Поцелуи и макияж

— Умм, — вскрикивает Минхёк. — Выключи! Чангюн выключает свет, смеясь над своим хёном, который уже в постели и, очевидно, слишком устал. Минхёк имеет привычку играть на своем телефоне, пока не уснёт, но на этот раз его руки пусты и за головой. — Слишком устал? — Чангюн спрашивает очевидное, снимая одежду, которую он носил весь день и до поздней ночи, пока они тренировались. Он размышляет о том, чтобы надеть что-то, так как все еще холодно даже в общежитии, и идет за боксерами с узорами Молнии Маккуина. — Слишком устал, — говорит Минхёк своим плаксивым-детским-высоким голосом. Чангюн не может удержаться от смеха. Когда они решили жить вместе, Минхёк обещал быть лучшим хёном, но Чангюн заботится о нем чаще, чем он, потому что Минхёк отдает все другим и забывает заботиться о себе в конце дня. — Ты снял макияж, хён? — Чангюн включает прикроватный светильник и щурится. Он не получает ответа. Чангюн выходит из комнаты и направляется в ванную, чтобы найти салфетки для снятия макияжа. Он даже не стучит, открывая дверь, обнаруживая там Хёнвона, принимающего душ, и Хосока, сидящего на унитазе, просматривающего его телефон. Он проводит так много времени с тех пор, как заболел несколько дней назад. — Привет хён, — приветствует он, слыша, как Кихен кричит им «заткнись и спи уже» из соседней комнаты. Он берет первую пачку салфеток, которую замечает рядом с раковиной, получает большой палец от Хосока и громкое гудение от Хёнвона, который, вероятно, засыпает в ванне. Все будет хорошо, пока Хосок там. — Куккун спешит на помощь, — он снова заходит в спальню, садясь прямо на кровать Минхёка. Матрас проваливается под его весом, и он прижимается к талии своего хёна. — Покажи мне глаза панды, Минхёк-хён. — Неееет, — бормочет Минхёк, и Чангюн нежно щекочет его бока. — Хочешь, я скажу Кихён–хёну? — Чангюн ухмыляется, — я думаю, он просто заснул. Минхёк сдвигается, чтобы обнять своего большого кита Плюши (лидер всех маленьких китовых Плюшей). Он смотрит на Чангюна полузакрытыми глазами и очаровательно надувает губы. — Слишком устал для этого, — бормочет Минхёк, а его черные волосы в полном беспорядке на макушке. — Я только на минутку, хён, — Чангюн наклоняется, чтобы поцеловать Минхёка в висок. — Окей, — Минхёк улыбается, откладывая в сторону кита. — Поблагодари своего Чангюнни. Чангюн вытаскивает пару салфеток, внимательно вглядываясь в лицо Минхёка. Большая часть тяжелого макияжа уже ушла, но осталось еще много. — Подожди, — говорит Минхёк, беря телефон с прикроватной тумбочки. — Знаешь, я всегда говорю монбебе, что слишком устал, чтобы снимать макияж? — Вот как? — Чангюн кладет одну салфетку на подбородок Минхёка, смотрит, как его хён держит телефон между ними, как будто делает селфи. — Я позабочусь, чтобы они об этом не беспокоились. Телефон Минхёка делает свое предательское видео, и Чангюн усмехается, уделяя особое внимание очистке макияжа. Он начинает с глаз Минхёка, стараясь вытереть все, чтобы не чесалось на следующее утро. Потом лоб, щеки и рот Минхёка. Даже когда не осталось и следа макияжа, Чангюн массирует мягкую кожу, потому что знает, как Минхёк наслаждается вниманием. Телефон снова звонит, и Минхёк на мгновение роняет его на бок, прежде чем снова поднять. –Собираюсь загрузить его сейчас, — бормочет он, — потому что завтра забуду. Чангюн комкает использованные салфетки и бросает их в маленькую корзину рядом с кроватью, затем сворачивается на груди своего хёна, утыкаясь носом в место соединения шеи и плеча Минхёка. — Ты такой ребенок, — хихикает Минхёк, кладя руку на голову Чангюна. — Ты будешь спать здесь? Чангюн кивает и улыбается Минхёку в шею. Из коридора доносится болтовня — Хосок и Хёнвон идут в свои комнаты, или, может быть, просто к Хосоку — и свет выключен на всем этаже, за исключением прикроватной лампы Чангюна, а он слишком удобно лёг и устал, чтобы выключить её сейчас. Наконец Минхёк выкладывает свой пост и кладет телефон под подушку, единственное место, где его будильник достаточно эффективен, когда ему нужно проснуться всего через пару часов сна. Он поворачивается на бок и освобождает место для Чангюна, чтобы прижаться к нему. — Завтра мы будем лучше, хён, — шепчет Чангюн, потому что он знает, что Минхёк расстроился, что их победная серия прервалась. — Мы всегда делаем все возможное, — Минхёк целует Чангюна в нос и обнимает его за талию. — Что бы ни случилось, мы все должны быть рады и счастливы. Чангюн соглашается, слишком уставший, чтобы продолжать разговор, хотя это его хён был слишком сонным несколько минут назад. — Нам надо поспать. Минхёк смотрит на светящиеся в темноте часы на стене. — У нас целых два с половиной часа, прежде чем ворвется Кихён. — Минхёк дует горячим воздухом в ухо Чангюна, заставляя его дернуть головой, как это делают щенки и котята. — Три часа сорок пять минут до того, как за нами приедет менеджер, — мысленно подсчитывает Чангюн, его голос становится все ниже и ниже, а веки тяжелеют. — Да, — выдыхает Минхёк, — спокойной ночи, Чангюнни. — короткий поцелуй в щеку Чангюна. — Я люблю тебя. Хороший конец дня — это мотивация Чангюна начать следующий. — Я тоже люблю тебя, хён, — улыбается Чангюн.