Идеи

      Лондон — огромный город, населенный самыми разными людьми, да и не только людьми. Столица империи, по-прежнему, влечет в свои объятия людей со всего Света. Впрочем, это зависит от того, кого вы спросите. Иные скажут, что вернее будет — завлекает. Завлекает, встряхивает и указывает место. С чем не сможет поспорить не один житель столицы, так это с тем, что, даже в Лондоне, солнце светит для всех одинаково. Впрочем, отдельные ворчуны, тут же добавляют, что его лучи достанут вас даже на дне Темзы и примутся нещадно истязать бедного труженика. Может и так, но не зависимо от чьего-либо мнения солнце над Лондоном встало, и его лучи озарили весь город. Озарили они и добротный трехэтажный дом с желтыми стенами, в одном из тупичков Сохо. Солнечные лучи скользнули по жестяной крыше, по фасаду третьего этажа, скользнули ниже и наткнулись на препятствие в виде тяжелых черных гардин в арочных окнах, одной из квартир второго этажа. Однако же, каждому известно, что вестников Аполлона так просто не остановишь, вот и сейчас, один из них вероломно проник в оставленную щель, между гардинами и принялся с любопытством осматривать свои новые владения. Вот он скользит, по сваленному прямо на ковре, «Полному собранию Мифов Древней Греции» (в 8 томах), а вот красная, да к тому же словно обугленная, обложка «В вихре битвы» Хлодвика Яростного. Наконец луч достигает прикроватного столика, с ножками в виде львиных лап, и скользит по кипе исписанной бумаги. Натыкается на бутылку огневиски, не початою, и вот оттуда, с меткостью достойной своего божественного отца, впивается, точно в, прикрытые веками, глаза спящей на огромной кровати девушки.       Первой мыслью, пришедшей в голову Нимфадоры (скажи это и умрешь) Тонкс было громкое требование выключить солнце. Вторая мысль оказалась более приземлённой и достойной аврора: «Не знакомый потолок. Вот совершено, не знакомый потолок!». По крайней мере, она не помнила не одного места, где бы с утра её встречал потолок с лепниной в виде Мирового Древа. «Так может, я и не дома?», — вяло прошествовала в её голову следующая мысль. И вот тут, как раз случились две вещи: первое — её взгляд зацепился за бутылку огневиски, второе — она почувствовала утреннею свежесть на своих… верхних сокровищах. Голых сокровищах. Последующий за этим прыжок в высоту из положения лежа, с одновременным укрытием себя защитными чарами, незнамо откуда извлечённой палочкой, заставили бы Грозного Глаза зарыдать от умиления. К счастью, для полиции, аврората, пожарной охраны и скорой помощи, сонная волшебница вспомнила, что собственно, находится в своей новой квартире, до того, как мысли о поисках святотатца, «осквернившего храм», завладели всем её разумом. В прочем, посетившие её голову воспоминания и понимание ситуации тоже, не сказать, чтобы радовали.       — Паршивое начало, наверняка, паршивого дня! — Прогудела она себе под нос и отправилась в ванну.       После всех утренних процедур настроение лучше не стало. Лишь выйдя из ванной она вспомнила, что ей не нужно нестись на работу и, в общем, она могла бы еще часа 3 поспать. Поэтому, устроившись, в удобном кресле с высокой спинкой, которое досталось ей вместе с квартирой, она предалась тому, чего совершенно делать не хотелось — разбором воспоминаний последних недель.       Дикие выдались 3 недели, чего уж там. По насыщенности, вполне сопоставимые с Гражданской войной, а если, по справедливости, то и превосходящие её. Хотя, лично для неё, последние события определенно имели и будут иметь куда более глубокие последствия. Кем она была во время войны? Одним из многих не изменивших присяге авроров, партизаном (бойцом Сопротивления, как называли себя некоторые пафосные засранцы). Несколько выделяли её только происхождение (почему-то большинство окружающих видели в ней не аврора Тонкс, а ведьму-из-Блэков-на–нашей-стороне) и круг обязанностей (связь остатков аврората с Орденом, охрана Гарриет, связь с обеспокоенными гражданами в других странах (Гарри Эвансом). Потом была Битва за Хогвартс. Там она, конечно, показала все чему учили в аврорате, чему научил Аластор, за этот страшный год, чему научила мама. Да, пять её противников отправились на кладбище, двое, после лечения, в Азкабан. Дважды круговерть боя сводила с чародеями Внутреннего Круга. Это она пережила, а одного из братьев Лестрейндж, кажется, даже чем-то достала. Хороший результат, даже очень хороший — достойный старшего аврора, но и только.       Все дело в том, что большинство Пожирателей, особенно «свежих» или завербованных силой, аврорам сильно уступали, как боевой подготовкой, так и (просто чудовищно) тактической. Прибавим сюда подготовку от Грюма, короткие, но очень насыщенные занятия с Гарри по освоению, так сказать, боевого применение метаморфизма, и все станет ясно. Хороший многообещающий аврор с перспективами карьерного роста.       Вот только это было тогда.       После эпопеи по подготовке к ритуалу Благоволения Небес (исключительно чтобы потом «убаюкать» Горгонион) и сражению, хотя скорее месиву в конце она уже пересмотрела свои взгляды на бытие волшебницы. О том, что было после она и вовсе вспоминала с содроганием. Да, о том, что было после она в отчете для ДМП и Ми-6 не напишет никогда.       Она почувствовала, что её начинает трясти, но с каким-то извращенным любопытством, продолжила вспоминать.       Маленький островок, на одной Драконьей Вене с Аргосом. Непроницаемая стена дождя, сквозь которую видны только медные жаровни с Губрайтовым Огнем и алтарь. И небо, словно обезумевшее небо, разрываемое ужасной бурей. Небо, которое, кажется, сейчас упадет на тебя, а еще волны, что… обходят островок стороной.       Взрывы, редкие слова заклинаний, остров расчерченный потоками разноцветных лучей, среди которых, как змеи в высокой траве, скрываются невидимые взглядом посланники смерти. Страх, азарт, дарованное чарами ощущение союзников (мимолетное сожаление, о отсутствии таких чар у аврората), вставшие дыбом от накала собственного Ядра волосы и идущий от кожи пар. Резкая, пронзительная боль в левой руке, что преодолевается возбуждённым разумом (рука на месте и ладно. Все остальное — потом), рана, закрытая своим даром метаморфа.       Разрывающий бурю взрыв, на миг осветивший остров, небрежно принятая на Стену Стального Воздуха, ударная волна, осколки, ударившееся в щит, чьё-то туловище. Отстраненные размышления о том, что подготовленный Гарри Замкнутый Барьер, вызывающий детонацию капсюлей, рванул не только патроны гостей, и вообще сработал слишком хорошо.       Тяжело выдохнув она вытерла рукавом выступивший на лице пот.       — Проклятье, снова идти в душ. Ну хоть руки больше не дрожат!       Стоя под горячими струями воды она продолжала, с болезненным любопытством, словно ковыряя корочку на ране, сравнивать две битвы. Битва за Горганион разительно отличалась от битвы за Хогвартс. Поразительный получался вывод — в Битве на Острове, не было случайных людей. Испуганных, ослепленных страхом, мнимым превосходством, собственными воздушными замками. Были только волшебники каждый из которых, ведомый собственными идеалами, знал зачем он здесь. Волшебники, а не обыватели с палочками, коих как она теперь понимала, хватало с обеих сторон.       Не было «игры мускулами», переговоров… слов вовсе не было.       Не было и битвы. Они просто, без слов, под хохот небесного реквиема, убивали друг друга.       Не было жестокости, как и милосердия. В них просто никто не нуждался. Словно там, на этом острове, кто-то установил Замкнутый барьер, которым исключил такие «мелочи» из мироздания.       Ничего не было — только Цель.       Закончив вытираться полотенцем она обратила пристальное внимание, на своё отражение, в ростовом зеркале. Впрочем, глаза сразу перебежали на шрам. Семидюймовая нездорово красная полоса выше левой кисти, от которой, словно паучьи лапки, расходились крохотные шрамики поменьше. Достав из аптечки за зеркалом настойку Растопырника, она приступила к его тщательной обработке. Сейчас не время пренебрегать даже мелочами, лучше постараешься — быстрее сойдет. Благодаря мастерству агуане (мерзкая змеюка) шрам должный немилосердно жечь, выдавал себя только стянутостью кожи. Принятые загодя зелья и эликсиры, наложенные на остров чары, броня, и агуане уберегли её от смерти, и даже от участи Аластора. Шрамы, оставленные настоящей темной магией остаются навсегда… если только с тобой не работает знающий тайны Исцеления дух источника.       Тонкс вернулась в кресло.       — Надо продолжать.       Взрыв катера с подкреплением, как потом выяснилось прихваченного у лишённых воли пиратов, вместе с пиратами, был лишь крещендо битвы. По их следам на острове появилась она — тень одной из эмблем Геры. С косой, в компании четырех 30 футовых змей, сотворенных из песка и душ попавшихся ей прежде глупцов. Милых змеек по клыкам коих стекал яд, превращающий в камень, всё чего касался.        Веселье стало 3 сторонним. Мысли о том, где Гарри изучил анти божественные чары и раздобыл опорные артефакты для них стали совершенно несущественными.       Со змейками, впрочем, разобрались быстро. Только-только она снесла одной голову, сильнейшим в жизни, Эксплоузио (усиленная аврорская форма взрыв. проклятия), луч проклятия вместо светло-голубого, был аж фиолетовым. Только приложила место взрыва проклятием Разжижения (а это уже мамино наследие). Это было единственное пришедшие ей на ум, в тот момент, проклятие гарантированно блокирующее регенерацию, в первую очередь магическую, цели. Как, вроде, уже можно и отдохнуть.       Слева, агуане, сменившая человеческий облик, на форму не менее огромной змеюки, только из воды. Она уже заморозила пасть своей противницы, и обвилась вокруг неё кольцами, которые мощно сжимала. Судя по треску, довольному шипению агуане и идущему от мест соприкосновения темному дымку противницу ждал безрадостный финал. Ну да, одолей одного из водных духов (демонов) по уши в воде       Справа, не знамо куда подевались две оставшиеся змейки. Как бы не походя их прибили. Там Гарри, в своей волчьей форме, и его противница (Герадора. Ха-ха-ха, познай всю боль существования с дурацким именем!) делали то, что она считала возможным лишь на страницах низкопробного бульварного чтива — активно болтали в бою. Причём болтали на змеином.       Только-только она решила, что знает теперь как выглядит настоящий бой между чародеями, а тут такое зрелище. Огромный, выше 6 футов, массивный прямоходящий волк, черный, как безлунная ночь, с горящими зеленым глазами, который шипит по-змеиному — это та еще картина. Добавим сюда когти, которые, она сама видела, при легком касании, снимают стружку с гранитных глыб и «волшебную палочку». «Палочка» — отдельный разговор. Обычная, не слишком удобна для волчьих лап, пусть и таких. Поэтому, в волчьей форме, Гарри использует посох с навершием из лунного камня. Ну как посох — человек не предвзятый, вполне, может опознать в нем своеобразную глефу. Идущие по кромке лезвия «посоха» странные значки (работа толи цвергов, то ли вовсе темных альвов, как ей думалось. Где-то же он нашел и нанял тех 5 цвергов, что зачаровывали двутавровые стальные балки, для пирамиды вокруг алтаря) не предвещали ничего хорошего любому противнику. Противница же, ослепительная холодная красавица с огромной косой, древко которой сработано в виде переплетающихся змей, а пятка, почему-то, голова кукушки, с очень острым клювом (как она позже узнала, коса носит гордое имя- Разлучница).       И эта колоритная парочка обменивается, меняющими ландшафт заклинаниями, периодически сходясь в рукопашную, ведет светскую беседу. Наверное, светскую. По-змеиному она не понимает, но Гарри слишком джентльмен, чтобы оскорблять даму, а Герадора, как она узнала позже, не унизится до оскорблений низших существ.       Но как бы жутко это не выглядело, каким бы опасным для окружающих не являлось, а фактически, это был пат. Еретические Писания, коими был укрыт весь остров, надежно отрицали все божественное и низводили её чары до уровня сильной волшебницы, а против молний, града и прочих «небесных даров», которые сыпались потоком, меры были приняты во-вторую очередь, благо, без тени божественной силы они были обычными явлениями природы. Вот за границами острова разверзся форменный Ад.       Зарубить волка в рукопашной тоже не удавалось. Пусть он и был куда медленней, но звериные рефлексы и чутьё вполне позволяли поспевать за противницей, хотя бы и в последний момент, без изысков, подставлять под удар посох. Посох шипел, покрывался сколами, вспыхивал разными цветами, но удары держал и, ближайшее время, ломаться не собирался.       Сколько это, могло бы длится, выяснить было не суждено. Участников — решили прервать. Из-под воды, на берег выбрались два новых участника. Увидев царящую на острове симфония разрушения, они, вместо того, чтобы проникнуться моментом решили её прервать. Впоследствии, ей даже стыдно было за соотечественника. Этот маленький, всколоченный, визгливый волшебник, с говором уроженца Сити, выпустил из палочки поток ярких всполохов, чтобы привлечь внимание. Далее, даже не представившись (хамло!), он, вместе со своим бритым подручным, проигнорировали их с агуане (она сразу поняла, что своей смертью он не умрет!). После же, он начал нести околесицу.       Он требовал от Герадоры (в момент, когда он назвал имя, у оной, как и у Гарри, дернулся глаз) подтвердить заключенную ею с греческими братьями (из Наследия) сделку, а именно капнуть крови в, покрытый золотыми символами, фиал из хрусталя. Тогда, дескать, он уверенный в собственной безопасности, поможет ей одолеть паразитов (это стало быть они) и забрать Горгонион.       Как потом объяснил ей Гарри подобная мера была предусмотрена на случай если Герадора, получив Горгонион, преобразится в иное существо, лишь частично скованное старыми обетами. Тот факт, что Старец, глава греческой ячейки Наследия, заключая сделку с освобожденной из многовекового заточения в ритуальной маске, Герадорой, в контролируемой, на сколько это возможно ситуации, таких гарантий требовать не рискнул — ему нечего не сказал. Любой аврор знает, что подкрепление может оказаться хуже вредителей (обычно, подразумеваются курсанты, или коллеги вроде Доллиша), но это была уж слишком яркая иллюстрация.       Можно, конечно, допустить, что он очень хорошо подгадал момент, принял во внимание ослабление Герадоры Еретическими Письменами, и решил сыграть ва-банк. Можно, но очень сомнительно. К концу его следующего пассажа она уже едва сдерживала желание заткнуть ему все отверстия Клейкими чарами, наложить на него Кожное дыхание, и обрабатывать его проклятием Кипящей Крови, пока его не разорвет.       — Спокойно Тонкс! Спокойно! Это адреналин и смесь из разных эликсиров и зелий этого хотели, а не ты! Да, да эликсир Львиного мужества может иметь и такие последствия, — успокоила себя она.       А дальше, Гарри предметно показал, что имел ввиду Даксфорд, говоря о мастерстве в Контрактах. Она не слова не поняла из его монолога, уже на греческом, а вот последствия оценила.       Раз, и у ног Герадоры оказывается один из бессознательных волшебников Наследия. Едва, но все же еще живой.       Два, изящный ноготок, небрежным движением, вскрывает сонную артерию.       Три, кровь, змейкой летит прямо в фиал. Золотые письмена краснеют, и становятся какими-то нечеткими.       Четыре, лицо Герадоры, впервые меняет выражение, она улыбается. Жутко.       Пять, «гости» пытаются атаковать, но Гарри успевает раньше. Посох, до этого смотрящий навершием в небеса, идет вниз. Проходит пядь, в противников летит двойное Режущее, еще пядь, и струя дождя трансфигурируется в обсидиановое копьё и отправляется в противника Отталкивающими чарами. Впрочем, второй волшебник не сплоховал: Режущие встречает Протего, а копьё он ловит Импэдиментой.       Вот только это еще не конец. Посох идет ниже и копьё разлетается на осколки, которые ускоряются, летящими следом чарами, и вот уже коротышке приходится останавливать целое облако, блестящих свежими сколами, обсидиановых осколков. Посох уже параллельно земле — бритый вынужден поднимать мощнейшее Протего, для защиты от Едучего Дыма. (Едучий Дым проклятие, конечно, паскудное. Выглядит как, извивающееся, словно змеиный клубок, лента чёрного дыма. Попав в цель или даже в препятствие рядом, дым разлетается, оседает на любых поверхностях и твердеет. В лучшем случаи, оно сковывает движения, в худшем — забивается в органы дыхания. Вот только Гарри его ценит не за эффект, а за внешний вид. Раньше, до Едучего Дыма, он использовал внешне сходное безобидное заклинание. Тут весь смысл в том, чтобы противник занервничал, столкнувшись с неизвестным «жутким проклятием», и ушел в защиту.)       Посох идет чуточку ниже — и оба волшебника падают на землю. Все — это финал! Конечно, оба еще живы, бритый, в падении, даже успел поставить за первым еще одно, в этот раз достающее до земли Протего. Да и поняли они все верно. Лежа на земле (бритый подняться даже не пытался — опытный) они принялись посылать в землю одно Финита Максима за другим. Жаль, что напрасно. Финита, конечно, отменяет или хотя-бы ослабляет любые чары, но эта конкретная модификация чар Глиссео, а может и совершенно новые чары, к ней очень устойчивы.       Соль этой связки в том, что Протего, хоть и отличные чары, вернее группа чар, но для защиты должно с заклятием противника соприкасаться. Среди волшебников, и боевых в частности, Протего в виде сферы или даже передней полусферы — большая редкость. Ограничивает обзор, лишает мобильности, выходит менее надежным из-за большей площади, много причин, что позволяют, при должном умении и скорости, воздействовать не на волшебника и окружающее его предметы, а под щит.       Тут бы Гарри, или ей с агуане, добить противников, но в этом нет смысла. Герадора уже стоит над ними. Бритый умер быстро — удар пяткой косы, той самой головой кукушки, он отразить не сумел, а защита и броня не помогли. Коротышка же, его она коснулась рукой, почти что нежно — и он исчез. Она, по сей день не уверена, что он мертв — наверняка, к его огромному сожалению (зря она читала мифы, очень зря). Аккомпанементом происходящему служил веселый и задорный, но почему-то кажущийся потусторонним хохот агуане.       На этом, собственно, бой и закончился. Гарри, вернувший человеческий облик и где-то раздобывший штаны, обсуждал с Герадорой условия сотрудничества, а она с агуане принялась искать выживших. Среди противников она таковых не нашла, а вот из трех прибившихся к ним «совершенно гражданских лиц, когда-то работавших в аврорате, движимых гражданским долгом» двое были живы. Требовали срочной помощи целителя, но живы.       Вернувшаяся со своей половины острова агуане быстро оказала им первую помощь и занялась её рукой. Впрочем, едва она залила её руку какой-то светящейся бурдой, как их помощь потребовалась для ритуала Благоволения Небес.       Казалось бы, конфликт разрешён, отдавай Горгонион на приемлемых условиях и по домам. Жизнь, в очередной раз, оказалась глуха к чаяньям одного метаморфа. Кое-кто, пользуясь резонансом с «проснувшимся» артефактом, так взбаламутил погоду, что часа через полтора Эгейское море обещало «порадовать» окружающих, вероятно, сильнейшим штормом в своей писаной истории. «Представь, что Эгейское море — это тарелка с супом, а Горганион — это миксер», — очень «удачно» выбрал образ Гарри. Её вот совсем, не придавило чувством ответственности.       К счастью, для ритуала все было готово. Пирамида из стальных балок нужна была лишь для отвода внимания, и она свою роль сыграла. Бойцы Наследия, до последнего, атаковали очень прочную декорацию. Настоящий ритуальный рисунок был скрыт под песком.       Сам ритуал она не запомнила. Странные слова, которые нужно было повторять в строго отведенные моменты, гуляющий, словно под кожей ветер, и магия, в которой она просто утонула. Вспышка молний и — всем спасибо, все свободны.       Впрочем, долго сидеть в прострации ей не пришлось. В себя она пришла рывком. Прояснение пришло в тот момент, когда она поняла, что стащившая с неё кирасу и наручи агуане запустила руки ей под рубашку. А в ответ на свой недоумевающий взгляд получила очень завлекающую улыбку.       — Ага, как же: «Две девы, что помогут друг другу унять жар битвы». Она не такая! И какие еще «девы»? Это она намекает, что она такая же старуха, как и змеюка?       Забегая на перед. После возвращения в Лондон, от всего общения с агуане, её обуревало ровно одно желание. Отправится в Риджентс Парк, взобраться там на трибуну (именно на, а не за) и громко, можно с Сонорусом, во весь голос, решительно осудить падение нравов и распущенность патрициев поздно республиканского периода.       — А то, понимаешь, взяли моду! Если ты рано овдовевшая дочь знатного рода, то что можно придаваться «утехам сладостным» с рабынями и подругами прямо в беседке на берегу озера? А то, что за вами наблюдает «новорожденный» дух источника, это как? Вы чему ребенка научили, сволочи! Какое мнение оставили о людях и… юных волшебницах? Некромантов на вас нет! Это из-за вас у неё стыда нет!       — Ладно, Тонкс. Зла ты не сколько за приставания, сколько, за ещё один гвоздь в гроб своей репутации, — сказала она себе.       Позже, когда, на остров заглянула специальная группа авроров, один из них так впечатлился, что не удержал защиту, и она увидела себя их глазами. Вставшее торчком черное каре (незнамо когда обрубленное с одной стороны, и обугленные кончики с другой) шёлковая черная нижняя рубашка (и ни кто ей об этом не сказал!) промокшая от дождя, без левого рукава (на месте раны рука была покрыта светящейся субстанцией цвета авады) и… без ничего под ней. Довершали образ умиротворенно-довольное выражение лица (как у загулявшей кошки, что упоролась валерьянкой!), совершенно черные глаза, где радужка была на весь глаз и припухшие от поцелуя губы (я тебе отомщу, агуане!). О, и в качестве фона сюрреалистический пейзаж и трупы, разной степени целостности (кажется, они там смущали только её!).       Не дать не взять, темная волшебница, как они на старших курсах Хогвартса представляли. (Ах, Хогвартс. Она уже по нему скучает. Дурацкие рифмы на её имя, пошлые намеки, а то и откровенные предложения и месть, месть, месть. Даже Филч вспоминается с теплом: «Меня там не было! Все же видели Чарли Уизли! Ты ничего не докажешь, капиталистическая свинья!»)       В Хогвартсе прегрустная библиотека, где очень непросто что-то найти без помощи мадам Пинс. Но так сложилось, что большинство книг, написанных либо без купюр, либо исполненных необузданных фантазий авторов, старшекурсникам были прекрасно известны. Как не сложно догадаться, особой популярностью пользовались те, где максимально решительно и подробно осуждалась, полная излишеств и перверсий, личная жизнь оных волшебниц. Их кровожадность, подлость и коварство тоже осуждались, но эти страницы быстро пролистывались до вожделенного. А там и маглы внесли свой вклад! Эта их «массовая культура» с «эпическим фантези»! Да там одни обложки чего стоят! Она как-то почитала одну книженцию, где сама Моргана, так сбивала одного рыцаря с «пути праведного», что это и для неё представлялось анатомически не возможным!       Греческие коллеги тоже где-то учились, и подобные книги, тоже явно читали, а тут такое первое впечатление! И ведь, вроде, все должны понимать, что от такого количества зелий и эликсиров можно и более экзотический вид приобрести, и ничего такого никто не видел, но образ!       Впрочем, пришибленный вид она имела не из-за зелий. Пока Гарри что-то не понятное мастерил, агуане, видимо, решила поднять ей настроение и рассказать «смешную» шутку. Оказалось, что, согласно болтовне Коротышки, Герадора, в определенный момент, для обеспечения Договора, обязалась клятву подтвердить своей кровью. Вот только Договор был заключен толи на древнегреческом, толи на языке Фейри, и употребленное слово могло трактоваться, буквально, как — кровь, которая принадлежит (на праве собственности) Герадоре. Ну и кто может сказать, что кровь побежденного врага (трофей) ей не принадлежит! Казуистика, конечно, да и тот факт, что Коротышка не был держателем Договора, а лишь членом его семьи (Наследие очень древняя организация и все полноценные члены принимая свои обеты становятся членами одной фамилии) тоже, позволил поиграть с трактовкой. Теперь, же, из-за одного идиота, который мало того, что угробил такой важный пункт Договора, так еще и на Герадору напал, Договор — расторгнут. Выходит, что все члены греческой ячейки трудились, в пользу Герадоры, бесплатно, так теперь, еще она, когда будет время, сможет развлечь себя охотой и мучительным умерщвлением оных членов. Правда мило!       Только она собиралась высказаться, что не очень, как Гарри закончил свою возню. Меж двух больших медных жаровен очертилась огненная арка, ведущая куда-то в другое место. Она и не знала, что такие, буквально, порталы, существуют. Вела оная арка, как она рассмотрела, к прибывающей в изрядном запустении, вилле в греческом стиле. Впрочем, внимание привлекала, не сколько вилла, сколько опоясывающее её кольцо из крайне натурального вида статуй.       Прихватив две сумки, набитые табличками с Еретическими Письменами, Гарри вошел в портал. За ним вошла Герадора, со своей косой, последнюю сумку пришлось тащить ей (очень неудобно когда магия на предмет не действует). Аугане же осталась стеречь остров, да и вид имела такой, словно в портал её не затащат и мертвой (вот тогда надо было насторожиться, а не злорадствовать). Как Гарри пояснил по пути, они возвращают, его старой знакомой, её имущество. Сделать это надо быстро, как и за аренду расплатиться.       Попросив их чуть подождать он подошёл ко входу и… громко зашипел. Ответное шипение вызвало желание, очень быстро, бежать куда глаза глядят. Только выпитые эликсиры да оклюменция и помогли. А спустя несколько минут, к ним вышла фигура в плаще, с очень глубоким капюшоном. Вышла и уставилась на Герадору.       Дальнейший разговор на змеином напоминал (а скорее и был) попыткой Гарри не дать дамам вцепится друг другу в волосы. В процессе дискуссии фигура в капюшоне даже закатала рукава, явим миру изящные женские ручки… покрытые зеленой чешуёй и увенчанные жуткого вида когтями. Из-под капюшона же выглянуло несколько весьма раздосадованных змей. Не таких которые и она может создать, а очень жутких и вполне самостоятельных. Вся надежда на то, что перед ней такой же метаморф как она (просто двинутый), который развлекается отрабатывая на зашедших к ней на огонек, чары Трансмогрифианской Пытки, просуществовала секунду. Не сегодня. Руки сами сдернули с пояса маленькую фляжку, выданную агуане на дорожку, открыли и влили содержимое в рот. И мир вокруг стал таким приветливым, таким простым и понятным.       Ну в самом деле, Гарри, можешь не объяснять. Кому как не дочери царя, обучаемой при храме всех богов, сильной волшебнице, имеющей зуб на богов, собрать за тысячелетия, коллекцию артефактов и чар против божественности. Ага, эти, что раздвигали волны против Посейдона, а эти, против «тварей небесных» — ну очевидно же, что она не любит птиц.       Статуэтка в ритуале, значит, представляла её — справедливо.       Познакомились значит, когда ты изучал (грабил) античные храмы, и случайно оказался здесь. И почти сразу поладили. (А следы заклинаний и, определенно, когтей оборотня на окружающих камнях, это так, пустяк.) Верю. Дама заскучала в одиночестве, а тут такой кавалер и волшебник и змееуст (можно поговорить), и тоже проклятый!       Что ты говоришь: «Проклятые всех стран объединяйтесь! Ведь ваши враги уже объединились!», — логично. Хотя, сквозь отрешенность, пробилось слабое любопытство, о бормотании Гарри: «Достойный был человек. Надо будет, в следующий визит в Лондон, возложить цветы на его могилу», — что за чародей так пекся о проклятых?       В общем, дальнейшее обсуждение прошло мимо неё. Обратила она внимание только на момент возложения Горгониона в каменный сундучок, с последующим возложением на него рук обеими дамами. Кстати, обе выглядели (ну, насколько можно было понять) вполне довольными. Вот по возвращении на остров, еще не растерявшей остатки спокойствия, она и предстала перед коллегами.       А дальше было очень много работы. Приведение острова в порядок (чтобы МКВ ничего не нашли) и помощь коллегам в устранении последствий. Ладно шторм, многие магические существа взбесились и хорошо погуляли по магловским поселениям. Конечно, авроры были ко многому готовы, а шторм маглов загнал в дома, но все равно было тяжело. Тут она со своим опытом войны и устранения её последствий, благословлением, что успокаивает летающих тварей, и агуане, которая, по её просьбе помогает, стала огромным подспорьем. Если бы еще она в процессе, как теперь понятно, не эпатировала окружающих внешним видом, и не строила местное руководство, как стажёров, было бы совсем хорошо!       — Ладно, Тонкс. Пора подвести итоги.       Как результат всей этой кутерьмы вышло следующее. Греция и другие страны по берегам Эгейского моря — спасены. От Горгониона избавились, да еще завели полезных союзников, впрочем, это Гарри. МКВ, официально, ни о чем не узнало. Все списали на погодную аномалию и, связанное с ней, буйство магических тварей. Даже прислали официальный запрос о местонахождении Ньюта Скамандера, ну так — по старой памяти. Официально подтверждена смерть 17 волшебников из Наследия и 5 авроров. Один «отставник» погиб на Острове, 3 волной раздавило о камни (от этого ей было особенно грустно. Бойцы дежурили на островах, по примерному периметру места ритуала. Их, по сути, случайно зашибло) одного порвали гарпии. Это для Греции.       Для неё лично последствия были куда глубже. Благоволение Небес — это возможность чувствовать себя в небе, как дома. Прощай страх высоты, у кого он был. Инстинктивное понимание полета, любые чары, связанные с полетом, парением, погодными явлениями (как тот Град) и молниями даются очень просто. Небесные твари, в какой бы ярости не прибывали, на тебя не бросятся, разве только под чарами принуждения, да и то убить не сумеют. Падение с высоты не может окончиться смертью. Ну и много по мелочи. Участие в ритуале Герадоры и агуане также позволяет ей больше не опасаться змей. Обычные её, теперь укусить не способны, а магические змеиные яды не убивают. Это из приятного.       Из не приятного — репутация. Если тот вал «славы», что она приобрела докатится до Британии, то ей просто, представить страшно, что досочинят по пути. А на родине сразу припомнят родство кое с кем.       В магловском мире не лучше. Когда время поджимало, ей довелось свести знакомство с многими из списка МИ-6, да и кое с кем из агентов тоже. А там кадры были один другого гаже, и всем её рекомендовали «серьёзные люди». Да вот хотя бы эту квартиру ей организовали за один день, в рамках легенды в маггловском мире. Сохо райончик еще тот. Нет, место где стоит дом вполне приличное, вдали от… знаменитых заведений. Соседи, студенты и люди искусства, действительно не станут следить, когда, и в каком виде она пришла домой. Вот только агент, которая и передавала ей квартиру, в качестве «услуги от Ми-6» похоже, с частью легенды была знакома. На поверхности незащищенного разума так и клубились опаска и желание поскорее уйти. О чем думала милая старушка, когда, незнамо зачем, показывала ей тайник с аккуратными папочками информации на соседей и… м-м… товарами, которые она видела в магазине для дам с… утончёнными вкусами, она взглянуть не решилась.       Да и М, когда они обсуждали её легенду, была как-то очень довольна почти полным отсутствием информации о ней в магловском мире.       Вывод напрашивался следующий. Еще одно такое приключение, можно даже пожиже, и она превзойдет свою тетку. Та хоть была простая и понятная каждому больная садистка, а её, наверняка, ждет полный спектр всего, что причитается настоящей Темной Волшебнице. Правая рука темного лорда Эванса, нет не звучит — темного владыки Эванса!       Коллеги будут, с содроганием, её вспоминать, какой-то бездарь накропает о ней пошлую книжицею, с её удачей, «горячо любимую» старшекурсниками и самое ужасное — МАМА ОБО ВСЕМ УЗНАЕТ! От последней мысли она чуть не упала с кресла.       — Нет подруга. Так жить нельзя, — прошептала она.       Выход был только один — назад в аврорат. Сказать-то просто, да сделать сложно. Все уверены, что она крепко закрепилась в «злодейской организации» и постели её лидера. Зря, когда все началось, она глубоко оскорбленная тем, что ей, по сути, приказывают быть шлюхой на службе у министерства, ясно дала Гарри понять, что они только старые друзья. А после всех событий, она осталась верна своей позиции: «Прояви хоть символическую настойчивость. Не видишь девушке одиноко». Не может же она сама предложить… когда где-то рядом бродит агуане. Значит нужно чтобы её «уволили». Определенное шаги она уже предприняла. Весь отчет о ситуации в Греции состоял из двух фраз: «Ситуация решена. Горгонион нейтрализован». Такой «отчет» просто обязан взбесить директора Боунз до крайности. А что бы она не остыла, вместо запрошенного, она подает мало связанное нечто из тех фактов и бумаг, которыми Гарри не жалко поделится по Шварцвалену. Отчет же поданный в Ми-6 — это просто апофеоз способов взбесить начальство, оставаясь, впрочем, в рамках. Двадцать страниц отборнейшего бреда о «Шварцваленском Инциденте» и три ящика макулатуры из тамошних архивов.       Вот сейчас она отчитается в министерстве, М — озвереет от её писанины и прощай оперативная работа, она даже на работу за столом, с понижением согласна.       — Может я и не Темная Волшебница, но кто сказал, что только им можно строить Хитрые Планы. Все пройдет как надо. Му-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-аха!