Мороженое, жаркий день и "Лучший папа"

Визг очередного спиногрыза резанул по ушам, ребенок пронесся мимо, едва не врезавшись в холодильник. Неподалеку сидела черная кошка и пронзительно прожигала взглядом. Она уже давно приметила прохладное местечко и хотела на нем полежать, но Чуя всячески противился и отгонял ее подальше, не хватало еще антисанитарию разводить, он бы и сам с удовольствием полежал на этом холодильнике, но терпел, не поддавался желанию, и кошка потерпит. Совсем близко лобызалась сладкая парочка, пихая друг другу мороженое на брудершафт. Блять, нет чтобы отойти подальше. Веер уже слабо спасал, духота придавливала к стулу, волосы прилипали к шее, пот катился по лбу крупными каплями. Асфальт, казалось, сейчас расплавится. Чуя был уже не против провалиться под него. Два часа, еще два часа этого адского пекла — и рабочий день закончится. Мороженное не спасало, после пяти рожков, смотреть на него стало невыносимо. Газировка сильно нагрелась и превратилась в тёплое сладкое говно. *** В два часа дня Ацуши проснулся от дневного сна и засыпать вновь упорно не хотел. — Па, гулять! — Папе нужно работать. — Дазай поправил очки на своем носу и снова уставился в экран ноутбука. Пока Ацуши спал, он набросал лишь половину статьи, оставалась еще половина — и можно будет спокойно провести вечер с приемным сынишкой. Они будут складывать пазлы, или он будет читать ему сказку, или посмотрят вместе какой-нибудь мультик, а после обсудят его мораль... Планов у Дазая на свободный вечер было море. Надо только добить эту чертову статью. — Па-а-а-а, гулять! Гулять-гулять-гулять, — страдал Ацуши, тарабаня пластмассовым пупсом о паркет. — Давай я включу тебе мультик? Твой любимый, "Корпорацию монстров". — Монстров? — Ага. — Нет, гулять! Дазай вздохнул. Перечитал последнее напечатанное предложение и захлопнул ноутбук. Ладно уж, они погуляют, потом поскладывают паззлы, а статью он допишет ночью, когда уложит Ацуши спать. — Ладно, пойдем, пойдем. Дазай переодел Ацуши в умилительный костюмчик морячка и, поцеловав сынишку в лоб, пошел переодеваться сам. Мимоходом взял телефон, чтобы посмотреть погоду. Мобильник показывал ни много ни мало — тридцать пять градусов. Определенно не лучший вариант для прогулки. Надо попытаться переубедить дите. Однако, когда он попытался объяснить Ацуши, что сейчас пойти гулять у них не получится, тот просто расплакался. Пришлось все-таки идти на улицу, надев на него и на себя кепки "Лучший сын" и "Лучший папа". Кожа ощутила все прелести палящего солнца, едва они вышли за порог дома. Ацуши, очевидно, легче переносил жару. Он сразу же вырвался вперед и, петляя, побежал по тротуару, держась на близком расстоянии. Через плечо у него болталась маленькая коричневая сумочка, в нее он укладывал плюшевого белого тигра и повсюду таскал с собой. Было решено сходить в парк. Людей там сейчас мало, можно прокатиться на колесе обозрения и поесть мороженого. Всю дорогу Дазай уныло размышлял о содержании статьи. Какие правки туда внести, как расширить, как лучше подать тему, понравится ли она заказчику? От жары плавились мозги, на кончике носа собиралась влага, а ноги становили желейными. Хотелось пить. В последние дни Дазай литрами глотал остывший растворимый кофе, вкус до сих пор противно оседал на языке. — Папа! – Ацуши развернулся и, схватив за руку, уставился большими радостными глазами на палатку с мороженым прямо у входа в парк. – Давай возьмем. Я очень-очень хочу. Дазай сощурился, спиной к ним сидела рыжеволосая девушка и обмахивалась веером. Неподалеку располагалась очень уютная скамейка, тень от развалистого дуба прибавляла ей заманчивости. — Возьмем, конечно. Нужно немного охладиться. Беги выбирать. Ацуши радостно кивнул и помчался смотреть. Выбор был богатый, глаза разбегались, а рот наполнялся слюной. — Что посоветуйте, девуш… — Дазай поднял глаза и встретился с настолько недовольным взглядом, что почти подавился воздухом. Дазай почувствовал себя неловко, ведь рыжеволосая девушка оказалась парнем хрупкого телосложения. — Простите. Что-то можете посоветовать? — Не брать со вкусом жвачки, это мое любимое. Шучу. Шутит, значит, не слишком сердится из-за "девушки", решил Дазай и поднял Ацуши повыше, чтобы ему не приходилось становиться на цыпочки. — Оранжевое! — потребовал Ацуши. — Оранжевое с каким вкусом? — Манго, — лениво протянул продавец, делая картинный взмах веером. Его бы нарисовать сейчас, вот такого, с веером и в неприглядной позе перед холодильником с мороженым. Дазай немного умел рисовать, но с собой у него, как на зло, скетчбука не было. Да и не хотелось в открытую пялиться на парня. — Точно хочешь со вкусом манго? Тебе ведь нравится шоколадное. Смотри, оно даже с кусочками шоколада. — Розовое! — А розовое какое? — Клубника. — Так клубничное или с манго? — Желтое! — А жел... — Дыня, — ответил продавец, перебив на полуслове. У Дазая уже руки болели держать на весу ребенка. — Какое, Ацуши? Ты должен выбрать что-то одно, пока дядя не рассердился. — Вообще-то вы можете взять три шарика, — подсказал "дядя". — Хорошо, тогда давайте с дыней, манго и клубникой. Сколько с меня? Продавец назвал сумму, и Дазай полез в карман за деньгами. И обнаружил, что ему, как назло, не хватает пары иен. — Ой-ой… — промямлил он. Как же не хотелось расстраивать Ацуши. Глубже в кармане ютилась все та же пустота. А, еще и дырка небольшая. Продавец вопросительно приподнял бровь, плюхая последний шарик в рожок. По лицу его пробежала усталая гримаса. Что же, это был отличный повод продемонстрировать всю силу своего природного обаяния. Все ради малыша. — Ух, жарко сегодня. Или это только рядом с вами? – Дазай подмигнул, встав чуть боком. — Ты стоишь возле холодильника, придурок, — последнее слово продавец процедил сквозь зубы, краем глаза глядя на ничего непонимающего Ацуши. — И правда. – Он замялся и посмотрел на небо. — Скучно тут, наверное, целый день сидеть. Людей не много сейчас. Вот если бы, предположим, кто-то составил вам компанию. Ну, там, посидеть рядом, о жизни поговорить… — Что ты мелишь? — А еще друзья делают друг другу скидки. Продавец скривился и уже было открыл рот, но Дазай среагировал быстрее, он поднял Ацуши на руки и опустил голову, демонстрируя кепку. — Малыш так хочет это мороженное, но растяпа-папочка не взял достаточно денег. Ацуши, уловив, что происходит, тут же надул губки, шмыгнул носом и поднял на дядю-продавца умоляющие глаза. *** Чую этот новый клиент бесил с первого слова. Колупал ему мозги с тем, какое ему мороженое, потом не нашел достаточно денег, а потом... начал подкатывать? Или это в нем говорил его недотрах? У Чуи давно никого не было, и он в каждом слове и действии незнакомца видел флирт. И, зараза, клиент же был симпатичным. Но бесячим. Но симпатичным. И, наверное, он был очень заботливым и добрым, раз так носился со своим сынишкой. Интересно, а где их мама? Интересно, а если мамы нет, у него есть шанс? Так, стоп. Никакого шанса, он простой клиент, он сейчас купит мороженое и уйдет, нечего представлять свою с ним свадьбу. — Ладно. Малыш, твой отец недотепа, но держи мороженое со скидкой в три иены. Ребенок схватил мороженое, сияя своими умилительными глазенками. А его отец бросился рассыпаться в благодарностях и комплиментах. Чуя только фыркнул: сдались они ему, он это сделал лишь затем, чтобы противный клиент поскорее отвязался, и свалил, и не мозолил ему глаза. — Иди уже, — буркнул Чуя, и "Лучший папа" с сыном пошел к лавочке в тени дерева. Но тут случилось нечто. Ребенок побежал за птичкой, упал, и мороженое шлепнулось на асфальт. А потом ребенок плакал, а отец пытался утешить его, гладил по голове, говорил, что вот сейчас они сходят домой, возьмут еще денег и вернутся за новым мороженым. Малыш размазывал по щекам слезы и шмыгал носом, кивал в знак согласия с утешениями отца, но продолжал виновато и расстроенно всхлипывать. Нет, Чуя не то чтобы особо любил детей, они скорее ассоциировались с буйными, сносящими все на своем пути ураганами, издающими при этом оглушающую волну звуков. Но, черт, этот мальчишка, которому сейчас вытирали слезы, убирали за ушки волосы и веселили добытым из сумки маленьким плюшевым белым тигром, выглядел очаровательно. Наверняка это все жара была виновата, вскружила голову, вскипятила мозг, вот он и стал засматриваться на всяких наглых покупателей и испытывать умиление по отношению к их детишкам. Ты пожалеешь об этом, Чуя. — Эй, — он позвал малыша, приманивая его пальцем и растягивая губы в попытке улыбнуться с надеждой, что это выглядело не слишком зловеще. — Не расстраивайся, парень, я дам тебе другое. В рожок плюхнулось три цветных шарика. У малыша приоткрылся рот и задрожали губы, на секунду показалось, что он сейчас снова разревется. — Да-да, бери, дядя добрый сегодня, угощаю, — поторопил Чуя, снова смотреть на заплаканные глаза ему совсем не хотелось, да и наступившая пауза заставляла чувствовать неловкость. Ребенок посмотрел на отца, ожидая разрешения, и вскоре получил его в виде одобрительного кивка. Радости не было предела. — Только не бегай с ним больше, карапуз. Чуя выслушал детские благодарности и развернулся, ожидая, что покупатели сейчас уйдут, однако облегчения не почувствовал, поскольку чужой взгляд все еще прожигал спину. — Чего? — повернулся Чуя к покупателю. Тот улыбался во все тридцать два, или сколько там у него зубов. — Вы поступили очень благородно. Я могу что-то сделать для вас? "Свалить побыстрее", — хотел было сказать Чуя, но промолчал. Конечно, это все из-за жары, но... этот клиент его чем-то зацепил. Своей манящей улыбкой, что ли? Или, может, теплым взглядом карих глаз? Как бы то ни было, это заставило Чую почувствовать себя неловко. — А ты хочешь мороженого? — спросил он вместо ответа. — О... Нет, не стоит, мне неловко так вас объедать. — Ну и ладно. Смотри, как мы с твоим мелким будем лопать и глотай слюни. Чуя наковырял себе шарик голубого мороженого и плюхнул его в рожок. Принялся лизать, упорно не смотря на покупателя. И чего он не уходит? — Как тебя зовут? — Дазай Осаму. А вас? — Чуя Накахара. — Приятно познакомиться. — Не сказал бы то же самое, — упорно строил из себя колючего ежа Чуя. — Вы меня как-то сразу невзлюбили. "Да нет, как раз наоборот", — не сказал Чуя. — А мне за любовь деньги не платят. — Ну а как же вежливость? Чтобы не растерять клиентуру. — Закрой уши своему детю. Дазай прислонил ладони к маленьким ушкам удивленного ребенка, а Чуя сказал: — А я ебал. Дазай хохотнул. — Какой вы своеобразный молодой человек. Вы мне прямо нравитесь! — А ты мне нет. — Так скажите мне уйти. И, конечно же, Чуя этого не сказал. Он капнул мороженым на свою рубашку и принялся оттирать голубое пятно. — Жарко сегодня, а? — Настоящее пекло, — кивнул Дазай. Малыш переводил взгляд то на отца, то на дядю-продавца, высвободил уши и начал ходить кругами. — Активный у тебя мальчик, не сидит на месте, — прокомментировал Чуя, слизывая потёкшее по вафельному рожку мороженое. – Его папа такой же? — О, еще как! – Дазай немного потянулся и демонстративно напряг плечи. – Ни дня без качалки. — Заметно, — усмехнулся Чуя и стал грызть рожок, изо всех сил показывая, как ему вкусно и сколько этот нищеброд потерял, отказавшись от мороженого. С другого конца улицы внезапно налетели дети, стали кружить и активно обсуждать вкусы мороженого. Чуя устало отвечал на вопросы, комментировал и пытался быстрее отвязаться, поглядывая на Дазая и молясь, чтобы тот никуда не ушел. Шарики, рожки, цифры, шуршащие купюры, сдача, звонкие монетки, детские вопли. Снова наплыла безысходность жаркого дня, раздражение глухо забилось в голове так, что в висках стало больно пульсировать. Чуя осмотрелся в поисках нового знакомого, но нигде его не увидел. За-е-бись. Захотелось побиться головой об холодильник. Упустил, молодец. Ни грамма радости на этой дурацкой подработке. Среди голосов детей вдруг послышался довольно знакомый. Чуя обернулся и с облегчением увидел Ацуши, а из как кустов торчала упругая задница его отца. Любопытно. Дазай подался назад и практически повалился на землю, держа в руках кошку. Ту самую, что покушалась на прохладное местечко. Ацуши, выглядящий самым счастливым ребенком на свете, взял черную кошку на руки и принялся ее гладить. Рядом стоял Дазай и улыбался, глядя на своего ребенка. Чуя бросил взгляд на часы: с минуты на минуту должна прийти его сменщица, и тогда он будет свободен, как птица в полете. Хотелось уже поскорее свалить. Но не домой, а пойти куда-нибудь с Дазаем. Если тот захочет, конечно. Но вряд ли захочет, и ему придется возвращаться в пустую съемную квартирушку, в одиночку готовить ужин и так же одиноко есть его. Чуя печально вздохнул и шлепнул себе в рожок еще голубого мороженого. Однако только он это сделал, как пришла Гин. — Привет. Как дела? — вежливо поинтересовалась она. — Угу, — только и буркнул Чуя, вскочил со стула и быстрым шагом пошел к Дазаю. — Моя смена закончилась, — объявил он. А потом протянул ему мороженое, которое так и не начал есть. — Хочешь? Я его еще не облизывал, не бойся. — Даже если и облизывал, — пожал плечами Дазай, беря мороженое. Их пальцы на миг соприкоснулись, заставляя Чую вздрогнуть. — Это же все равно, что поцелуй. Все равно, что поцелуй, ишь ты. А он вздрагивает от простого прикосновения. Хитрый черт. Чуя хмыкнул и проследил, как ловкий язык слизал подтаявшую верхушку мороженого. — Ничего не забыли? — Длинные пальцы получше перехватили салфетку с рожком и аккуратно загнули самый ее кончик. Чуя потряс головой, уставился непонимающе и попытался воспроизвести в мыслях вопрос. Дазай приподнял брови и скосил глаза на Чую, куда-то ниже подбородка. — А, черт. — Фартук тут же был снят и едва не полетел на землю от негодования владельца. Дазай хихикнул и хрустнул краем рожка. — Дядя! — послышался звонкий голосок Ацуши. — Хотите погладить? — Он подбежал и чуть ли не стал совать сопротивляющуюся кошку под нос. Чуя протянул руку к кошке, однако та вывернулась и, царапнув его, сбежала от мучающих ее ручек. На коже набухло несколько капель крови. — Вот черт. — Надо обработать. Пойдемте ко мне, я тут недалеко живу. Пойти с незнакомцем к нему домой? Дайте два! Чуя не боялся. Дазай казался очень хорошим человеком, заботливый отец, в конце концов. *** Дазай шел рядом с Чуей и ел мороженное. Рядом вышагивал Ацуши, рассуждая, почему сбежала кошка. — Наверное, у нее есть котята, и она побежала позвать их, чтобы мы их тоже погладили. — Не, мелкий, ей просто не понравилось, что ты ее таскал, — обломал его Чуя. — Ацуши, его зовут Ацуши. — Ацуши, — кивнул Чуя. — Расскажи-ка побольше о своем папочке. — Ацуши, не рассказывай! — Папа хороший! Но он много работает, поэтому мы мало гуляем. Зато вот кого он мне подарил. — Ацуши показал своего любимого плюшевого тигра. — Я вырасту и стану таким же сильным, как тигр. — Значит, много работаешь? — Надо же на что-то жить, — пожал плечами Дазай. — Снимать квартиру в этом районе недешево, да и покупать для Ацуши хочется самое лучшее. — Как благородно, — фыркнул Чуя. Какое-то время шли молча. Дазай думал о том, что Чуя — очень интересный молодой человек. Надо не ударить перед ним в грязь лицом. — Пришли. — Дазай открыл дверь своей квартиры, впуская гостя и сына. — Сейчас принесу аптечку, а вы пока проходите в гостиную. Ацуши, пойдем мыть руки, мы кошку трогали. Они с Ацуши вымыли руки, и он достал аптечку из шкафчика над раковиной. — Аллергии на антисептик нет? — Да вроде нет. — Хорошо. Дазай обработал кожу Чуи антисептиком и приклеил пластырь. — Готово. — Спасибо. — Ром пьете? — Хочешь напоить меня и воспользоваться моей слабостью? — Могу предложить кофе. — Нет, валяй ром. Дазай отвел Ацуши в комнату и поставил ему мультик, поцеловал в лоб, напоминая, какой он у него хороший мальчик, а к Чуе вышел, покачивая в руке ром. — Надеюсь, пьянеете не быстро, а то я ведь даже не знаю, куда отводить домой. Они чокнулись наполненными стаканами. — А что, у себя не оставишь? Жена заревнует? — ехидно прищурившись, поинтересовался Чуя. Дазай заметил проскользнувший румянец и подпер щеку рукой, думая о том, как это очаровательно. — Не заревнует, некому ревновать. Еще по стаканчику? И все же будет несправедливо, если, начав с мороженого, мы закончим похмельем. У меня вообще-то сын. — Наливай, — решительно заявил Чуя, ставя стакан на диван. — Мне нужна анестезия после ранения. — Изнутри? И мы же операцию не делаем... — Я сказал анестезию, значит, анестезию. — Ладно. — Улыбаясь, Дазай плеснул ему еще рома. Забавный парень, этот Чуя. Себе налил поменьше. — Лей себе еще, а то я подумаю, что ты собираешься мною воспользоваться для неприличных вещей. — Только не на первом свидании, — усмехнулся Дазай. — Стопэ, это че, свидание? — Это даже не свидание. *** "А жаль", — подумал Чуя, отпивая ароматного крепкого рома. С Дазаем он сходил бы на свидание. Что-то такое по-детски наивное, вроде кино и лимонада после. Но и ром в его квартире — тоже неплохо. А квартирка, кстати, уютная, обставлено все со вкусом. Интересно, интерьером занимался он сам? — Хорошо у тебя, не то что у меня. У меня квартира холостяцкая, неуютная. — Когда-нибудь покажите, может, придумаем, как ее облагородить. — Так значит, будет еще одна встреча? — Если вы хотите. — Давай уже на ты. Да, я хочу, — сознался он, замерев в ожидании. — Тогда решено. — И в кино. — Что? — И в кино меня сводишь. Дазай улыбнулся. — А ты решительный. — Ну так хули, надо брать быка за рога. Так что, сводишь? — Свожу. Так они и пили ром, общаясь на совершенно несущественные темы. За окном потихоньку темнело, но расставаться совсем не хотелось. Из комнаты вышел сонный Ацуши, потирающий глаза. — Па, спатки. — Идем в душ, тигр. Прости, Чуя, нам надо отойти. — Валяйте. Дазай с Ацуши ушли, из ванной послышался шум воды. Который так убаюкивал, убаюкивал. Чуя и не заметил, как задремал. Проснулся он, когда на плечи лег пушистый плед. — Спи, спи. Во сколько тебя завтра разбудить? — В семь, — пробормотал Чуя, проваливаясь в сон. И, кажется, Дазай его поцеловал в макушку.