдыхает, чувствуя как тепло разливается по животу, а все тело будто прошибает сотнями электрических разрядов. Он не слышит ничего, кроме оглушительно бьющегося пульса в висках, который совпадает с хаотичными вздохами его любовника. Крис же, едва отдышавшись, вновь тянет на себя ногу Тома, слизывая с кожи собственное семя. Это слишком. - Ну и фетишист же ты, Хэмсворт...